Чтение онлайн

Ксеркс, да и его военачальники, засомневались. Они перестали доверять эллинской части своего флота и уже подумывали о том, что будет лучше, если в решающий час сражения эти корабли окажутся подальше. Чем черт не шутит!

Собственно, этого и добивался Фемистокл.

Эллинский флот, сосредоточенный около Саламина, состоял из 380 боевых кораблей. Половину из них — и лучшую половину — составляли афинские корабли. Однако всем флотом командовал не афинянин Фемистокл, а спартанец Еврибиад, человек робкий и слабовольный. Положение было слишком тяжелым, и афиняне, как настоящие патриоты, уступили спартанцам. Ведь раздоры в командовании порой хуже войны с неприятелем.

Необходимо было не медля решить, давать ли морское сражение, и если да, то в каком месте выгоднее всего. Еврибиад собрал на Саламине военный совет и потребовал от военачальников, чтобы каждый высказал свое мнение. Большинство, а это были военачальники с Пелопоннеса, утверждали, что нужно дать морскую битву у берегов Пелопоннеса, с тем чтобы защитить его. Они настаивали на том, чтобы флот покинул Саламин и поджидал персидский флот у Истма — Коринфского перешейка.

В это самое время прибыл гонец с известием, что персы, вступив в Аттику, разрушили и сожгли Афины. Многих охватил страх. Нашлись малодушные, предложившие тотчас поднять паруса и спасаться бегством. Однако большинство военачальников продолжали утверждать, что необходимо отправиться к Истму и дать там решающее сражение. Наступил вечер, и военачальники отправились на свои корабли, так и не приняв окончательного решения.

Фемистокл, терзаемый сомнениями и мрачными мыслями, не смог уснуть в эту ночь. Он был лучшим военачальником, и под его командованием находились лучшие корабли. Поэтому на Фемистокла легла вся тяжесть ответственности за судьбы Эллады.

Перед глазами военачальника предстали пылающие Афины. Нет больше знаменитого города, он стерт с лица земли… Его жители разбросаны по островам вокруг Саламина… Если флот отсюда уйдет, персы, высадившись на острова, уничтожат всех до единого…

Фемистокл все больше и больше склонялся к мысли, что, поскольку кораблей слишком мало, сражение нужно давать в узком проливе, между берегом Аттики и Саламином, где персы не смогут воспользоваться своим численным превосходством. В открытом море, возле Истма, победить персидский флот не было никакой надежды. Существовала еще одна опасность: эллинский флот, состоящий из представителей различных городов, мог распасться. И Фемистокл решил действовать…

Ночь. Лодка Фемистокла скользит по водной глади, направляясь к кораблю Еврибиада. И вот уже оба военачальника сидят рядом и обсуждают, как одолеть персов. Фемистокл приводит один довод за другим. Еврибиад утвердительно кивает головой.

— Тогда что же ты медлишь? Чего ждешь? — восклицает Фемистокл. — Мы не должны терять ни минуты! Давай не медля отправимся на остров, созовем военачальников на совет и примем решение.

Еврибиад выполнил требование Фемистокла с недовольством.

В полночь, в кромешной тьме, прибывают на остров военачальники. Фемистокл не ждет, пока все соберутся. Каждому он объясняет свой замысел, подробно излагает свои доводы…

Адимант, стратег из Коринфа, был давним врагом Фемистокла и никогда не упускал возможности досадить ему. Так и теперь. Как только Фемистокл принялся объяснять ему свой план, он грубо прервал его:

— На войне, Фемистокл, наказывают тех, кто бросается в бой прежде, чем раздастся боевой клич!

— Верно, — отвечал Фемистокл. — Однако плетущиеся в хвосте не побеждают никогда!

Затем он повернулся к Еврибиаду и громко, чтобы слышали все, сказал:

— Еврибиад! В твоих руках спасение всей Эллады! В наших интересах дать сражение здесь, в узком проливе у Саламина. Чем южнее, чем ближе к своей родине приведешь ты персов, тем быстрее ты откроешь им путь на Пелопоннес!

Еврибиад молчал, раздумывая. Адимант же не размышлял: ненависть толкнула его обратиться к Фемистоклу с такими недостойными речами:

— Не выношу, когда начинают выступать люди, не имеющие родины! Скажи нам сперва, Фемистокл, какое государство ты представляешь? Если таковое, конечно, существует! А уж потом давай советы другим!

Такого оскорбления Фемистокл не мог вынести. Он вскочил со своего места и закричал:

— Это у меня нет родины?! Да, ты прав, Афины преданы огню.

Но если даже нам больше не удастся возродить свой родной город из руин, у нас все равно будет родина! Корабли — вот наше отечество! — Затем, повернувшись к Еврибиаду, Фемистокл гневно продолжал — Сейчас не время для препирательств! Прими же, командующий, решение! Если флот не останется у Саламина, то мы, взяв своих жен и детей, отправимся к берегам Италии и поселимся там. Когда вы останетесь один на один с персами, вспомните мои слова. Но будет поздно!

Взвесив хорошенько доводы и предостережения Фемистокла, Еври-биад отдал приказание: флоту оставаться в проливе у Саламина. Сражение будет дано здесь.

Но, несмотря на то, что решение было принято, пелопоннеские стратеги стали переговариваться между собой, осуждая Еврибиада. Многие утверждали, что Еврибиад просто-напросто сошел с ума. Афиняне, эгинцы [25] и мегарцы [26] настаивали на том, что флот должен остаться в водах Саламина. Опять разгорелись жаркие споры. На достижение согласия не было никакой надежды.

Тогда Фемистокл пустился на хитрость. Вместе с ним на корабле находился верный слуга и воспитатель его детей, знавший язык персов. Фемистокл призвал его к себе и объяснил, что следует сделать. Сикинн — так звали этого человека — вначале колебался. Ведь то, что от него требовалось, было так опасно! Но Фемистокл настаивал и не хотел слушать никаких возражений…

Через некоторое время Сикинн незаметно, со многими предосторожностями, отплыл на лодке от Саламина и направился к персидским кораблям. Вот послушайте, с какими словами он обратился к военачальникам варваров:

— Предводитель афинян Фемистокл тайно от других эллинов послал меня к вам. Он желает вам только добра, вам и вашему Великому Царю. Вот что Фемистокл просит вам сообщить, прислушайтесь к его словам: эллины дрожат от страха перед вашей непобедимой армадой. Они грызутся между собой и собираются завтра на рассвете отплыть к Пелопоннесу. Для вас это прекрасная возможность напасть на эллинов и разбить их. Не дайте им покинуть Саламин. Ведь пока флот их цел, они представляют для вас серьезную опасность. И пока еще корабли в проливе, захлопните капкан! Как только начнется сражение, эллины передерутся между собой. И тогда вы увидите, кто вам друг, а кто враг. Многие перейдут на вашу сторону. И первым — военачальник афинян Фемистокл!

Персы приняли это сообщение за чистую монету. С наступлением ночи часть персидских кораблей отплыла к Саламину, намереваясь окружить эллинов, заперев оба выхода из пролива. Сикинн же, сделав все так, как его научил Фемистокл, незамеченным вернулся на Саламин.

Вечерело. Совет продолжался. Военачальники никак не могли прийти к единому мнению. Вдруг в палатке, где заседал совет, появился воин и, обращаясь к Фемистоклу, сказал, что какой-то незнакомец желает видеть его. Фемистокл вышел из палатки и, к своему величайшему удивлению, увидел афинянина Аристида. Аристид был одним из достойнейших афинских граждан, но в последние годы жил в ссылке. Его изгнали из Афин как политического противника Фемистокла. Несмотря на то что с ним поступили несправедливо, Аристид оказался настоящим патриотом и теперь явился, чтобы вместе с другими афинянами сражаться против персов, чтобы словом и делом способствовать спасению Эллады.

— Забудем наши пустые раздоры, Фемистокл, и объединим силы для спасения родины. Я прибыл с Эгины. Пока не стемнело, я не мог попасть к вам. Ведь персидский флот покинул Фалер и перегородил пролив. Нет никаких сомнений: они послали корабли, чтобы перекрыть пролив с другой стороны — возле Мегар и Элевсины. Мы окружены со всех сторон! Путь к отступлению отрезан…

Сердце Фемистокла радостно забилось.

— Спасибо тебе, Аристид, за добрые вести, которые ты мне принес! Я открою тебе одну тайну. Ты же, смотри, не выдавай ее никому. Это я постарался, чтобы персы перекрыли пролив. Теперь пелопоннесские стратеги будут вынуждены сражаться у Саламина!