Чтение онлайн

– Любил ее?

– Люблю. Но дело не в этом, – тут он протянул руку и сжал пальцы вокруг предплечья Тимофеева. – Дело в том, что она сама меня позвала.

– Разве она умеет говорить с мертвыми?

– А это не всегда нужно, – ответил Алексей. – Она страдала, ее крики достигли небес. Она страдала тут, я – там. И кто-то попросил, чтоб меня отпустили. Вот и отпустили, – он умолк.

– Кто попросил?

– Не знаю, какой-то странный ангел, – Леша нахмурился. – Все ангелы такие белые, с радостными лицами, а этот был в сером плаще, и лицо у него было хмурое и уставшее…

Тимофеев хмыкнул и замолчал, вцепившись взглядом в дорогу за лобовым, заливаемым ливнем, стеклом машины. Отсветы фонарей и реклам падали на бледное лицо его пассажира причудливым узором.

– Леш, ты скажи, – проговорил он. – Мы всю ночь будем круги по городу нарезать? Неудобства в этом никакого нет, просто я хочу сориентироваться в культурной программе…

– Да я и сам думаю, – ответил Леша. – Не хочется мне эту ночь провести на колесах. Это ведь моя последняя ночь, – он грустно умолк и добавил, – самая последняя.

– Так чем займемся? – Тимофеев не хотел усугублять грусть мертвеца и подмешал к интонации нотку веселья.

– Знаешь, хочу в дорогой ресторан. Напиться в хлам, расслабиться, ощутить вкус сигарет, – он криво и грустно улыбнулся. – Я ведь при жизни не курил, и ни капли спиртного в рот не взял. Если, конечно, не считать всяких лекарств на спирту. А теперь я даже напиться не смогу – на мертвых спиртное не действует.

– Ну, так что ж ты молчал? – голос Николая погустел, он осмотрелся, прикидывая маршрут. – Сейчас и поедем.

– У меня денег не хватит.

– По закону, – сказал Тимофеев, – в эти сутки для тебя все бесплатно.

– И что? – прищурился Алексей уже почти весело. – Ты будешь пить со мной?

– А то!

– Но ты же напьешься и не сможешь меня сопровождать…

– За это не переживай, – ответил Николай. – Такого в моей практике еще не было.

– Тогда поехали.

Через полчаса они сидели в пустом банкетном зале самого дорогого ресторана города. Суетились официанты, поднося заказанные блюда и напитки; на столе возникла коробка дорогих кубинских сигар, изысканные мясные и рыбные яства, салаты в хрустале и фрукты в вычурных вазах. На отдельном столике выстраивались ряды разнокалиберных бутылок с солидными этикетками; перед строем бутылок по рюмки, стаканы и бокалы громоздились по строгому ранжиру. Рядом стоял вежливо улыбающийся менеджер, скрежещущий в душе зубами от мысли, во что обойдется ресторану этот банкет.

– Желаете чего-нибудь еще? – спросил он Тимофеева.

Тот окинул взглядом картину предстоящего пиршества:

– Думаю, пока достаточно. Вы свободны.

У стола остался только безликий официант, разливающий напитки.

– Я не знаю тостов для этой ситуации, – сказал Тимофеев. – Поэтому выпьем за знакомство.

Алексей кивнул, и приглушенно звякнули бокалы с дорогим шампанским, марки «Кристалл». За шампанским последовали красные и белые вина, перемежаемые закусками, потом дошли до водки и, в конце концов, до коньяка. Тимофеев захмелел, но самую малость, и следил за своим подопечным, искренне наслаждающимся трапезой. Насытившись, Леша потянул из коробки сигару и официант тут же щелкнул зажигалкой, высекая лепесток огня. Закурил и Николай.

– Знаешь, Коля, – прищурив глаз, мертвый выдохнул облачко дыма. – Я всю жизнь был примерным. В школе учился хорошо, потом заграничный университет окончил, тоже с отличием. Спортом занимался, не пил, не курил, дружбу водил только с правильными людьми.

Он затянулся и продолжил:

– Вот ты скажи мне – ради чего? Ради того, чтобы грузовик, у которого лопнуло колесо, размазал меня по забору? Ради того, чтобы узнать вкус коньяка только после смерти?

– А почему ты спрашиваешь меня? – дым попал Тимофееву в глаз и он прищурился. – Ты ведь был там. Вот и спросил бы.

– А я спрашивал, – сказал Леша. – Но мне никто не ответил. – Он глотнул коньяка, подхватил на маленькую двузубую вилку ломтик лимона. – Знаешь, когда я там очутился, я понял, насколько мелочны все наши стремления и мечты. Вот мой отец, богатый человек, он мечтал, что я заму его место, возглавлю семейный бизнес. А тут – бах! – и нет меня. И все его мечты коту под хвост.

Тимофеев не нашелся, что ответить и зажевал паузу ломтиком ветчины.

– Или вот, Аня, например, – продолжил Алексей. – Любила ли она меня? А если любила, почему позвонила в твой Орден?

– Ну, – кисло улыбнулся Николай, – тут ты слишком строг. Год ведь прошел. И весь этот год ты был мертв. Понимаешь? Мертв! Естественно, она стала строить планы на дальнейшую жизнь, она-то жива…

– Но любовь!

– Что любовь?! О какой любви ты говоришь? Если о той, которую живописали великие люди прошлого, то я тебя обрадую – ее нет. Да и не было никогда.

– Ты фигню говоришь…

– Нет, Леша, не фигню, – распалился Тимофеев. – Не было ее, нет и быть не может. Ведь это против человеческой природы. Что нужно было сделать твоей Анне? Бросить все и убежать с тобой? С мертвецом?

– Да.

– Нет. В нашем мире мертвые, как правило, не оживают, – Тимофеев махнул рукой, и сигара дымом вычертила в воздухе замысловатую руну. – В нашем мире, когда умирает твой любимый человек, тебе остается либо смириться, либо сойти с ума. Она смирилась, только и всего. Твоя смерть была для нее ударом, но она пережила ее. И тут ты появляешься снова. Что это? Еще один удар.

– Знаешь, там, где я был… Ангел в сером плаще… Он сказал, что защищает любовь, что Аня зовет меня. И это он упросил их отпустить меня, – бормотал Леша.

Николай оскалился:

– Человек не всегда хочет того, о чем просит. И твой случай есть прямое тому доказательство. Скоро ты снова будешь там, откуда вернулся. Скажи там, что люди теперь не те… Ведь, что есть любовь? Иллюзия, абстракция. Полюбила бы тебя твоя Аня, будь ты сыном каких-нибудь нищих работяг?

– Да.

– Нет!!! – Тимофеев посмотрел на мертвого. – А знаешь, я теперь понимаю, почему ты погиб. Ты веришь в то, чего не существует. Вот бросила бы тебя твоя Аня, что бы ты тогда делал? Либо убил бы себя, либо спился бы, либо еще что-то; в любом случае, толку от тебя было бы мало. А человек должен жить, несмотря ни на что, жить, пока не придет его время. И нет в нем никакой возвышенной духовности, а, если и есть, то она не такая, как пишут в книгах. И для бога ты – лишь бракованное изделие на конвейере. Потому и грузовик…

Николая несло. Он говорил и говорил, глядя, как сникает под его словами, словно под ударами плети, мертвец:

– Ты – сын богатых родителей. Весь мир мог лечь к твоим ногам. Ты мог бы купить себе любую женщину и иметь ее, когда и как пожелается…

– Это унизительно…

– Для нее? – с ехидцей в голосе спросил Тимофеев. – Любая женщина справится с этим за норковую шубейку, дорогой автомобиль и платиновую кредитку с шестизначной суммой.

– Я не согласен с тобой, – только и мог сказать Леша.