Чтение онлайн

Концерт шел как по маслу. Номер за номером, – один лучше другого. В конце первого отделения должен был выступать хор младших классов.

– Теперь ты, – сказал С.

– Что я?

– Забыла? Рассказывай теперь, что было дальше.

– Вышел хор, – не задумываясь продолжала я, – все построились и в ярком свете огней, освещавших сцену, выглядели так красиво, что в зале заранее захлопали. Потом ребята стали петь, и после каждой песни слушатели бурно аплодировали. Но вот наступил долгожданный момент, зазвучали печальные аккорды вступления, все затихли, и Лиза исключительно промяукала положенные восемь раз. Все ребята в зале, мамы, папы, дедушки и бабушки, учителя и гости хлопали что есть сил, кричали «бис», и песенку про киску пришлось повторить.

С тех пор Лизу никто больше не обижал, со временем она похудела, и все у нее стало хорошо. В этой истории даже думать не надо, как все кончаюсь. Это ясно.

– Напрасно ты так думаешь, – грустно сказал мой маленький друг С. – Но теперь ты должна еще сказать, как бы ты хотела, чтобы кончилась эта история.

– Трудный вопрос. Хотеть можно очень многое… Ну, например. Пусть бы в зале оказался какой-нибудь знаменитый профессор пения, и он бы обратил на Лизу внимание, на ее слух, голос, музыкальность. В антракте он подошел бы к ее родителям и сказал им:

– Мне очень понравилась ваша девочка. Приведите ее ко мне, я хочу ее послушать.

И родители повели бы к нему Лизу, и он проверил бы ее как следует, и оказалось бы вот что:

– У вашей дочери незаурядные музыкальные способности, ей нужно учиться петь, сказал бы профессор, – и если она будет серьезно работать, и беречь голос, из нее может выйти превосходная певица.

И родители бы обрадовались, отдали бы Лизу учиться пению, и она стала бы знаменитой певицей… – и тут я, наконец, заметит, что сын слушает меня очень печально.

– В чем дело? Все неправильно?

– Все. Послушай, как все кончилось на самом деле, в золотой книге. Не у всех историй там обязательно бывает счастливый конец.

Хор построился, все выглядели очень торжественно. И дошла очередь до песенки про киску, и все затаив дыхание, приготовились наслаждаться жалобным, громким и чистым «мяу», как вдруг после та-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра раздался какой-то ни с чем несообразный хриплый вой, который издает кошка, если наступить ей на хвост.

Все, в зале и в хоре, оцепенели. Это была катастрофа. Лиза низко опустила голову, учительница виновато и робко улыбнулась и сыграла та-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра еще раз, но Лиза молчала.

Потом, конечно, плакала, и все сердились на нее, даже папа с мамой.

– Какой ужас! Но почему же так получилось?! – воскликнула я. – Это просто невероятно.

– Вероятно. Именно так все и кончилось. Дружок мой загрустил. Я подумала и сказала:

– Может быть, все к лучшему.

– Как это к лучшему?!

– Да, представь себе, такие вещи случаются.

– Но что же в них хорошего?

– А то, что успех достался Лизе слишком легко. Сам подумай: сколько можно мяукать? Ведь рано или поздно это всем надоест, и ей в том числе. Лизина слава померкнет, и она снова начнет огорчаться.

– Ну а если бы это было не в книге, а по-настоящему, что надо было бы ей сказать, чтобы она не плакала? – спросил С.

– Что сцена – это дело очень серьезное, – с самыми великими артистами случались на сцене всякие несуразные происшествия, не говоря уже о начинающих.

Расскажи, пожалуйста, – попросил С.

– Например: один молодой конферансье должен был во время концерта перед выступлением знаменитой певицы объявить: «Композитор Дюбюк! „Птичка“! – Он тщательно готовился к своему выступлению, десятки раз повторял „свой текст“, репетировал дома перед зеркалом, а потом вышел, увидел сотни обращенных на него глаз и объявил: „Композитор Дюбюк! „Птючка“!“»

С. долго смеялся, повторял на разные лады ошибку бедного конферансье, потом успокоился и сказал:

– Хорошо. Я понял. Тебе нравится моя книжка?

Конечно! Очень-преочень. Пожалуйста, рассказывай мне все, что сочтешь возможным. Мне кажется, что когда-то давно, и в то же время не так уж давно, я тоже читала книгу вроде этой, – но стала понемногу забывать ее. Как же она называлась… Ладно, потом вспомню. Но ты напоминаешь мне о ней. Я тебе очень благодарна.

В школу С. ездил на троллейбусе. Он приходил на остановку заранее, потому что любил наблюдать за жизнью и приключениями троллейбусов, и чуть ли не каждый из них знал «в лицо».

«Какой я красивый, красивый и новый», – напевая эти слова на такой мотив: (Соп moto (итальянский) с движением (перевод Мнемозины Викторовны).) к остановке на солидной скорости приближался трехдверный молодцеватый щеголь ЗиУ 682 В-1 (над дверью в кабину водителя прикреплена табличка для тех, кто этого не знает). Знатоку же достаточно прислушаться к мягкому и тихому шуму мотора, бегло взглянуть на сверкающую краску, огромные блестящие окна (на самом деле, это запасной выход!), и все уже ясно! Не говоря уже о таких деталях, как подфарники – наполовину желтые – наполовину белые, или, например, роскошные одиночные сидения по обе стороны средних дверей, и портрет готов!

Щеголь подлетел к остановке, гостеприимно распахнул перед пассажирами гармошки дверей, выпустил желающих выйти, впустил желающих войти, сверкнул стеклами очков, которые носил для солидности, и деловито помчался дальше.

С. не сел в него. Это был не его номер.

Вслед за ним первым, дребезжа и громыхая сидениями и стеклами, с усталым выражением широкого добродушного лица, пыхтя и отдуваясь вместо того, чтобы петь, подъехал старик ЗиУ 5. С натугой и скрежетом попытался он открыть задние и передние двери. Но из этого ничего не вышло. Как обычно, заело. Со второй попытки двери все-таки отворились, но только передние. С. знал эти штучки троллейбуса, поэтому он не стал ломиться и стучать в задние двери, а спокойно после того, как оттуда вышли пассажиры, вошел в передние, и поехал.

У светофора ЗиУ 5 догнал ЗиУ-682 В-1 и сказал ему:

– Поживем – увидим. Цыплят по осени считают. Были и мы рысаками. Теперь-то все плачут по трамваям, где моя Аннушка [12] , где моя Аннушка… А где она? То-то!

– Все знаю. Все слышал. Каждому овощу свое время, – ответил молодой троллейбус.

В это время светофор позеленел, и оба ЗиУ устремились было по своим маршрутам, но в то время, как 682 В-1 уже скрылся из виду, у его старшего собрата что-то стукнуло, загромыхало, звякнуло, и одна из штанг бессильно повисла, потеряв провод, за который до этого держалась.