Чтение онлайн

Как решил, так и сделал.

Семь дней и ночей находился пахарь в пути. Семь перевалов прошел, семь раз в ущелье спускался и семь раз поднимался, у семи рек отдыхал и семь раз чинил свои чарыки и вот прибыл в большой город. Спросил он у горожан, где находится падишахский дворец, и заспешил туда. Не успел пахарь пройти и трехсот шагов, как издали увидел высокие дворцовые стены. Подошел он к чугунным воротам и постучался. Слуги открыли маленькую дверь и спросили:

– Зачем пришел?

Пахарь рассказал, что он чужестранец и что лично хотел бы поговорить с падишахом. Слуги доложили падишаху, тот разрешил, и перед ним открылись двери во дворец. Пахарь как вошел, так и ахнул от удивления. Его глазам предстала такая красота, какую он никогда еще не видывал. Повсюду благоухали цветы, всюду журчали прозрачные ручьи, струились фонтаны, деревья макушками доставали небо, и росло на них множество разных плодов – только смотри и будешь сыт. С ветки на ветку перелетали изумительные птицы и щебетали на разные лады. Пахарь так засмотрелся на эту красоту, что на время даже забыл, где он и зачем пришел. Внезапно до его слуха донеслись звуки музыки, песни и хлопанье в ладоши. Пахарь повернулся и увидел на лужайке беседку, огороженную низенькой каменной стеной. А в беседке веселились какие-то люди. Пахарь собрался было подойти к ним в надежде на то, что среди этих людей есть и падишах, но в это время царский слуга предложил ему идти прямо по дорожке.

– Падишах у себя на хейвуне, – сказал он.

Пахарь, оглядываясь по сторонам, незаметно дошел до огромного каменного дома. Когда пахарь поднял голову вверх, чтобы посмотреть на росписи, которые украшали дворец, то на балконе увидел высокого, стройного человека красивой наружности с белой бородкой. Это был сам падишах.

– Здравствуй, чужестранец! – первым поприветствовал его падишах. – С чем пожаловал в мою страну?

Пахарь поначалу растерялся и не знал, что ответить. Но когда он понял, что к чему, отбил падишаху поклоны, пожелал ему долгих лет жизни и сказал:

– Я житель далекой горной страны, а вышел я в путь, чтобы узнать: есть ли на свете человек без горя?.. Вижу что, наконец, нашел человека без горя...

Тут падишах перебил его и сказал:

– Не спеши, человек правды. Лучше поднимись ко мне наверх и расскажи, какое у тебя горе? Где ты был, что слышал, что видел? А потом я расскажу о себе.

Пахарь поднялся на хейвун, еще раз поклонился и, сев на предложенное падишахом место, стал рассказывать, кто он, как живет, в каких землях побывал, каких людей встретил, что видел и что пришлось ему слышать.

– Но нигде я так и не встретил человека без горя, – заключил пахарь с досадой свой рассказ и добавил: – И тогда решил я пойти прямо к вам и спросить: есть ли у вас горе или нет? Думается мне, что у хозяина такого поистине райского сада не должно быть горя.

Падишах ударил в ладоши, и тут же перед ним предстал слуга и сказал:

– Слушаюсь и повинуюсь!

Падишах приказал расстелить скатерть и подать гостю угощение. Когда угощение было подано, падишах заговорил:

– Позволь мне, человек правды, посочувствовать твоему горю и горю тех, о которых ты только что поведал. Но я попрошу тебя, человек правды, набраться терпения и выслушать то, о чем я поведаю тебе.

Они уселись поудобнее, и падишах начал:

– Когда был жив мой покойный отец – чтобы прах его, воспоминаниями не побеспокоить! – сел я на своего коня и отправился в дальний лес на охоту. Ехал я по лесу и вдруг набрел на огромное дерево. Подъехал к дереву, спешился с коня и думаю: «Сяду в тени дерева, отдохну». Едва я привязал коня, как услышал женский стон. Я осмотрелся по сторонам и догадался, что крики доносятся изнутри этого дерева. Я обошел его вокруг, ища вход. Но входа нигде не было. А влезть на дерево я не мог, потому что его нельзя было обхватить. Рядом с деревом росло другое, гибкое. Я тут же догадался: чтобы влезть на огромное дерево, нужно пригнуть к нему растущее рядом гибкое дерево и влезть по нему. Я так и сделал. Когда я взобрался на огромное дерево, то увидел там дупло и заглянул в него. О, ужас! Мои глаза увидели чудовищное зрелище. Какой-то юноша в богатой одежде избивал розгами связанную по рукам и ногам девушку и приговаривал: «Выходи за меня замуж! А то убью и здесь оставлю. И никто не узнает о твоей смерти. Выходи, говорю, за меня замуж!» А девушка кричит, стонет, заливается слезами и отвечает: «Убивай! Не пойду. Не пойду!» А юноша опять все сильней бьет розгами девушку и топчет ее грудь ногами. Устал юноша истязать девушку, вытер с лица пот и говорит: «Я завтра вновь приду и вновь буду требовать твоего согласия... Знай: или выйдешь за меня замуж, или обретешь здесь смерть!» Он собрался уходить, но тут заметил меня, натянул свой лук и выстрелил. Стрела угодила мне в ногу, и я свалился с дерева. Затем юноша выбрался наружу и, увидев меня, распростертого на земле, прыгнул и стал душить. В глазах моих все пошло кругом, все потемнело, казалось, что я испущу дух. Но тут рука моя коснулась стрелы, которая торчала в моей ноге. Я напряг все свои силы, вырвал ее и проткнул разъяренному противнику горло. Он разжал свои руки и свалился на землю, истекая кровью... Убил я его, затем приложил к своей ране траву, перевязал ее, и, вновь забравшись на дерево, спустился в дупло, где лежала связанная девушка. Когда я спустился, то увидел, что дно дупла обложено камнями, на полу рядом со связанной девушкой валяются десятка три розг.

Я освободил девушку, поднял ее, и – о чудо! – глазам моим предстала красавица, какой я еще в жизни никогда не видел. Я спросил ее: «За что же он так жестоко обошелся с тобой?»

Она упала передо мной на колени, стала целовать мне ноги и упрашивать:

– О, юноша, спаси меня от этого злодея.

Я сказал, что она спасена, что злодей этот лежит мертвый, и вновь попросил ее рассказать: кто она и за что так жестоко обошелся с ней этот палач?

– О, юноша! – сказала она. – Знай, я дочь падишаха Востока, и имя моего отца Фарадж, а меня зовут Десте-Гуль. Везир моего отца влюбился в меня и стал всюду преследовать. Я отвергла его и предупредила, что, если он не оставит меня, я расскажу обо всем отцу. Везир испугался моих угроз и ночью, связав меня, похитил. Привез сюда в лес, спустил в это дупло и насильно стал требовать моего согласия выйти за него замуж. Ровно год, как не ведомо никому томлюсь я здесь, в дупле. Каждый вечер он приходил, чтобы добиться моего согласия выйти за него замуж. Но я отвечала ему: «Нет». И он всякий раз избивал меня до тех пор, пока я не теряла сознание... О, мой спаситель, прикажи мне умереть, я ради тебя умру! – воскликнула тогда девушка и расплакалась.

Я сказал, что такая красавица должна жить и своей красотой тешить друга своего.

– Быть мне твоей жертвой, мой спаситель, – сказала она.

Я посадил ее позади себя и пришпорил своего скакуна. Через некоторое время мы подъехали к одной крепости, окруженной толстыми стенами. Это было падишахство ее отца. Безмерно обрадовался отец тому, что наконец-то дочь нашлась. Приказал он стелить мне под ноги дорогие ковры, жечь в честь меня плошки, накрыть стол угощениями и лишь потом сказал:

– За то, что ты спас мою дочь от этого злодея, я отдаю ее замуж за тебя. Ты достоин ее любви, добрый человек!

Тогда я спросил:

– Пожелает ли она сама быть моей женой?

Десте-Гуль пала передо мной на колени и произнесла:

– Да, я согласна! Другой мне во веки не нужен!

Назначили день свадьбы, и стали мы жить и веселиться в кейфе. Так мы жили год, а ребенка у нас в этот год не было. Не родился у нас ребенок и на второй год, и на третий год... А все из-за проклятого везира, который ее изувечил.

Но я никогда не попрекнул ее за это. Да и виновата ли была она в том, что какой-то злодей избивал ее розгами? Она чувствовала все это и очень любила меня.

Но в один из дней гонец вручил мне послание, где писалось:

«Мне, младшему брату покойного везира, стало известно, что мой старший брат был убит тобой, а поэтому я должен отомстить: убить тебя. Жду тебя такого-то числа в такое-то время в таком-то месте. Кровь за кровь! Смерть за смерть! И подпись: Младший брат везира».

Ничего не оставалось делать, отправился я в назначенный день и час биться с ним. «Или я, или он», – сказал я тогда сам себе. Рассказал обо всем жене, а она поцеловала меня и говорит:

– Худо кумек эшму! – и надела мне на палец свое обручальное кольцо. – На счастье... Когда тебе будет трудно, ты посмотри на кольцо и вспомни меня. Знай, что я жду тебя и верю в твою победу... И еще знай, что без тебя не будет и меня. Если любишь меня – одержишь победу.

Сел я на своего скакуна и поехал. Прибыл я в такое-то место и вижу: сидит на коне здоровенный юноша и дожидается меня.

– О, негодяй! – закричал он на меня. – Как будем биться?

Я ответил ему так:

– Любое искусство борьбы доступно богатырю одинаково.

– Значит, так! – и брат покойного везира поднял щит и, обнажив меч, с быстротой сокола ринулся на меня. Когда наши кони сошлись, завязался бой. Долго бились, но так никто из нас не мог одержать победу. Тогда мы стали колоться пиками, и опять ничего не получилось. Тогда стали стрелять друг в друга из луков и опять ничего. Стали накидывать арканы... Как только мы не бились, никто из нас не мог победить. Мы так устали, что впору было упасть на землю и умереть. Дошло дело до рукопашной, как только я не старался, но побороть, придавить противника к земле так и не мог. Он был ловким, изворотливым, сильным. Но случилось так, что он схватил меня, пригнул к земле и говорит: