Чтение онлайн

Фонограф «Говорящая кукла». Конец XIX в.

И вот наконец настал памятный 1877 год — знаменитый американский изобретатель Т. Эдисон придумал прибор, который назвал фонографом. Вот как он сам вспоминал об этом: «Однажды, когда я работал над улучшением телефона, я как-то запел над диафрагмой телефона (тоненькой стальной пластинкой), к которой была припаяна игла. Благодаря дрожанию пластинки игла уколола мне палец, что заставило меня задуматься. Если бы можно было записать эти колебания иглы, а потом снова провести иглой по такой записи — отчего бы пластинке не заговорить? Вот и вся история: не уколи я палец — не изобрел бы фонографа!»

Наверное, не всё так просто и случайно, как рассказал Эдисон. Не изобрети он фонограф, его придумал бы кто-нибудь другой. Но Эдисон умел очень хорошо все замечать и задумываться над фактами и явлениями, мимо которых многие проходили, не обращая внимания. Оказывается, иногда полезно уколоть палец и задуматься!

Справедливости ради надо сказать, что принцип записи и воспроизведения звука почти на год раньше Эдисона открыл и описал французский поэт и ученый Шарль Кро. Однако пока запечатанный конверт с описанием палеофона (так назвал Кро свое изобретение) лежал в канцелярии Французской академии, практичный и деловитый Эдисон оформил заявку на фонограф. Медлительность «бессмертных» (так во Франции называли членов академии) стоила стране приоритета в изобретении звукозаписи.

Наклейка к граммофонной пластинке начала XX в.

Итак, декабрь 1877 года. Томас Алва Эдисон декламирует в рупор диковинного аппарата короткий детский стишок о Мэри и ее маленькой овечке. И через минуту изумленные помощники слышат, как аппарат голосом изобретателя повторяет незамысловатую историю. Чудо? Никто из современников Эдисона в этом и не сомневался.

Поглядеть и послушать «говорящую машину», едва о ней сообщили вечерние газеты, хлынуло столько желающих, что на линии, ведущей в Менле-Парк, где жил и работал изобретатель, пришлось пустить дополнительные поезда. Несколько позже фонограф пока зывали в цирках, выдавая его за «необъяснимую загадку природы». Но как же выглядел фонограф? Представьте толстый цилиндр с ручкой. Это валик фонографа. Его оборачивали фольгой или бумагой, покрытой воском. Человек говорил или пел, а валик в это время вращали. И игла, прикрепленная к мембране, процарапывала на нем бороздку. Затем иглу переставляли к началу бороздки, снова крутили ручку — и голос звучал.

Именно такой фонограф демонстрировался в марте 1878 года в Академии наук в Париже. Аппарат послушно воспроизвел записанную на валике фразу. И вдруг присутствовавший на заседании академик Буйо бросился на представителя Эдисона и схватил его за горло, громко крича: «Негодяй, мы не позволим морочить нас какому-то чревовещателю!» Выслушав объяснения физика, доказавшего, что звук в фонографе получается благодаря вибрации металлической мембраны, Буйо сердито ответил: «Никогда не признаю, что благородный звук голоса человека можно заменить куском железа!»

Граммофон. Начало XX в.

Буйо не был одинок в своем недоверии. Двумя годами позже, в 1880 году, французский физиолог Фалье писал о фонографе: «Люди восхищаются фонографом и считают, что всякий сможет по своему усмотрению услышать голос любого знаменитого актера или прославленной певицы. Однако все это — совершенно необычные фантазии!»

С помощью фонографа удавалось сделать одну-единственную запись, а это, естественно, не очень-то удобно. Поэтому фонограф является «прародителем», а «отцом» современного проигрывателя следует считать граммофон. Его впервые спустя 11 лет после изобретения Эдисона продемонстрировал немецкий инженер Эмиль Берлинер, работавший в Америке. Правда, поначалу новинка не вызвала особого интереса, и даже проницательный Эдисон заявил: «Это машина без будущего». Берлинер предложил записывать звук на цинковый диск, покрытый тонким слоем воска, а затем с него делать копии-пластинки. Для слушания пластинок он изобрел прибор, который назвал граммофоном. Граммофон оказался гораздо удобнее фонографа, и в конце концов люди предпочли его. Правда, этот предшественник наших стереосистем не отличался особой красотой. Диск его вращали вручную. Игла с мембраной двигалась от центра пластинки к краю. Ременные передачи открытого механизма дополнял большой рупор. Но зато можно было делать любое число копий-пластинок с оригинала записи.

Патефон. Середина XX в.

Граммофон имел огромный успех. К 1907 году только в России «находилось в употреблении около полумиллиона граммофонов», — сообщал журнал «Новости граммофонов». Немало! Особенно если учесть, что первые фабричные граммофоны появились у нас в 1897 году и стоили огромных по тем временам денег — 80, 100 и даже 600 рублей!

Если бы удалось собрать воедино все модели граммофонов, коллекция получилась бы пре любопытнейшая. Вы увидели бы этажерки, шкафчики, кувшины, вазы, бочки, сундуки, шкатулки-домики, шкатулки-автомобили… Встретились бы здесь даже львы с открытой пастью-рупором.

«Вам нужна громкость? Извольте!» — и покупателю предлагали триплофон — трехзвучный граммофон, который имел три рупора, три мембраны и три диска.

«В конце прошлого века сбылась сказочная мечта знаменитого арабского шейха и философа Абд аль-Кадера, который в 1301 г. говорил своим ученикам, что ложь есть один из величайших пороков. Она исчезнет только тогда, когда люди научатся каждое свое слово превращать в камень, который будет служить уликой против лжеца» — столь многообещающим заявлением открывалась глава «Граммофоны» в одной из научно-популярных книг, вышедших в 1915 году.

Монетный проигрыватель-автомат, позволявший по выбору прослушать любую из 20 пластинок Первая половина XX в

Но, несмотря на высокие цены и разнообразие форм, звучание граммофонов оставляло желать лучшего. Делались постоянные попытки улучшить аппарат: только мембрана имела более 500 модификаций. Иглы использовались то алмазные, то бамбуковые, то с утолщением внизу, то с крутым изгибом и даже с пружинкой вокруг. Игла уже перемещалась от края к центру.

В 1907 году французская фирма братьев Пате открыла в Москве фабрику, выпускавшую совершенно необычайные граммофоны. Мембрана их располагалась не вертикально, а горизонтально по отношению к диску, имевшему поистине гигантские размеры — полметра в диаметре! От этих аппаратов вскоре осталось одно название — патефон, перешедшее к аппаратам более совершенной конструкции. Они из поющей тумбы превратились в небольшой квадратный ящик, затем в портативный чемодан, вобравший в себя не раз осмеянный в газетах широкий раструб — рупор. Таким люди постарше и помнят патефон — младшую и самую распространенную модель граммофона Берлинера.

Сегодняшние стереосистемы удовлетворяют требованиям самых придирчивых меломанов. Звукосниматели с пьезоэлектрической, корундовой и алмазной иглой обращаются с пластинками весьма деликатно. Все более популярны проигрыватели с лазерным считыванием звука.

Вместе с граммофоном менялись и пластинки. Первые пластинки назывались рекордами (от английского слова «record» — «запись»). Они были толстые, с шероховатым краем и весили почти полкилограмма! В центре делались два отверстия. Запись занимала только одну сторону (двусторонние «рекорды» появились лишь в 1903 году), на другой стороне печатали название пластинки вместе с либретто или нотным примером. А из чего только не делали первые пластинки! Из воска, целлулоида, каучука, металла и даже… шоколада. Да, да, самого настоящего шоколада. В начале века продавались такие «вкусные» пластинки — сначала их можно было послушать, а потом съесть (наверное, если запись не очень понравилась).

Все эти материалы в общем-то не годились для пластинок. Дело вот в чем. Длина звуковой бороздки только одной песни составляла около километра. Пока игла пробегала этот путь, она давила на дно канавки с невероятной силой — около тонны на квадратный сантиметр! Это примерно то же самое, что поставить слона на одной ноге на спичечный коробок. Какой же материал выдержит такое давление? Наверное, сталь? Нет, пластинки из самой лучшей стали изнашиваются в 20 раз быстрее, чем из шеллака.

Шеллак? А что это такое? В Индии водится крохотный жучок — лаковый червец. Он выделяет смолу, из которой делает себе скорлупу (скорлупа — по-английски shell, отсюда и шеллак). Оказалось, что эту смолу можно плавить, смешивать с другими веществами, подвергать давлению — она все равно останется эластичной и в то же время твердой. Единственный у нее недостаток — очень уж она дорогая. Ведь для изготовления только одной пластинки требовалась скорлупа 4 тысяч жучков. Эту смолу отрывали от коры дерева, обливали горячей водой, промывали, процеживали, чтобы удалить кусочки коры. Понятно, что так много пластинок не сделаешь. Отсюда и высокая цена. Поэтому уже с 1908 года фирмы-изготовители стали скупать старые, негодные, разбитые пластинки. Печатались объявления такого рода: «За три старые пластинки выдается одна новая того же размера при условии покупки еще одной новой».