Чтение онлайн

Ирена прошлась несколько раз вдоль дома. В поздний час и промозглый противный вечер здесь точно нечего было делать женщине одной. Я увидел, что она начала волноваться. Два или три раза смотрела на телефон, и наконец, стала набирать меня. На входящий звонок от нее я никак не отреагировал. Хотел помучить ее еще пару минут, а потом заканчивать все это представление.

И тут, внезапно, я заметил какое-то движение со стороны дома! Прямо за спиной Ирены что-то начало происходить. Она стояла лицом к дороге и продолжала набирать меня, тогда как за ее спиной оживало нечто страшное и невообразимое!

Покрывшаяся пузырями черная стена дома превращалась в гигантскую воронку, из глубины которой валил грязными клочьями пепел. Прикованный к месту, я все еще не понимал до конца, что действительно вижу это! Холодный рассудок отказывался принять происходящее!

Но вот когда из черноты дыры полезла жуткая громадная клешня, проткнувшая нутро Ирены со спины, утаскивая ее внутрь страшной пустоты, я возопил и бросился бежать, что было мочи!

Будто оказавшись внутри кошмарного наваждения, придуманного самим собой, теперь я не мог выбраться из него, как бы сильно не убегал! Повсюду меня поджидал ночной мрачный город, неизбежно напоминавший своей угрюмостью о моем злодеянии.

Промчавшись по парку у Кафедрального собора, я остановился перевести дыхание на пересечении с пешеходной улицей. Уличное кафе еще не было закрыто, я видел свет за стеклом, но подойдя ближе, не заметил кого-либо за прилавком. Тут только я понял, что вокруг совсем не было людей! Я сделал пару шагов в сторону, заглядывая за кафешку, за который всегда располагались столики для клиентов, и там тоже не было ни души.

Хотя нет, вглядевшись в крайний ряд столов, я распознал сидевших там людей. И тут же меня бросило в жар, по телу пробежала дрожь, я в ужасе затрясся, не веря своим глазам! За разными столиками по отдельности сидели Ирена, тот самый бродяга и школьница! В ушах раздался плач ребенка, а после громыхнул злорадный громкий смех!

В ужасе я побежал вниз по пешеходной улице, споткнулся и прокатился кубарем несколько метров. Вскочив на ноги и приложив ладонь к лицу, понял, что расшиб лоб. Лихорадочно соображая, я вбежал в первое попавшееся заведение – это была пивная с зимней крытой террасой. Сбив с ног официанта, я вбежал в туалет и сунул голову под холодный кран. Остановив кровь из раны, которая оказалась не такой серьезной, я принялся мыть руки.

Подняв голову на зеркало, я еще раз осмотрел рану на лбу, а когда опустил взгляд на руки, то вновь затрясся лютой дрожью! Вода тщетно текла по моим почерневшим ладоням, которые никак не становились чище! Сколько бы я не мылил руки, сколько не тер ладони друг об друга, черная маслянистая копоть не отмывалась с моих рук…

Глубокой ночью, ближе к предрассветному часу, я встал прямо напротив устрашающего дома. Он был полностью черный. Весь. От фасада до крыши. Насытившись невинными сполна, он принял свой законный вид. Он отомстил за своего незаслуженно убитого хозяина. Теперь ему нужен был новый владелец. Чугунные ворота справа приоткрылись с хриплым скрипом. Я вошел в них…

Каждое утро я стою в окне своего дома и смотрю на ряды спешащих на работу горожан. Я слышу звук сигналящих машин. Меня не заботят и не тревожат все эти ежедневные хлопоты, вся эта мирская суета: кредиты, детские сады, чужие жены… Я вверил свою жизнь этому дому, он, безусловно, позаботится о мне.

По бульварам Кишинева гулял противный ноябрьский ветер, вздымая вверх последнюю опавшую листву. Было морозное воскресное утро, из тех, когда солнце уж светит вхолостую, не позволяя расправить съежившиеся плечи под демисезонным пальто.

Был всего одиннадцатый час утра, когда Прокоп вышел на Пьяный угол и, сгорбившись, проследовал в знакомую рюмочную. Его подавленный моральный дух и уставшее тело требовали восстановления сил, и наш герой, измученный похмельем, приободрял себя мыслишкой о стаканчике вина.

Кивнув буфетчику, он заказал дешевый мускат, и занял место за столиком. О, да! Небольшого усилия рукой и глотка будет достаточно, чтобы жизнь заиграла новыми красками. Довольный он откинулся на спинку стула: окружающий мир считывался импульсами по всем нервным окончаниям – он глядел на него с живым любопытством во все глаза.

За окном плавно кружились отправлявшиеся в последний путь разноцветные листья. Некоторые из них периодически заносило на подоконник, иные ложились на плечи прохожих, большинство же падало к подножию деревьев, на тротуар. Прилипавшие к подошвам, пронзаемые каблуками, ни живые, ни мертвые, они до конца цеплялись за людей, удалявшихся все дальше от теплых дней к закату солнца.

В этом бесконечном медленном разложении всего живого Прокоп особенно остро ощущал приливы предсмертной тоски. Она перебирала внутренностями, словно бы вытачивая коду на каком–то дьявольском инструменте. Внезапно сознание расщепилось до размеров атома и в следующее мгновение раздалось вширь и вглубь, став самой сутью всего. Время остановилось, Прокоп почувствовал себя хозяином вселенной.

“Эх, вот если бы задержать этот момент навечно, когда тебе ни худо, и ни хорошо. Ничто не гложет, не тревожит, и смотришь свысока на скоротечность жизни”, – только и подумал он и тут же услышал доверительный вкрадчивый голос, ответивший ему.

– Организовать такое – да это проще пареной репы!

Прокоп опешил на мгновенье: “это что еще такое?!”.

Напротив него, как чёрт из преисподней, нарисовался шустрый малый, возраст которого так сходу было и не определить. По взгляду и морщинам вокруг глаз это был вроде как мужичок зрелого возраста, но в остальном лицо его было достаточно мальчишеское. В то же время волосы его соломенного цвета местами пронизывала седина, а смешные длинные бакенбарды из прошлого века уж точно добавляли вид юношеского максимализма. Строение его тела также отдавало двоякостью: в нем наблюдалась подростковая хлипкость или даже дистрофия, и в тоже время сутулость старых плеч. Одет он был в болоньевую ветровку явно не по прохладной погоде. Макушку головы покрывал нелепый кепарик, как носят гопники со Старой Почты.

Держался невесть откуда взявшийся тип очень уж самоуверенно, но это было второе, что сбило Прокопа с толку. Вернее, даже третье. Первым, собственно, было само его появление за столиком – Прокоп и не заметил, когда тот успел усесться напротив. Ну а вторая странность была, конечно же, самой диковинной. Прокоп был уверен, что только про себя подумал свою последнюю мысль, тогда как слова незнакомца прозвучали так, словно бы тот прочувствовал его грёзы.

– Вы это мне? – придя в себя, спросил Прокоп.

– Тебе, конечно, а кому ж еще, – подмигнул незнакомец. – Говорю, выполнить твое желание – не проблема вовсе.

– А что ж такого я хочу? – решил огорошить его Прокоп.

Начинавший делать в этот момент глоток из стакана мужичок, демонстративно выпрыснул жидкость в сторону.

– Это ты так проверяешь меня что ли? Ты это брось, я с тобой не в игры играю. Говорю тебе еще раз, что коли хочешь продлить этот момент навечно: а именно, чтоб душа твоя парила и было так легко тебе, как в сказке, то можно все это организовать вот прямо так…, – и тут он щелкнул пальцами, и словно по волшебному хотению на столе появились две бутылки кислого.