Чтение онлайн

16

К этому времени военачальники Дария собрали большое войско и выстроили его у переправы через Граник: приходилось сражаться как бы в воротах Азии, чтобы войти в нее и овладеть ею. Большинство испугалось глубокой реки и обрывистого крутого берега, на который надо выходить, сражаясь; некоторые же считали, что следует, как это и было принято, остерегаться этого месяца (македонские дари обычно не выступали в поход в месяце даисии). Это царь разрешил, приказав называть его «вторым артемисием». Парменион ввиду позднего часа не советовал рисковать, но Александр ответил, что если ои испугается Граника, то ему стыдно будет перед Геллеспонтом, через который он переправился, и с 13 конными отрядами кинулся в поток. Он направлялся прямо на вражеские стрелы к обрывистым берегам, которые охранялись пешими н кониыми воинами, через поток, уносивший и заливавший его солдат, — казалось, их ведет безумец, а не вождь, разумный и осмотрительный. Упорно продолжая все же переправу и с великим трудом одолев подъем, мокрый и скользкий от грязи,, он сразу же вынужден был вступить в сражение при полном беспорядке в своем войске; противники схватились один на один, пока Александру удалось кое-как построить своих переправившихся воинов. Враги наседали с криком; конница бросилась на конницу; сражались копьями, и когда копья сломались, стали рубиться мечами. Многие пробились к Александру (он был приметен своим щитом и шлемом с гребнем, по обе стороны которого торчало по перу изумительной величины и белизны); дротик попал сквозь просвет в панцире, но не поранил Александра. Двое полководцев, Ресак и Спифридат, вместе устремились на него; он увернулся от одного, а на Ресака, закованного в латы, бросился сам. Копье у него сломалось, он выхватил кинжал. Они схватились врукопашную; Спифридат подскакал сбоку и, стремительно приподнявшись, ударил Александра персидским мечом. Шлем едва выдержал удар, гребень с одним пером отлетел, и лезвие меча коснулось волос Александра. Спифридат замахнулся вновь, но его опередил «черный» Клит, пронзив копьем на-

сквозь. Под мечом Александра пал и Ресак.

В таком положении, опасном и трудном, находилась конница, когда переправилась македонская фаланга и начала стягиваться пехота. Неприятель сопротивлялся слабо и недолго; все, кроме греческих наемников, обратились в бегство. Они выстроились возле какого-то холма и хотели сдаться Александру под честное слово. Он, движимый окорее гневом, чем рассуждением, первый напал на них; под ним убили лошадь (не Букефала, а другую), ударив ее мечом в бок; на этом именно месте оказалось больше всего раненых и убитых, потому что здесь пришлось схватиться с воинами мужественными и потерявшими всякую надежду. У варваров, говорят, пало 20 тысяч пехотинцев и две с половиной тысячи всадников; у Александра же, по словам Аристобула, убитых было всего 34 человека, из них 9 пехотинцев. Царь повелел поставить их медные статуи; сделал их Лисипп. Сообщая грекам о своей победе, он специально Афинам отправил 300 щитов, взятых у пленных; на прочей добыче повелел сделать обобщающую гордую надпись: «Александр, сын Филиппа, я эллины, кроме лакедемонян, взяв от варваров, обитающих в Азии». Чаши, пурпурные ткани и подобные вещи, взятые у персов, он, за малым исключением, отправил матери.

17

Это сражение сразу произвело большой переворот в отношениях к Александру: он занял Сарды, оплот морского владычества у варваров, присоединил другие города. Сопротивление оказали только Галнкарнас и Милет. Он взял их силой и покорил все окрест. Относительно дальнейшего мысли его двоились: часто хотелось ему встретиться с Дарнем и одним сражением решить все; часто задумывался он над тем, чтобы покорить Приморье, запастись деньгами и уже потом, как бы закалившись и окрепнув, пойти на врага.

В Линии около города Ксанфа есть источник. Рассказывают, что он в это время произвольно повернул в другую сторону, вышел из берегов н выбросил со дна медную дощечку с древней надписью, гласившей, что персидскому владычеству придет конец и покончат с ним эллины. Это подняло дух Александра; он спешно принялся очищать от неприятеля все Приморье вплоть до Финикии и Киликни. Его поход через Памфилию дал многим историкам повод писать о явлениях потрясающих и величественных: море, будто бы по божественному произволению, отступило перед Александром, хотя обычно волны, накатываясь издалека на суровый берег, лишь изредка открывают узкие вершины скал, над которыми поднимаются крутые горы в расселинах. Об этом говорит и Менандр, подшучивая в одной комедии над сверхъестественным:

13-111 385

«Все, как у Александра: стоит поискать, и все уж тут как тут; чрез море если ехать, оно расступится, конечно, предо мной». Сам Александр в письмах вовсе не говорит о таких чудесах; он рассказывает, что проложил дорогу, так называемую «лестницу», направляясь туда из Фаселиды, и провел несколько дней в этом городе. Тут он увидел на горе статую покойного Феодекта (он был фаселитом) и после обеда, подвыпив, пошел туда с веселой компанией и забросал статую венками; забавляясь, воздал он честь и благодарность человеку, с которым общался, познакомившись через Аристотеля и занятия философией.

18

После этого он разбил восставших писидов и занял Фригию. Овладев городом Гор днем, который считался столицей древнего царя Мидаса, он увидал знаменитую повозку с узлом из коры дикой вишни. От варваров он услышал, что тому, кто развяжет этот узел, суждено стать царем Вселенной; сами они этому верили. Большинство рассказывает, что концы узлов были спрятаны, а волокна хитро и многократно переплетались в разных направлениях. Александр развязать не сумел и разрубил этот клубок; в нем обнаружилось множество концов. Аристобул же пишет, что Александру было очень легко развязать узел: он вынул из дышла крючок, за который цепляли яремный ремень, и таким образом снял ярмо.

После этого он присоединил Пафлагонию и Каппадокию и, услышав о смерти Мемнона (только о нем из всех воеиача, ников Дария шла слава, что он может доставить Александр много хлопот, неприятностей и беспокойства), укрепился своем решении двинуться в глубь Азии.

Дарий уже выступил из Суз, полагаясь на численность своего войска (у него было 600 тысяч воинов) и на один сон, который ободрил его, но который маги истолковали больше ему в угоду, чем по правдоподобию. Царю приснилось, что македонская фаланга стоит вся в пламени; Александр же прислуживает ему в той одежде, которую раньше носил сам Дарий в качестве царского гонца, а затем входит в храм Бела и исчезает. Божество, по-видимому, давало понять, что македонцы совершат блистательные, славные дела; Александр завладеет Азией, как владел ею Дарий, ставший из гонца царем, и скоро со славой уйдет из жизни.

19

Он еще более осмелел, решив, что Александр задержался в Киликии по трусости. Задержка эта была вызвана болезнью, случившейся, по словам одних, от усталости, а по словам других, от того, что царь выкупался в ледяной воде

Кидна. Из врачей никто не от&ажился оказать ему помощь, считая, что перед этой болезнью они бессильны, и боясь, н случае неудачного врачевания обвинений со стороны македонцев. Акарнанец Филипп тоже видел, что положение его трудное, но он надеялся на дружелюбное отношение Александра и, считая преступным избегать опасности, когда в опасности царь, решил рискнуть, не останавливаясь в лечении перед самыми крайними средствами. Он приготовил лекарство и убедил Александра стерпеть и выпить его, если он хочет поскорее выздороветь и пойти воевать. В это время Парменион прислал из лагеря письмо, в котором настоятельно советовал остерегаться Филиппа, потому что Дарий будто бы подкупил его щедрыми подарками и обещанием выдать ia него дочь, только бы он погубил Александра. Царь прочи-i ил письмо и, не показав его никому из друзей, положил под нидушку. В назначенный час вошел вместе с друзьями Фи-шпп с чашей лекарства в руках. Александр передал ему MiicbMo, а сам взял лекарство охотно и безбоязненно. Разымалось удивительное, прямо театральное зрелище: один mi ал, другой пил, а затем оба одновременно взглянули друг i.i друга, но ие одинаковым взглядом. Лицо Александра, нише и радостное, являло благосклонность и доверие к Финишу; Филипп же, выведенный из себя клеветой, то взывал . богам, воздевая руки к небу, то припадал к кровати Алек-шдра, умоляя царя крепиться и доверять ему. Лекарство начала подействовало очень сильно, оно словно протолкнуло | погрузило вглубь всю силу Александра: Александр потерял njioc; органы чувств почти перестали действовать, наступил »морок. Вскоре, однако, он оправился с помощью Филиппа, || (чувствовал прилив сил и только тогда вышел показаться мкедонцам: лишь вид его рассеял их уныние.

20

В войске Дария был один македонец, бежавший из Маке-опии, по имени Аминта, хорошо знавший характер Алек-чдра. Видя, что Дарий стремится идти на Александра

к ими теснинами, он уговаривал его остаться среди широко .к-кинувшихся равнин, чтобы именно тут бросить свое огром-" войско на меньшие силы врага. Дарий ответил, что он

птся, как бы неприятель еще до сражения не обратился в

мтво и Александр ие ускользнул бы от него. «На этот и т, царь, будь спокоен! — сказал Аминта. — Он сам пойдет i гебя и, пожалуй, уже идет». Эти слова не убедили Дария; | направился в Киликию; Александр же в это самое время имел на него в Сирию. Ночью они разминулись друг с дру-

i и повернули обратно. Александра радовала эта случай-" сь; он торопился застать Дария в теснинах, а Дарий — рпуться на прежнее место и вывести свое войско из теснин. • 387

Он уже понял, что на беду себе зашел своей волей в места, многократно пересеченные и морскими заливами, и горами, и рекой Пинаром, протекавшей посередине. Коннице здесь негде развернуться, а неприятелю действовать при его малочисленности очень удобно. Счастливая судьба предоставила Александру это место, но победу решило скорее его командование, чем счастье. Уступая в числе огромному варварскому войску, он не допустил окружения македонцев; перебросив левое крыло направо и оказавшись с фланга, он обратил здесь варваров в бегство, сам сражаясь в первых рядах; мечом его ранило в бедро. Харет говорит, что рану нанес ему Дарий (они схватились друг с другом), но Александр в письме своем к Антипатру и его близким не называет ранившего, а только пишет, что был ранен в бедро кинжалом и что рана оказалась незначительной.

Одержав блестящую победу (убитых врагов было больше 110 тысяч), он, однако, не захватил Дария, который опередил его в своем бегстве на 4 или 5 стадиев. Александр вернулся обратно, завладев только царской колесницей и луком. Он застал своих македонцев за грабежом варварского лагеря п его богатств, огромных даже при том, что персы были пере битвой налегке и большую часть обоза бросили в Дамаске, Александру оставили палатку Дария, со множеством удобств роскошным убранством и обилием утвари. Он тут же сня доспехи и направился в баню со словами: «Пойдем, смоем Дариевой бане пот сражения!^ — «Нет, клянусь Зевсом! сказал одни из друзей, — не в Дариевой, а в Александровой имущество побежденных должно принадлежать победителю ! называться его именем». Когда Александр увидел кувшины1 кружки, ванны, флаконы для духов, все из золота, тонко работы (помещение благоухало, словно от ароматов и мир ры), он, перейдя в палатку, поражавшую высотой и разме рами, с изумительными ложами, столами и посудой, сказал взглянув на друзей: «Вот это, по-видимому, и значит цар ствовать».