Чтение онлайн

— Никогда! Никогда! — закричали полдюжины собравшихся вокруг него друзей. Что же до занятых на веслах рабов, то они были оглушены шумом волн и ничего не слышали.

И тут, подобно дикому зверю, защищающему свою добычу, на Фелеса набросился египтянин.

— Отдай мне мой амулет! — закричал он и схватился за свисавшую с шеи капитана подковку. Тонюсенькая цепочка не выдержала, и торжествующий Рекх-мара с амулетом в руке отлетел к правому борту.

Фелес только расхохотался в ответ. Он стоял, твердо упираясь в вихляющую у него под ногами палубу, и лицо его было полно самой что ни есть отчаянной решимости.

— Сейчас не время для амулетов и прочих дешевых побрякушек! — сказал он. — Мы и мои друзья жили, как настоящие мужчины, но теперь нам пришло время доказать, что мы можем и умереть, как мужчины. Да и что на свете может быть слаще достойной смерти во славу Великого Тира? «Правь, великий Тир, морями, будь великим навсегда!» Я направил наш корабль на Драконьи скалы, и мы потонем, прославляя наш божественный город, как и подобает храбрецам! А эти коварные ублюдки последуют за нами в бездну, как рабы — которыми они, кстати, и станут, когда мы встретимся с ними на небесах. Тир, Великий Тир навсегда!

На этот раз воинственный клич подхватили и рабы, так что его отзвук еще долго носился над волнами Атлантического океана.

— Быстро доставай амулет! — скомандовала Антея своей младшей сестре. Рекх-мара тем временем уже успел поднять над головой свою половинку. Слово силы было произнесено, и на палубе неудержимо рвущегося к гибели корабля выросли две сверкающие узорчатые арки. Вокруг бушевали волны и яростно свистел ветер, а две волшебные половинки амулета как ни в чем не бывало проливали на все это безобразие бестрепетный изумрудный свет. И свет этот был настолько ярок, что дети с пугающей отчетливостью смогли разглядеть острые («как будто специально заточенные напильником», — говорил позднее Сирил) зубцы черных скал, приближавшиеся к кораблю со скоростью не менее десяти миль в секунду.

— «Правь, Великий Тир, морями, будь великим навсегда!» — надрывая глотки, распевали обреченные моряки. Четверо детей со скоростью автоматной очереди проскочили сквозь свою арку и повалились на жесткие стулья гостиной дома номер 300 по Фицрой-стрит. Они сидели, жадно глотая ртами воздух, а в ушах у них все еще звучали свист ветра, рев разбивающихся о скалы волн, монотонные удары весел, треск разрываемой камнем древесины, а также старинная боевая песня отважных моряков и искателей приключений, добровольно отправившихся на дно во славу возлюбленного ими города.

— Вот так мы снова потеряли вторую половинку амулета! — закончила Антея рассказ о последнем необыкновенном приключении специально разбуженному для этого Псаммиаду.

— Господи, какая чепуха! — фыркнул Песчаный Эльф. — Никакая это была не вторая половинка. Это была та же самая половинка, что и у вас — та, что не разбилась и не затерялась в песках пустыни, помните?

— Но как же это может быть? — вежливо удивилась Антея.

— Ну, вообще-то, обе половинки были не совсем идентичны, — сказал Псаммиад. — Ваша была на несколько сотен лет старше. Что именно вы сказали, когда загадывали желание?

— Не помню, — честно призналась Джейн.

— Зато я помню, — сказал Псаммиад. — Вы сказали: «Перенеси нас в прошлое, в котором был ты». Как видите, он с безукоризненной точностью исполнил ваше желание и дал вам возможность увидеть самого себя, а не своего брата-близнеца.

— Теперь понятно, — сказала Антея.

— Однако, помяните мое слово, этот молодой египетский жрец еще доставит вам кучу неприятностей, — продолжал Псаммиад.

— Но он же вел себя так дружелюбно! — снова удивилась Антея.

— Ну и что? — возразил Псаммиад. — Говорю вам, берегитесь этого Рекх-мару!

— Господи, мне этот амулет уже поперек горла встал! — воскликнул Сирил. — Мы его никогда не найдем!

— А вот и найдем! — откликнулся Роберт. — Ты что, забыл про третье декабря?

— Черт! — выругался Сирил. — Я и вправду забыл.

— Что-то не верю я в это третье декабря, — сказала Джейн. — И вообще, я, кажется, заболела.

— На вашем месте, — сказал Псаммиад, — я бы больше не путешествовал в прошлое, а сидел себе спокойненько дома и дожидался этой знаменательной даты. Вот увидите, вам же будет лучше. В прошлом вы постоянно рискуете снова напороться на этого коварного египтянина.

— Как скажешь, так мы и поступим, — успокоила его Антея. — Но, клянусь чем угодно, в нашем приятеле египтянине есть что-то такое, что мне ужасно нравится!

— Мне лишь остается надеяться, что ты втрескалась в него не настолько, чтобы пренебречь собственной безопасностью, — проворчал Псаммиад. — Говорю вам, подождите до третьего декабря, а там видно будет!

Джейн с Сирилом все еще не опомнились после морской качки. Антея же слишком сильно уважала мнение Псаммиада, так что Роберту поневоле пришлось сдаться. Они пообещали сидеть дома, и до самого третьего декабря никто из них, включая Песчаного Эльфа, даже не подозревал о том, какие драматические события принесет с собой этот памятный для всех день.

Если бы не хроническая нехватка времени, я могла бы порассказать вам массу всяких занимательных вещей: например, о том, как в один особенно промозглый осенний день четверо детей, презрев мудрый совет Псаммиада, решили погреть косточки в песках какой-нибудь очень южной пустыни и в конце концов очутились у стен святилища Ваала, [26] где заодно и встретили своего старого приятеля Феникса, которого уже никогда и не надеялись увидеть. Или о том, как тот же Феникс наотрез отказался их узнавать (да и не мудрено, ведь они познакомились лишь спустя три тысячи лет), и для того, чтобы освежить свою память, ему пришлось вогнать себя в своего рода ясновидческий транс. Но увы! Времени у меня абсолютно нет, так что я вынуждена опустить это во всех отношениях замечательное приключение. Как, кстати, и наделавший немало шуму визит детей на Лондонский иппподром, во время которого непонятно зачем взятому ими с собой Псаммиаду довелось исполнить полтора, а то и все два десятка самых непомерных и капризных желаний присутствовавшей там публики, в результате чего Антее пришлось спешно эвакуировать Песчаного Эльфа домой и, соответственно, пропустить добрую половину представления. Или, опять же, дурацкую историю, приключившуюся с Джейн, когда нянечка отправилась чаевничать к своей старой подружке из пригорода, а дети, погасив во всем доме свет и закутавшись в простыни, принялись играть в привидения — так вот, посреди этой немного жутковатой забавы пробиравшаяся наощупь по холлу Джейн была застигнута громовым стуком во входную дверь и так перепугалась, что в абсолютном беспамятстве впустила в дом незнакомого мужчину, оказавшегося, к счастью, всего лишь почтальоном, и приняла у него стопку писем, которую тут же и засунула от греха подальше в ящик трюмо, а в следующую минуту на лестнице замаячила облитая лунным светом простыня Сирила, и почтальон вместе со своими письмами начисто вылетел у нее из головы. По крайней мере, на несколько очень долгих недель.

А как замечательно закончилась лекция в камдентаунской школе для мальчиков, куда дети принесли Псаммиада, чтобы он наконец смог насладиться уже давно обещанным ему шоу с волшебным фонарем! Темой для лекции послужили подвиги наших неустрашимых солдат во время англо-бурской войны. [27] Закругляясь, оратор произнес следующую примечательную фразу: «Я надеюсь, что каждый из присутствующих здесь мальчиков лелеет в своем сердце семена героизма и самопожертвования, свойственные мужественным представителям нашей великой нации, и желаю, чтобы каждый из вас вырос храбрым, бескорыстным, благородным и законопослушным гражданином империи, готовым в любую минуту пролить кровь за ее покой и процветание».

И, конечно же, его желание было удовлетворено — к немалой чести для Камдентауна.

Позднее Антея сокрушалась по поводу того, что оратор обращался к одним лишь мальчикам, ибо из этого следовало, что ей с Джейн, а заодно и всем остальным камдентаунским девчонкам, предстояло становиться храбрыми, бескорыстными и благородными без всякой помощи извне. Но Джейн тут же возразила, что девочки от рождения представляют из себя самые совершенные создания на свете, и лишь мальчикам требуется вмешательство магии, чтобы стать храбрыми. Разразившийся вслед за тем скандал продолжался два дня.