Чтение онлайн

У Вильгельма был какой-то территориальный спор с королем Франции. Во все время переговоров он не выезжал из Руана, лежал в постели и принимал снадобья: таково было предписание врачей, лечивших его от чрезмерной тучности. Когда ему донесли, что французский король над этим потешается, он впал в ярость и поклялся проучить зубоскала. Собрав войско, Завоеватель повел его к спорной земле и там — по всегдашнему своему обыкновению! — принялся жечь и разорять виноградники, огороды и фруктовые сады и спалил город Мант. Но не в добрый час Вильгельм предпринял этот подвиг! Когда он проезжал по пышущему жаром пепелищу, его конь, наступив на тлеющую головешку, взвился от боли и зашиб всадника передней лукой седла, как оказалось — насмерть. Полтора месяца король угасал в монастыре под Руаном и там написал духовное завещание: Англию он отдавал Вильгельму, Нормандию — Роберту и пять тысяч фунтов — Генриху. Воспоминания о сотворенных им жестокостях тяготили его совесть. Он приказал оделить деньгами многие английские церкви и монастыри и — что было куда лучшим покаянием — освободил всех государственных преступников, иные из которых томились в его темницах по двадцать лет.

И вот на заре одного сентябрьского дня король очнулся от полузабытья, услышав благовест.

— Что это за звон? — спросил он.

Ему ответили, что это благовестят к заутрене в часовне Святой Марии.

— Поручаю душу свою пресвятой деве Марии, — сказал он и скончался.

Вслушайтесь в это имя — Завоеватель! — и подумайте, куда низринула его смерть! Не успел он испустить дух, как толпившиеся вокруг него лекари, попы и вельможи, догадываясь, какая борьба может разгореться за трон и чем она им грозит, разбежались — в страхе за свою шкуру и свою мошну. Алчные дворцовые лакеи стали хватать и тащить все, что попадалось им под руку. Передравшись из-за ценностей короля, они свалили его с одра на пол, где он и пролежал в одиночестве много часов. О, Завоеватель, с кем связывается теперь величие стольких имен и от кого носители этих имен тогда отвернулись, лучше бы тебе было вместо Англии покорить хотя бы одно верное сердце!

Мало-помалу в королевские покои начали сползаться монахи с молитвами и свечами, а благочестивый рыцарь по имени Герлуин (единственный из всех) взялся отвезти останки короля в нормандский город Кан, чтобы похоронить там в построенной Вильгельмом церкви Святого Стефана. Но огонь, которым Завоеватель так злоупотреблял при жизни, казалось, сопутствовал ему и после смерти. Когда его тело было внесено в церковь, в городе вспыхнул большой пожар. Все кинулись тушить пламя, и почивший монарх опять остался в одиночестве.

Даже предать его земле не удалось с миром. Когда мертвеца в королевском уборе приготовились опустить в гробницу около главного алтаря, из толпы, заполонившей храм, раздался громкий голос:

— Эта земля принадлежит мне! На ней стоял дом моего отца. Король отнял у меня и землю и дом, чтобы построить здесь церковь. Именем всемогущего Бога я запрещаю хоронить его здесь!

Собравшиеся на погребение священники и епископы, знавшие, что право этого человека было действительно попрано королем, заплатили ему шестьдесят шиллингов за могилу. Но и тогда прах Вильгельма не обрел покоя. Гробница оказалась слишком тесной, и его попытались туда впихнуть. Прах распался, и кругом распространилось такое зловоние, что народ бросился вон из церкви, в третий раз оставив усопшего одного.

Где же находились три сына Завоевателя, что их не было на отцовских похоронах? Роберт развлекался в обществе менестрелей, танцоров и азартных игроков то ли во Франции, то ли в Германии. Генрих увозил от греха подальше свои пять тысяч фунтов в специально им заказанном надежном сундуке. Вильгельм Рыжий спешил в Англию, чтобы поскорее прибрать к рукам королевскую казну и королевскую корону.

Глава IX. Англия при Вильгельме Втором, Рыжем (1087 г. — 1100 г.)

Вильгельм Рыжий, не медля ни минуты, укрепил три больших форта в Дувре, Певензи и Гастингсе и стрелой полетел в Винчестер, где хранилась королевская казна. Приняв ключи от казначея, он обнаружил шестьдесят тысяч фунтов серебра и сверх того много золота и драгоценных каменьев. Завладев этим богатством, он легко склонил архиепископа Кентерберийского его короновать и стал Вильгельмом Вторым, королем английским.

Едва Рыжий взошел на престол, он приказал опять попрятать в темницы несчастных государственных преступников, освобожденных его отцом, и отправил в Нормандию золотых дел мастера, чтобы тот разукрасил золотом и серебром усыпальницу Завоевателя. Он бы куда лучше исполнил сыновний долг, если бы ходил за больным отцом, облегчая его предсмертные муки, но ведь и сама Англия, подобно этому рыжему королю, когда-то ею правившему, порой возводит роскошные памятники на могилах людей, которыми она пренебрегала, пока они были живы.

Поскольку брат короля Роберт казался вполне довольным своим титулом герцога Нормандии, а второй его брат, Грамотей, вполне ублаготворенным пятью тысячами фунтов в сундуке, король, надо думать, рассчитывал почить на лаврах. Но в те дни редко кому удавалось почивать на лаврах. Очень скоро неугомонный епископ Одо (благословлявший нормандскую армию перед битвой при Гастингсе и явно считавший победу своей заслугой), в союзе с несколькими сильными нормандскими вельможами, выступил против рыжего короля.

Дело, по-видимому, было в том, что епископ и его друзья, владевшие землями как в Англии, так и в Нормандии, хотели иметь над собой одного государя, и беспечный добряк Роберт подходил им гораздо больше, чем Вильгельм Рыжий — человек во всех отношениях мало приятный, но проницательный и независимый. Они потребовали возведения на престол Роберта и, засев в своих замках (эти замки доставляли королям массу хлопот), изготовились к бою. Рыжий король, узнав об измене нормандцев, призвал на подмогу англичан, надавав им множество обещаний, которые не собирался исполнять — например, посулил сделать менее жестокими законы об охране королевских лесов. Англичане так рьяно откликнулись на его призыв, что Одо, осажденный в Рочестерском замке, был принужден бежать из него и покинуть Англию навсегда, а вскоре подобная участь постигла и остальных нормандских мятежников.

Потом рыжий король отправился в Нормандию, где народ много терпел от попущений герцога Роберта. Король вознамерился захватить герцогские владения. Герцог, естественно, собрался дать ему отпор, но когда братья были уже на волосок от войны, с обеих сторон в дело вмешались могущественные вельможи, по горло сытые кровью, и предотвратили междоусобицу. Был заключен договор. Каждый из братьев отказывался от кое-каких притязаний на условии, что тот, кто проживет дольше, унаследует все владения. Придя к этому полюбовному соглашению, они обнялись и объединили свои силы против Грамотея, который потратил часть известных нам пяти тысяч фунтов на покупку у Роберта куска территории, вследствие чего считался личностью чрезвычайно опасной.

Высота Святого Михаила в Нормандии (в Корнуолле тоже есть Высота Святого Михаила, удивительно схожая с нормандской) была тогда и по сей день остается цитаделью, крепящейся на вершине высокой скалы, вокруг которой во время прилива плещется море, полностью отделяя ее от суши. В этой цитадели Грамотей затворился со своими воинами, и здесь он был осажден собственными братьями. Однажды, когда Грамотей занемог из-за нехватки питья, великодушный Роберт не только позволил его людям пополнить запасы воды, но и послал ему вина со своего стола, а на попреки рыжего короля ответил так: «Неужели мы допустим, чтобы наш родной брат умер от жажды? Потеряв его, где мы возьмем другого?». В другой раз рыжий король скакал без свиты вдоль лукоморья, не сводя глаз с крепости, и наскочил на двух Грамотеевых воинов. Один из них повалил его наземь и уже занес над ним свой меч, когда Вильгельм вскричал: «Остановись, несчастный, ты поднял руку на короля Англии!». Предание гласит, что воин с почтением и смирением помог ему подняться и что король взял его к себе на службу. Быль это или небыль, достоверно одно: Грамотей не мог устоять против сплотившихся братьев. Он оставил Высоту Святого Михаила и пустился скитаться по белу свету — такой же бедный и неприкаянный, как большинство известных нам грамотеев.

На Вильгельма Рыжего дважды ополчались шотландцы, но, потеряв в битве своего короля Малькольма и его сына, они присмирели. Ополчились на Вильгельма и валлийцы. С ними ему сладить было труднее: воюя среди родных гор, они наносили королевским войскам изрядный урон. Роберт Нормандский тоже ополчился на своего августейшего брата, обвинив его в невыполнении соглашения. Он привлек к себе в союзники французского короля, от которого Вильгельм в конце концов откупился кучей звонких монет. Даже Англия ополчилась на своего монарха. Лорд Моубрей, могущественный граф Нортумберлендский, возглавил заговор, имевший целью низложить Вильгельма и посадить на трон Стефана, ближайшего родственника Завоевателя. Крамола была открыта, и все главные заговорщики схвачены. Кто-то поплатился состоянием, кто-то свободой, а кто-то и головой. Сам граф Нортумберлендский был заперт в подземелье Виндзорского замка, где и скончался глубоким старцем тридцать лет спустя. Однако больше всех ополчились на рыжего короля английские священники, потому что он их ни в грош не ставил и даже отказывался назначать новых епископов и архиепископов на места умерших, а имущество бесхозяйных епархий забирал себе. В отместку монахи-летописцы поносили его на чем свет стоит. Лично я склонен думать, что хороши были и священники, и рыжий король. Равно алчные и коварные, они друг друга стоили.