Чтение онлайн

В последний раз живого короля видели рядом с сэром Вальтером Тиррелом: они скакали бок о бок, а их смешавшиеся своры вместе гнали зверя.

Уже почти смерклось, когда бедный угольщик, катя через лес свою тележку, наткнулся на одинокого мертвеца с пронзенной стрелой грудью, из которой еще сочилась кровь. Это был король. Угольщик взвалил его на тележку и наутро, порядком растреся на ухабах, привез в Винчестерский собор, где покойника с перепачканной известкой и запекшейся в крови рыжей бородой приняли и похоронили.

Рыжий король был внезапно убит невесть кем пущенной стрелой, а сэр Вальтер nришпорил коня и помчался к побережью

Сэр Вальтер Тиррел сбежал в Нормандию и попросил убежища у французского короля. Во Франции сэр Вальтер под присягой заявил, что рыжий король был внезапно убит невесть кем пущенной стрелой, а он, испугавшись, как бы подозрение не пало на него, пришпорил коня и помчался к побережью. Рассказывали и другое. Будто король и сэр Вальтер Тиррел, до заката охотившиеся вместе, стояли друг против друга в кустах, когда между ними пробежал олень. Будто король вскинул лук и прицелился, но тетива лопнула. Будто король тогда закричал: «Стреляй, Вальтер, стреляй, во имя дьявола!» Будто сэр Вальтер спустил стрелу. Будто стрела чиркнула о дерево, отклонилась от цели и сразила короля наповал.

От чьей руки на самом деле погиб рыжий король и случайно или намеренно она послала ему в грудь стрелу, знает только Бог. Кое-кто полагает, что руку эту мог направлять его брат, но рыжий король за свое царствование нажил столько врагов, и среди священников и среди мирян, что разумнее было бы поискать более вероятного убийцу. Главное, что Вильгельма Рыжего нашли мертвым на земле Нью-Фореста, которую исстрадавшийся народ считал погибельной для его рода.

Грамотей, услышав о смерти брата, полетел в Винчестер с такой же скоростью, с какой некогда летел туда Вильгельм Рыжий, дабы завладеть королевской казной. Но казначей, сам участвовавший в злополучной охоте, тоже поспешил в Винчестер и, прибыв туда почти одновременно с Грамотеем, отказался ее выдать. Тогда Грамотей выхватил меч и пригрозил убить казначея, который заплатил бы жизнью за свою честность, если бы не понял, что сопротивление бесполезно, так как на помощь принцу подоспели могущественные бароны, объявившие о своем намерении возвести его на престол. Казначею ничего не оставалось, как выложить деньги и сокровища короны. И вот на третий день после смерти рыжего короля, в воскресенье, Грамотей стоял перед высоким алтарем Вестминстерского аббатства и торжественно клялся, что возвратит церкви Божией все достояние, похищенное у нее его братом, что не нанесет никакой обиды дворянству, а для народа восстановит законы Эдуарда Исповедника, усовершенствованные Вильгельмом Завоевателем. Так началось царствование Генриха Первого.

Народ благоволил к своему новому королю за то, что он сам испытал горе и нужду, и за то, что он родился в Англии, а не в Нормандии. Желая снискать еще большую приязнь англичан, Генрих решил жениться на английской девушке и не нашел лучшей суженой, чем Мод Добросердечная, дочь короля Шотландии. Мод не любила Генриха, но когда государственные мужи пали перед нею ниц, умоляя сделать благое дело — положить конец смертельной вражде нормандцев и саксов, смешав в своем лоне их кровь, добрая принцесса растрогалась и согласилась стать его женой. Поначалу священники противились ее замужеству, заявляя, что отроковицей она жила в монастыре и носила покрывало монахини, а посему ей нельзя вступать в брак. Принцесса же на это отвечала, что тетушка, приютившая ее в отрочестве, действительно порой набрасывала на нее черный плат, но лишь потому, что одно монашеское одеяние могло оградить девушку или женщину от посягательств завоевателей-нормандцев, а вовсе не потому, что она приняла постриг. Священники сдались и обвенчали Мод с венценосным Генрихом. Она была хорошей государыней, прекрасной, милосердной и достойной лучшего супруга, чем король.

А король был хитрым и бессовестным человеком, хотя очень умным и твердым. Он никогда не держал своего слова и, идя к цели, ни перед чем не останавливался. Это видно по тому, как он обошелся с братом Робертом — Робертом, пославшим ему воды и вина со своего стола, когда он сидел взаперти на Высоте Святого Михаила, глядя на кружащихся внизу ворон и мучаясь жаждой, от которой его рыжий брат позволил бы ему умереть.

Еще до столкновения с Робертом Генрих разогнал и подверг опале все окружение покойного короля, состоявшее главным образом из лиходеев, яростно проклинаемых народом. Фламбард, или Поджигатель, которого Вильгельм Рыжий сделал не больше не меньше как епископом Даремским, был посажен в Тауэр. Однако Поджигатель, человек очень веселый и компанейский, так расположил к себе сторожей, что они прикинулись, будто ничего не знают о длинной веревке, пронесенной в тюрьму в объемистой фляге с вином. Вино досталось сторожам, а веревка Поджигателю. Когда ночью все заснули, он ловко спустился по ней из окна, чтобы не мешкая сесть на корабль и отплыть в Нормандию.

Что до Роберта, то во время восшествия его брата Грамотея на трон он еще находился в Святой земле. Генрих представил дело так, будто Роберт избран господином той страны, и невежественный народ этому поверил. Генрих уже расположился спокойно царствовать, когда Роберт вдруг возьми и вернись в Нормандию. Он ехал из Иерусалима через прекрасную Италию, где вволю насладился жизнью и женился на девушке столь же прекрасной, как ее родина! В Нормандии его уже ждал Поджигатель, который стал поблуждать Роберта заявить свои права на английскую корону и пойти войной на короля Генриха. Напраздновавшись и наплясавшись всласть со своей прекрасной итальянкой-женой в кругу своих друзей нормандцев, герцог в конце концов так и поступил.

Почти все англичане были за короля Генриха, хотя многие нормандцы приняли сторону Роберта. Но английские моряки изменили королю, уведя большую часть английского флота в Нормандию, так что Роберт приплыл завоевывать Англию не на чужих, а на английских кораблях. Однако добродетельный Ансельм, которого Генрих вернул из-за моря и опять сделал архиепископом Кентерберийским, крепко стоял за короля и добился того, что две армии, так и не сразившись, заключили мир. Бедняга Роберт, веривший всем и каждому, охотно поверил своему брату королю. Он согласился возвратиться домой и получать из Англии пенсию с условием, что все его приверженцы будут прощены. Король ничтоже сумняшеся в этом поклялся, но едва Роберт отбыл восвояси, он начал с ними расправляться.

Один из Робертовых сторонников, граф Шрусбери, ослушавшись приказа предстать перед королем и ответить на сорок пять его обвинений, ускакал в самый неприступный из своих замков, заперся там, созвал верных вассалов и стал обороняться, но был разгромлен и изгнан из государства. Многогрешный, но верный своему слову Роберт, услыхав, что граф Шрусбери поднял оружие против его брата, разорил графские имения в Нормандии, желая показать королю, как ему претит всякое нарушение договора. Узнав позже, что единственное преступление графа заключалось в его дружбе с ним, Робертом, он, со свойственными ему доверчивостью и добродушием, отправился в Англию, чтобы просить короля о снисхождении и напомнить ему о данной им торжественной клятве помиловать всех его приверженцев.

Подобная доверчивость могла бы устыдить коварного Генриха, но не тут-то было. Приняв брата очень ласково, он сплел вокруг него такие сети, что Роберту, находившемуся целиком в его власти, ничего не оставалось, как отказаться от своей пенсии и подобру-поздорову унести ноги. Более не заблуждаясь на счет короля, он по возвращении домой, естественно, заключил союз со своим старым другом графом Шрусбери, у которого в Нормандии оставалось еще тридцать замков. А Генриху только этого и нужно было. Он тут же обвинил Роберта в несоблюдении договора и год спустя вторгся в Нормандию.

Якобы о том Генриха попросили сами нормандцы, недовольные правлением его брата. Есть повод подозревать, что Роберт и впрямь правил из рук вон плохо: его прекрасная супруга умерла, оставив ему малютку-сына, и при дворе опять воцарились бездумье, разгул и беспорядок. Говорили даже, что герцог иной раз целый день лежал в постели из-за отсутствия платья — так беззастенчиво разворовывался его гардероб. Однако, встав во главе армии, он принял бой как истинный принц и доблестный воин, но, на беду, попал в плен к королю Генриху вместе с четырьмя сотнями своих рыцарей. В числе пленников оказался безобидный бедняга Эдгар Ателинг, сердечно любивший Роберта. Эдгар был слишком мелкой сошкой, чтобы сурово его карать. Король впоследствии даже назначил ему маленькую пенсию, на которую он и упокоился в мире среди тихих английских лесов и полей.