Чтение онлайн

Среди всех еврейских колоний времен античной диаспоры самой древней, самой стабильной и безусловно самой многочисленной была вавилонская. Как известно, на протяжении тысячелетия ей дважды выпало сыграть принципиально важную роль в еврейской истории. Происхождение этой колонии относится к незапамятным временам, по крайней мере к первой организованной депортации сынов Израиля, а именно пленению десяти колен ассирийским царем Сарганом II в 720 г. до н. э. (В надписи на стенах дворца в Хорсабаде этот правитель называет их число – 27 290 человек).

Очень быстро следы этих десяти колен теряются; но несколько поколений спустя к ним присоединятся два колена из Иудеи, герои того удивительного духовного события, каким явилось вавилонское пленение. Можно смело сказать, что история иудаизма начинается в 586 г. до н. э. на вавилонской земле, и что была необходима эта насильственная разлука с родной землей и с Храмом, чтобы иудаизм получил свою печать универсальности и духовности. Без сомнения, первому изгнанию принадлежала определяющая роль в процессе становления основных еврейских традиций: именно там зародилась непоколебимая верность Сиону и были искоренены последние остатки идолопоклонства. Там была осуществлена окончательная редакция Пятикнижия. И именно там эти пленники сумели извлечь урок из своей истории, научились находить смысл в своих испытаниях и сохранять этот смысл, там они выработали свою, присущую только евреям, историческую память. Еще более замечательно то, что вопреки трагическим мотивам 137 псалма (в Септуагинте – псалом 136, – прим. ред.) и Плача Иеремии, реальные условия жизни в плену не обнаруживают никаких трагических аспектов, скорее наоборот. На Древнем Востоке переселение завоеванных народов было обычной политической акцией. И после ее осуществления ассирийские, вавилонские или персидские монархи предоставляли депортированным народам возможность жить и работать в мире, согласно обычаям их предков и под властью их традиционных вождей.

В этих условиях еврейские пленники – умелые и трудолюбивые земледельцы – быстро освоились на плодородных землях Месопотамии, «строя дома и разводя сады» в соответствии с указаниями пророка. Книги Ездры и Неемии ясно показывают, что лишь меньшая их часть решилась принять участие в великом событии возвращения на родную землю, ставшем возможным через полстолетия благодаря персидскому завоеванию. Значительная часть осталась в Вавилоне. В начале нашей эры некоторые города, в том числе Наардея, Пумбедита, Сура, Махуза населены почти исключительно евреями. Согласно самым достоверным современным статистическим оценкам, число вавилонских евреев достигало в III веке по меньшей мере одного миллиона человек. Вследствие политических потрясений, а также благодаря обращению в иудаизм, иногда возникали еврейские государственные образования: Адиабена, где местный правитель Изат перешел в иудаизм в начале 1 века; разбойничье царство, основанное в это же время двумя братьями Асинаем и Анилаем, от которых в течение пятнадцати лет «зависели все дела в Месопотамии"; тремя столетиями позже вокруг города Махуза возникло еврейское княжество, просуществовавшее, согласно средневековой хронологической книге «Седер Олам», семь лет. Но все это были события исключительные: несмотря на свою многочисленность, евреи остались меньшинством, лишенным внешних союзников и большой политической власти. Точно так же, за исключением нескольких эпизодических конфликтов местного значения, парфянские цари позволяли им жить в мире, и их положение резко отличается от положения христиан, которых начиная с IV века преследовали как агентов Рима – исторического, можно сказать, наследственного врага Парфии.

Следует особо подчеркнуть, что в Парфянской (или Персидской) империи государственной религией был зороастризм, т. е. единственный культ, который независимо от иудаизма смог медленно подняться до монотеистической концепции, до понимания единого морального принципа, повелевающего судьбами мира и людей… Некоторые отрывки из Зенд-Авесты, священной книги Заратуштры, производят впечатление замечательной откровенности и чистоты. Нет ничего удивительного в том, что (будучи прочитанными столь издалека) они могли захватить воображение Ницше. Естественно, не может не возникнуть вопрос, были ли интерференции и заимствования (и какие именно) между обеими монотеистическими религиями.

Специалисты согласны в том, что еврейские заимствования концепций окружавшего их мира сводятся к некоторым предрассудкам, порожденным богатой восточной фантазией, к нескольким вычурным описаниям демонов или ангелов, которые можно встретить в Агаде. Но эти заимствования ни в коей мере не повлияли на собственные религиозные и этические концепции иудаизма. Справедливость подобных взглядов выглядит неоспоримой, если вспомнить, что Вавилонский Талмуд представляет собой окончательную кодификацию системы взглядов, выработанных в основном в Стране Израиля. Самое большее, совпадения и скрытые аналогии между учением Моисея и учением Зороастра при отсутствии прямой преемственности (что, естественно, благоприятствует развитию соперничества) могли способствовать взаимопониманию, которое сделало участь евреев в Вавилоне столь безопасной и исключительно завидной.

Таким образом, полностью отбрасывая поиски симптомов «антисемитизма», какой-то особой дискриминации, мы должны выяснить, что же представляла собой эта ситуация в один из важнейших периодов для будущего развития иудаизма в диаспоре.

В рамках Парфянской империи, все население которой было жестко разделено на замкнутые касты (духовенство, воины, чиновники, народ), евреи составляли отдельную касту, расселенную на определенной территории, и в границах своего поселения занимались всеми профессиями, известными тогдашнему миру, но больше всего сельским хозяйством. Речь здесь идет о настоящем закрытом обществе, которое пользовалось достаточно большой автономией. Во главе общины стоял эксиларх, титул которого передавался по наследству и который содержал в Нагардее пышный двор и подчинялся только самому царю. Его происхождение возводили к царю Давиду. Эксиларх имел всю полноту власти над своими подданными, а по отношению к царю выступал в качестве лояльного и послушного наместника: это в Вавилоне был выработан традиционный еврейский принцип: «Закон страны – это закон» («Dina de malkhuta dina» (Закон страны – закон [для еврейской общины]). Этот принцип был впервые сформулирован в начале III века главой академии Нагардеи р. Шмуэлем.). Власть этого принципа ограничивалась лишь авторитетом, которым традиционно пользовались мнения амораев (учителей), хранителей и распространителей священного учения и составителей Талмуда. Кстати, именно Талмуд является нашим основным источником сведений об истории евреев Вавилона: среди тонких юридических дискуссий, сквозь причудливые переплетения легенд и притч Талмуда удается найти бесчисленные детали повседневной жизни и нравов. Читатель Талмуда узнает о высоком уважении, которое мудрецы Израиля воспитывали по отношению к физическому труду, являвшемуся основным занятием в ту эпоху и стоявшему гораздо выше торговли. Он также присутствует при тех сражениях, которые они вели за чистоту семейных нравов, в то же время проявляя достаточно четко выраженное восточное презрение к женщине. Верно, что по большинству вопросов в океане Талмуда можно найти достаточно противоречивые точки зрения (ученые находят особое удовольствие в спорах). Но есть одно положение, по поводу которого господствует полное единодушие – это абсолютное предпочтение, отдаваемое учению. Как весьма выразительно сказано в одном тексте: «Весь мир существует благодаря дыханию учеников»; была уверенность, что только усилия ученых и учащихся позволяют ежедневно отвращать от мира гнев Божий. С этих времен образование у евреев стало обязательным, бесплатным и всеобщим; само собой разумеется, что речь здесь идет об изучении священных книг. Однако некоторые талмудисты не пренебрегали и «греческой наукой», когда дело касалось точных наук, и занимались астрономией и математикой.

Многочисленное и компактное еврейское население имело в целом мало контактов с окружающим миром и на протяжении многих веков вплоть до арабского завоевания продолжало по традиции пользоваться арамейским в качестве повседневного разговорного языка. Удивительная стабильность положения евреев в Месопотамии находит подтверждение в некоторых формулах Талмуда, которые странным образом диссонируют с классическими мотивами диаспоры, с постоянной ностальгией по Сиону, а некоторые учителя категорически запрещали покидать страну даже ради репатриации в Страну Израиля: «Тот, кто покинет Вавилон ради Палестины, нарушит библейскую заповедь», – уверял раби Йегуда бен Йехезкель, имея в виду один стих Иеремии. Своим ученикам этот мудрец даже запрещал учиться у ученых, приезжавших из Страны Израиля, Знаменитые учителя Рав и Шмуэль называли «Страной Израиля» районы Суры и Пумбедиты, где они преподавали. Можно сказать, что существовал настоящий комплекс превосходства вавилонских евреев, опиравшийся как на древность их общины, так и на преимущества их положения, и выражавшийся в формулах, вроде приводимых ниже:

«Все страны несовершенны по сравнению с Эрец Исраэль, но она сама такова по сравнению с Вавилоном».

«Вавилон всегда считается чистым, пока не появится причина, чтобы считать его нечистым. Напротив, другие страны считаются нечистыми, пока не появится доказательство, позволяющее объявить их чистыми».

Таков был тот оазис, в котором на протяжении почти тысячи лет находился основной центр иудаизма, где был составлен Талмуд, и чье влияние и престиж не имели равных во всей диаспоре. Как мы еще увидим, арабское завоевание еще больше усилит это превосходство. И хотя вторжения сельджуков положат этому конец тремя или четырьмя веками позже, значительная еврейская колония будет существовать в Месопотамии вплоть до нашей эпохи, а точнее вплоть до 1950 г. н. э. В этом году почти вся община репатриировалась в Израиль, чем и завершатся два с половиной тысячелетия непрерывного еврейского присутствия на «родине Авраама».

История евреев Магриба уходит в очень далекое прошлое, к доисторическим временам, когда финикийцы начали колонизацию «Ифрикии» и основали город Карфаген. Эти события породили множество легенд. Если верить знаменитому арабскому историку Ибн Халдуну, берберы как народ происходят из Страны Израиля, и якобы их первым царем был Голиаф. Согласно византийцу Прокопию, берберы являются потомками аморейских и иных племен, обращенных в бегство Иисусом Навином. Конечно, это только легенды, но они отражают тот несомненный факт, что за много веков до нашей эры семитские колонизаторы, те самые, которые основали Карфаген, принесли в Северную Африку свою культуру и свой язык, который был гораздо ближе к еврейскому, чем к арамейскому или арабскому. Совершенно очевидно, что некоторые местные культы Северной Африки в древности были буквально насыщены чисто еврейскими влияниями. Так, при раскопках порта Хадрумет были найдены странные магические таблетки с именем Бога Израиля, иногда только с ним одним, иногда вместе с именами других богов. На них можно прочесть, например: «Я заклинаю тебя, дьявольский дух, находящийся здесь, священным именем. Это имя Аоф, Алаоф, Бог Авраама, Йао Исаака, Йао, Аоф, Абаоф, Бог Израиля…» Таким образом, не может быть никаких сомнений в том, что с самых древних времен евреи селились в Северной Африке, следуя за финикийцами и приспосабливая эти земли для распространения иудаизма, а тем самым и для христианства. Это объясняет, почему в течение первых веков нашей эры, еще до ислама, «в эпоху, которая продолжалась от Тертуллиана и Киприана вплоть до Августина, образование распространялось из Северной Африки на весь христианский мир Запада».

Итак, когда начался процесс массового расселения евреев по миру, а вопреки традиционным представлениям о связанных с ним бедствиях, о чем следует постоянно напоминать, он начался задолго до Иудейской войны и разрушения Храма, – то именно в Северной Африке они нашли самую гостеприимную встречу. Не случайно, по преданию, зафиксированному в Талмуде, десять утерянных колен якобы попали в Африку, а затем, по той же легенде, раби Акива в течение долгого времени находился в этой стране. Со своей стороны отцы церкви, такие как Иероним, Тертуллиан и Августин, множество раз отмечают древность и процветание еврейских колоний Мавритании, Нумидии и Ливии. Кроме того, в этих регионах иудаизм распространялся столь активно, в большей степени благодаря прозелитизму, чем вследствие иммиграции. Происхождение от общего предка, Авраама, придавало ему, учитывая всевозможные влияния, о которых мы уже говорили, высоко ценимые аристократические черты. Вероятно, постепенное и незаметное исчезновение древних финикийских колонизаторов объясняется именно их обращением в иудаизм.

Но хотя эти еврейские колонии, столь многочисленные в городах побережья, не особенно отличались от таких же колоний в Малой Азии, Сирии и Александрии, в начале нашей эры Северная Африка принимает совсем иную волну еврейской иммиграции, гораздо более интересную с точки зрения темы нашего исследования. Известно, что зелоты, оказавшие Веспасиану и Титу в 69-70 годах яростное сопротивление, не были полностью уничтожены во время Иудейской войны: отдельным группам удалось перебраться в Киренаику, где евреи подняли в 112 году новое восстание («последний уголок в мире, где мы видим еврея с оружием в руках», как заметил Е. Ф. Готье) и углубились еще дальше на запад. Им удалось обратить в свою веру кочевников-берберов, которые обитали на самой границе пустыни и вели свою собственную войну с Римом. Похоже даже, что этим остаткам зелотов удалось занести свою религию еще дальше, южнее Тимбукту, к негритянским народностям Нигера – к фульбе. Уже более столетия это предположение, основанное на самых разных аргументах, археологических и лингвистических, обсуждается антропологами. В наши дни оно находит новые подтверждения в смутных исторических воспоминаниях, которые постепенно проявляются по мере пробуждения самосознания этих народов. Пример фалашей, этой негритянской народности Эфиопии, сохранившей свой иудаизм, можно рассматривать как еще один дополнительный аргумент.