Чтение онлайн

– Все подходили и проходили мимо, – задумался Дастан. – У нас был самый большой стол, и он находился в центре, на террасе ресторана. Понятно, что многие проходили мимо. Я сам дважды уходил в зал, чтобы наполнить свою тарелку, и конечно, не следил за людьми.

– Вы можете идти, – разрешил следователь.

Дастан поднялся, попрощался и вышел из комнаты.

– Мы зря теряем время, – недовольно прохрипел Аламейда. – Остался последний свидетель. Боюсь, что так мы ничего не добьемся.

– Вы можете предложить что-то другое? – поинтересовался Дронго. – Другие методы допросов? Например, «испанский сапог» инквизиции?

Аламейда плохо понимал английский и решил, что Дронго сказал об испанских методах допроса. Но сидевшие в комнате Лопес и два переводчика поняли его слова и улыбнулись.

– Пригласите сеньору Молдобаеву, – обратился следователь к Эрике. Она вышла за последней свидетельницей. Та уже сидела в соседней комнате. Видимо, пришла сюда вместе с мужем, который готов был ее поддержать.

Линара вошла в комнату, поздоровалась, села на стул. Она была в светлом платье и держалась достаточно спокойно. Так же спокойно надела очки, которые состарили ее лет на десять и сделали похожей на строгую учительницу. В обычной жизни она чаще пользовалась линзами.

– Сеньора Молдобаева, вы являлись одним из основных компаньонов в компании погибшего сеньора Фигуровского, – уточнил Лопес.

– Да, – подтвердила она, – у меня сорок процентов акций.

– Вы давно знали погибшего?

– Достаточно давно. Эту компанию основали еще мой отец и Михаил Матвеевич. Потом отец передал мне все дела, и в компании появился еще третий основной акционер – Паруйр Торосян.

– И вы знали, что готовится большое соглашение?

– Конечно, знала. Мы обсуждали все проблемы на совете директоров. Хотя я была против быстрого заключения договора, но Фигуровский настоял. Я считала, что можно немного подождать, пока изменится конъюнктура, а Михаил Матвеевич считал, что сейчас самое подходящее время. И убедил нас в необходимости и важности этого соглашения.

– Значит, его смерть может изменить ваши планы?

– Это большая трагедия, – вздохнула Линара, – но планов компании она не нарушит. Сделка уже подготовлена и будет заключена, независимо от того, кто из основных акционеров будет на ней присутствовать. Все полномочия на подписание этого соглашения есть у генерального директора нашей компании. Поэтому смерть Фигуровского никак не может повлиять на него. Если, конечно, не говорить о моральной стороне этого преступления.

– Сеньор Торосян считает, что смерть Михаила Фигуровского нанесла большой вред вашей компании.

– Правильно считает. Фигуровский был основной движущей силой компании, и теперь без него нам будет гораздо сложнее. Нужно еще решить, что именно делать с его сорока процентами акций. Вы же видели его супругу и понимаете, что она не может управлять таким капиталом. Надо посмотреть завещание Михаила Матвеевича, но уже сейчас понятно, что Зоя явно не тот человек, чтобы распоряжаться такими деньгами. Потребуются ее представители в совете директоров, если по завещанию Фигуровского именно ей оставлен этот капитал.

– Значит, после смерти мужа она может стать наследницей довольно крупного состояния?

– Полагаю, что да. Но если на этом основании вы станете обвинять ее в убийстве, думаю, это не самый лучший вариант. Ей нужен был живой Фигуровский, который мог оплачивать ее безумные траты и увлечения.

– У них были сложные отношения? – быстро спросил Лопес.

– Обычные для такой семьи, – пояснила Линара, – когда человек уже в возрасте женится на молодой женщине, годящейся ему в дочери. К тому же с таким бурным прошлым. Кем только она не была – моделью, актрисой, ведущей на телевидении… У нее ведь сын от другого мужчины, какого-то футболиста, который раньше был ее мужем. Хотя это не мое дело. Но отношения были достаточно сложные. Она все время требовала денег на свои покупки, а он возмущался ее невероятными расходами. Такое типичное несовпадение взглядов на жизнь. Ей хотелось прожигать его деньги, а ему хотелось приумножать свой капитал.

– Простите, госпожа Молдобаева, вам не кажется, что на этой почве Зоя могла решить избавиться от своего мужа? – задал неожиданный вопрос Дронго.

– Вы не испанец? – удивилась Линара.

– Я эксперт по вопросам преступности, – пояснил он.

– Но я видела вас в отеле с молодой женщиной.

– Это моя жена. Хотя разница в возрасте у нас совсем не такая, как у Фигуровского с его молодой супругой, – улыбнулся Дронго.

– Я этого не говорила… Но я думала, что вы тоже отдыхающий.

– Правильно думали. Меня пригласили быть своеобразным консультантом.

– Однако вы хорошо говорите по-русски, – заметила Линара, – а я считала, что вы – итальянцы.

– Спасибо. Моя жена – итальянка. Вы можете ответить на мой вопрос?

– Конечно. Но у вас очень однобокий взгляд на проблему. Она никогда бы не пошла на такое преступление. Это абсолютно исключено. Без Фигуровского она ничего не сможет сделать. Ноль без палочки. Вы же с ней разговаривали. Это одноклеточное существо с приятной внешностью и неплохой фигурой.

«Женщины умеют давать уничтожающие оценки представительницам своего пола», – подумал Дронго и спросил:

– Вам не нравился этот мезальянс?

– Мне было все равно, – ответила Линара, – хотя, признаюсь, я с трудом выносила ее присутствие за нашим столом. Она слишком примитивно мыслит, чтобы отравить своего мужа, а потом управлять его капиталами. Все ее проблемы – хорошо провести время, купить новое украшение или дорогое платье.

– И тем не менее вы считаете, что мы должны исключить ее из числа подозреваемых?

– Безусловно. И главное – зачем ей идти на такое преступление? Михаил все равно исполнял все ее прихоти, задаривал различными драгоценными безделушками. Она не вылезала из дорогих бутиков, даже здесь, на отдыхе. Зоя из очень бедной семьи, она приехала в Москву из Воронежа, где жила с матерью в коммунальной квартире. Можете себе представить уровень нищеты, из которой она вылезла за счет своей внешности? Конечно, ей пришлось через многое пройти.

– Сомерсет Моэм считал, что страдания озлобляют человеческую душу, делая людей мизантропами, – заметил Дронго.