Чтение онлайн

Мы со Светой Зайцевой всеми силами пытались противостоять нечисти, избрав простой, но верный способ, доступный каждому. Его четко сформулировал величайший коллективный разум русской литературы второй половины девятнадцатого века Козьма Прутков: «Если хочешь быть счастливым – будь им». Свете этого очень хотелось, и она многого добилась на пути к намеченной цели. Её родители души в ней не чаяли, баловали её всеми доступными им средствами и изо всех сил ей помогали. От них она получила дивные подарки – безграничную любовь и преданность. Они безмерно гордились своей девочкой-Дюймовочкой, и она оправдывала их ожидания. У неё была активная жизненная позиция, в соответствии с которой она блестяще защитила кандидатскую диссертацию, поменяла комсомольский билет на членство в КПСС, состояла членом различных научных обществ, читала лекции, вела семинары и ездила на всесоюзные конференции с докладами. Сам Асаф Львович Машкиллейсон, выдающийся советский дерматолог, ведущий профессор ЦКВИ и заведующий кафедрой 3-го меда, оставил Светочку при себе, что по тем советским временам было неслыханной честью и удачей. Членство в Доме учёных давало Светлане Юрьевне возможность не только посещать все мероприятия сего процветающего клуба светочей науки, но и водить друзей в его недорогой ресторан. Вкушая, скажем, селёдочку под шубой в нарядном зале шикарного московского особняка на Пречистенке, ты ощущал некую причастность к лидирующей в мире советской науке.

Вела Света и бурную светскую жизнь. Она была настоящей тусовщицей, посещала все художественные выставки, все театральные премьеры. Очень любила классическую музыку, прекрасно в ней разбиралась, иногда сама садилась за пианино, но предпочитала концерты в консерватории. Света часто бывала на просмотрах в Доме кино, с нетерпением ждала московских кинофестивалей и покупала абонементы в «Иллюзион», где крутили ностальгическую мировую классику. Она всегда находила время для дружеских посиделок, никогда не забывала про дни рождения своих знакомых и родителей. Чтобы не ходить каждый вечер встречать дочь к метро, папа Юрий Иванович подарил Светлане новенькие, весёленького цвета «Жигули», на которых она легко бороздила московские просторы.

Каждую зиму Домбай готовил для Светочки лучший подъёмник, и она отважно преодолевала любые склоны. Нравились ей и обычные лыжи, редкие зимние выходные обходились без поездок за город в лес и лыжной пробежки в 10–15 км. Как и положено девочке из хорошей советской семьи, Света кроме музыки занималась фигурным катанием. В память о счастливой безмятежной поре раза два за сезон она доставала с антресолей фигурные коньки и выходила на лёд. Несколько раз мы даже проделывали это вместе на Патриарших прудах, после чего шли ко мне пить чай.

Английская спецшкола и свободное владением языком Шекспира помогали кандидату медицинских наук Светлане Юрьевне Зайцевой быть в курсе всех зарубежных научных новинок в области дерматологии, да и в других сферах тоже. Год от года её профессиональные интересы становились всё обширнее, она постепенно повышала квалификацию и превращалась во врача широкого профиля. Если заболевал кто-то из моих близких, я немедленно звонила Свете, и по моим сбивчивым описаниям симптомов она ставила диагноз. Не помню случая, чтобы она ошибалась. Много лет Света была нашей семейной неотложкой и «Скорой помощью».

Когда наступили девяностые годы, Светлана Юрьевна решила попробовать свои силы в частном предпринимательстве. Она одной из первых открыла в Москве коммерческое медицинское предприятие, назвали его «Медитоном». Работал он по многим направлениям, но в основном специализировался на пластической хирургии, косметологии и услугах дантистов. Светлане удалось собрать отличную команду. В «Медитоне» трудились первоклассные специалисты. В уютном евроотремонтированном подвальчике позади театра Вахтангова разместилось новейшее и дорогущее зубоврачебное оборудование, обзавелись здесь и приборами по приведению дам всех возрастов в состояние полной лицевой неотразимости. По сравнению с косметологическим филиалом «Медитона» в Николо-Песковском переулке соседствовавший с ним Институт красоты на Новом Арбате казался замшелым второразрядным заведением.

Кое-что из медитоновского арсенала я испытала на себе. Но совсем не то, о чём подумали вы, дорогой читатель. Форму носа и разрез глаз я не меняла, жиры не откачивала, объём груди и губ не увеличивала, ботокс ни в какие места не вкалывала. «Так что же тогда ты там делала, Алиса?» – спросите вы. Отвечаю: «Я практически раскрыла тайну крема Азазелло». И хотя я не превратилась в ведьму, как Маргарита (впрочем, кто знает?), и не била стёкла, как она, в доме Массолита, который, собственно говоря, и приютил Светин подвальчик, зато лицо и тело мои разгладились. Они поблёскивали, как пасхальное яйцо, натёртое растительным маслом. Целлюлит мой подтянулся, появилось некоторое внутреннее свечение, и без всякой метлы я без устали летала по Москве, ибо после втирания чудодейственного ароматического масла в ногах появлялась невиданная лёгкость.

Сии невероятные метаморфозы явились следствием знакомства Светланы Юрьевны с представителями французской фирмы «Деклеор» на одной из международных косметологических выставок. Подаренные пробники она применила по назначению. Произведённый ими эффект оказался так хорош, что Света отправилась во Францию и посетила фабрику по производству этих чудесных средств. Она убедилась в полной натуральности используемых компонентов и без всяких посредников договорилась с французами о прямых поставках в «Медитон». Пока фирма «Деклеор» завоёвывала мировой рынок, мы в Москве вовсю пользовались её новинками, нанося волшебные косметические изыски на все участки тела – от ногтей на нижних конечностях до последнего волоска на голове. Первая медитоновская пятилетка солидно отмечалась в Доме учёных. Были поздравления, речи, фуршет, «маленькие ночные серенады», нарядные гости, изрядно похорошевшие после прохождения оздоровительно-исправительных процедур. В разных журналах появились хвалебные отзывы с фотографиями: писали и о первом юбилее, и о предприятии, возглавляемом госпожой Зайцевой.

А потом всё пошло как-то не так… Грянул мировой финансовый кризис. Появились серьёзные личные проблемы, разгорелись внутриколлективные конфликты, начались дрязги, чья-то нечестность и безответственность. Всё вместе взятое привело «Медитон» к закрытию, что печально отразилось на судьбе его создательницы и руководительницы. Она рассталась с профессиональной деятельностью и стала отшельницей, выбрав в спутники жизни Одиночество.

Тяжело было смириться со Светиным решением, а она, чтобы я не печалилась, на прощание одарила меня контактами с замечательными людьми. О них я непременно расскажу.

Дважды в советские времена мне доставались приглашения на закрытие Московского кинофестиваля. Для нас, простых москвичей, американский «Оскар», каннская «Пальмовая ветвь» и венецианские «Львы», все вместе взятые, меркли перед столичным синебиеннале. Меркли хотя бы потому, что весь киношный престиж существовал где-то там, далеко за железным занавесом, и дела нам до них никакого не было. Однако если кто-то из наших там, у них, получал по заслугам, то мы немедленно и надолго начинали изо всех сил гордиться нашими засланными к капиталистам творческими казачками. Мы самодовольно ухмылялись и снисходительно роняли на страницы газет и журналов:

– Ну, наконец-то остальной загнивающий мир понял, что не только «в области балета мы впереди планеты всей». До них дошло, что мы истинные гуманисты и даже иногда новаторы, как, например, не очень понятный Тарковский.

Сознание, что мы лучшие из лучших, не мешало нашему желанию на других посмотреть. Так как видеоэра в наших краях ещё не наступила, то продвинутая московская публика раз в два года сначала маялась по очередям за абонементами на праздник важнейшего для советских людей вида искусства, а потом рьяно смотрела все фильмы подряд, запасаясь впечатлениями и разговорами на последующие семьсот тридцать дней.

И вот однажды я оказалась в центре околофестивальных событий, погрузившись на три недели в работу информационной службы кинофорума со штаб-квартирой в ныне не существующей гостинице «Россия». Нас, студентов иняза им. Мориса Тореза, привлекли в большом количестве на это международное мероприятие в качестве переводчиков для зарубежных гостей. Все мы придерживались правильной идеологической ориентации, были морально устойчивы и скромны в быту, а главное – владели разнообразными иностранными языками. Я несла службу на стратегически важном объекте в холле гостиницы, справа от входной двери. Над нашим оборонительным сооружением красовалась вывеска «Information», и мы тщательно скрывали от любопытствующих элементов места расположения заезжих кинозвезд.