Чтение онлайн

11:10: Третий, четвертый и пятый круги так же быстры, как и второй, но я их воспринял так же спокойно, как и первый. Мне уже были известны точки торможения, я привык к ускорению. Теперь "моя пластинка" была в порядке, фильм шел синхронно. Запах в кокпите: немного от жары, немного от резины шин, немного карболки, и эта смесь держалась даже во встречном потоке воздуха. На прямой "Лавант" Денни выжал до полной четвертую передачу, согласно диаграмме скорости это соответствует 188 миль/ч или 301 км/ч. В "Меджвике" Денни, как он позже сказал, тормозил ни на сантиметр раньше, чем обычно, "твои 76 килограмм я не чувствовал потому что нам заправили только 90 литров вместо 280". В "Фондуотере" он сбросил 100 оборотов, что, может, стоило 8 км/ч.

По его понятиям, мы, вероятно, просто катались, но как Денни позже сказал, "мы ехали на восемь десятых". А если вспомнить, что Стюарт в своих победных Гран-при в Ле Кастелле и Сильверстоуне в 1971 году после хаотичных первых кругов тоже ехал "только на восемь десятых"…

11:13: восьмиминутный дурман прошел, фильм оборвался, Халм притормозил у боксов. Подошел Фил Керр с хронометром в руках и сказал: "Примерно 1:11. В Формуле 1 это было бы очень хорошее тренировочное время". Когда я вылезал, меня посетило такое же странное чувство, как и после быстрых кругов в Формуле V: сила тяжести резко уменьшилась, тело намного легче. Фил Керр велел накрыть стол в ресторане при трассе. А Халму нужно было еще поработать. Когда он подошел, его лицо слегка покраснело, волосы растрепались, глаза немного посветлели, почти побелели - как у Аннемари Прелль [Аннемари Прелль (*27.05.1953) - австрийская горнолыжница. Олимпийская чемпионка по скоростному спуску Олимпиады 1980 года, четырехкратная чемпионка мира.] и других лыжников после дня проведенного на снегу. Денни выхлебал томатный суп, съел ростбиф и торт. А на трассе какой-то молодой человек 21-го года от роду гонял по трассе McLaren Формулы 2: как мальчишка, которому дали погонять мяч по стадиону после того, как великая звезда футбола закончил свою тренировку.

Юниора звали Джоди Шектер. В следующие выходные Шектер выиграет на McLaren гонку Формулы 2 в Кристалл Пэлас, Денни Халм выиграет на McLaren гонку Формулы 1 в Оултон Парке, а Марк Донохью выиграет на McLaren 500 миль Индианаполиса. Честно скажу: я был рад за эту команду. Когда позже я попробовал уговорить Жаки Икса, прокатить меня пару кругов на спортпрототипе Ferrari, он только улыбнулся: "после приключения на McLaren тебе это будет неинтересно". Эта пятница в Гудвуде научила меня еще кое-чему: два или три дня после того видишь и чувствуешь окружающий мир более интенсивно, все чувства обострились, цвета стали ярче, даже обычное радио слышится как стерео. Впервые я понял словa Джеки Стюарта: "Однажды в Брэндс Хэтч я во время гонки почувствовал запах свежескошенной травы". Или, как Эмерсон Фиттипальди описал свои ощущения за рулем: "Колеса внезапно становятся твоими ногами… это удивительно… я совсем один в моем мире, отрезан от всего и невесом… как будто на Луне".

Стюарт однажды объяснил, что его больше всего поражает в Фиттипальди: "За рулем он спокоен и хладнокровен, не эмоционален и совсем не возбужден, очень неожиданно для южноамериканца". О чем Джеки тогда еще не знал: в жилах Эмерсона течет не только бразильская, но и итальянская, русская и польская кровь.

Если обратиться к истокам, то можно обнаружить сразу несколько наций, которые могли бы претендовать на часть чемпиона: бабушка Эмерсона (со стороны матери) - русская, его дед (со стороны отца) - итальянец, эмигрировавший в Бразилию. Во времена колонизации страны он, подобно многим итальянцам, осел в Сан-Паулу. Уильсон-старший, отец Эмерсона, появился на свет уже в "бразильском Милане".

В университете он повстречал польку Южи Вайцеховскую, чьей семье пришлось бросить машиностроительную фабрику в Варшаве, когда задолго до второй мировой войны они бежали в Бразилию. Южи стала женой гонщика и матерью двух гонщиков. Уильсон-старший участвовал в мотогонках (по словам Эмерсона "не особо серьезно, скорее из удовольствия"), получил травму и бросил это дело. Своих сыновей он не побуждал к гонкам, но и не отговаривал.

В семье Фиттипальди не встречаются цветастые бразильские имена вроде Эдсон Аррантес до Нацименто у звезды футбола Пеле. Уильсона-младшего (родился 25 декабря 1943 года, настоящий рождественский подарок) назвали в честь отца, Эмерсона (род. 12 декабря 1946) в честь американского писателя. В детстве у Уильсона было прозвище "Тиграо" - большой тигр, младший брат "всегда называл себя "Майо", потому что не мог выговорить слово Эмерсон". Когда он учился ходить, в Аргентине некий Хуан Мануэль Фанхио как раз участвовал в своих диких гонках по пампе. В 1948 году к власти пришел генерал Перон, в 1949 он отправил кривоногого, скромного сына каменщика и механика Фанхио в Европу. Сан Ремо: первый старт, первая победа. Теперь вторжение из Южной Америки было уже не остановить - временами в гонках Гран-при участвовали сразу пять аргентинцев: Фанхио, Гонзалес, Миерес, Мендитеги и Маримон.

И всегда тут же присутствовал Уильсон Фиттипальди-старший, создатель саг о героях: будучи радиокомментатором, он в своих ужасно дорогих живых репортажах доносил описания подвигов Фанхио до самых дальних уголков Южной Америки и приводил в восторг целые народы.

В 1951 году, когда Фанхио завоевал первый из своих пяти чемпионских титулов, пятилетний Эмерсон стартовал в своей первой велогонке - и выиграл ее. Три года спустя он уже участвовал в гонках на "мыльницах" [Самодельные машинки без мотора с корпусом из фанеры или пластика. Используются для гонок по участкам с небольшим уклоном. Как правило, участники дети или подростки.], а когда Фанхио пересел с Maserati на Mercedes, Эмерсон сменил 50-кубовый мотор на 125-кубовый. В том же году мир впервые увидел Фанхио плачущим: на Нюрбургринге разбился насмерть его любимый ученик Онофре Маримон. С каменным лицом Фанхио позволил повесить на себя лавровый венок, и, всхлипывая, упал в объятья ненавидимого им Гонзалеса. После того как Ferrari в течение трех лет потеряли в лице Кастеллотти, де Портаго, Муссо и Коллинза четырех первоклассных пилотов, у Фанхио созрел план закончить свою карьеру. В 1958 году он проехал в Реймсе свою последнюю гонку, занял четвертое место и вернулся в Буэнос-Айрес очень богатым человеком. И вместе с Фанхио цирк Гран-при покинули и южноамериканские репортеры. С того времени в нем говорят на английском.

В 1962 году, когда закончилась эра Мосса, началась эпоха Кларка, но чемпионом стал Грэм Хилл, Эмерсон Фиттипальди участвовал в своей первой мотогонке в Сан-Паулу. Одновременно он в качестве механика обслуживал старшего брата, который уже гонялся на картах. "Все называют его "Рато" - крыса, но на португальском это звучит намного приятней", рассказывает жена Эмерсона Мария-Хелена, "потому что у него карманы вечно полны инструментов, он носится по боксам как молния и, если что-то ломается, он у машины всегда первый". В 1963 году, в 17 лет, Эмерсон сам начал ездить на картах. В 1965-м, когда в Формулу 1 ворвались Риндт и Стюарт, он стал чемпионом Сан-Паулу. В 1966, пока Brabham завоевывал в Гран-при победу за победой, он стал чемпионом Бразилии, а в 1967-м, в последний полный сезон Джима Кларка, еще и чемпионом Формулы V.

В то время как в Гран-при Дэн Гарни и Брюс МакЛарен последовали примеру Брэбэма и начали строить собственные машины, Эмерсон уже тоже изготовлял вместе с Уильсоном машины собственного имени: "мини-карты" или "Fitti-V" (изготовлено 25 штук). Инженерный талант Эмерсона дополнили способности Уильсона к ведению бизнеса. Расцвела торговля запасными частями, равно как и фабрика Фиттипальди по производству деревянных рулей, "ее я продал в 1970 году". Между делом он ездил на всем, что попадало в руки: 850 Renault-Dauphine-Gordini, Alpine GT, Alfa GTZ 1300, Karmann-Ghia с мотором Porsche, Volkswagen с двумя моторами, одним впереди, другим сзади - и, наконец, спортпрототип Fittipaldi, построенный на базе Carrera 6.

В 1968 году, когда у Риндта началась нескончаемая серия дефектов в Brabham-Repco, Эмерсон на своем спортпрототипе "лидировал в каждой гонке на длинную дистанцию, но все время ломалась первая передача". К счастью, он продолжал ездить в Формуле V, "где призовые за победу в два раза больше, чем стоит весь мой карт". На эти деньги (и с визитной карточкой Фрэнка Уильямса) в марте 1969 года Фиттипальди полетел в Англию, где Йохен как раз сменил команду, "потому что я больше не мог себе позволить ездить за Brabham за вдвое меньшее количество денег, чем мне платит Lotus". Эмерсону, напротив, "настолько нравится гоняться, что я бы даже сам доплатил".

Ему приходилось вести строгий учет средств: денег хватило только на Merlyn Формулы Ford, "и, если я ее разобью, то придется возвращаться в Бразилию с пустыми руками". Без единой царапины Фиттипальди выиграл уже свою вторую гонку, в Снеттертоне. Совершенно случайно среди зрителей оказался знаменитый Стирлинг Мосс. "На следующий день Мосс примчался в мое бюро и возбужденно заявил: я видел следующего чемпиона - этот Фиттипальди лучший из следующего поколения", рассказал мне могущественный спортивный директор Ford Уолтер Хейс. "А Мосс знал, о чем говорил. Поэтому я решил посмотреть на этого вундеркинда. После следующей гонки я сказал Стирлингу: Ты прав, на этого Фиттипальди можно поставить деньги. Могу поспорить, он станет чемпионом раньше, чем Жаки Икс". Из своих восьми гонок в Формуле Ford Эмерсон выиграл три и каждый раз приходил в первой четверке. Это стало достаточным для того, чтобы в июне 1969 года представить его шефу гоночной школы Джиму Расселу, - который немедленно доверил ему Lotus-Holbay Формулы 3. И снова Эмерсон ударил как молния. Уже первая международная гонка в Брэндс Хэтч стала сенсацией: он лидировал впереди всех звезд, пока не поскользнулся на луже масла. Виселль и Шенкен, один слева, другой справа, в сантиметрах протиснулись мимо. Потом, на полном ходу, они посмотрели друг на друга и провели рукой по забралу "Господи Иесусе, вот это повезло".

Виселль опередил Шенкена на длину колеса, но "Autosport" задал своим читателям вопрос: "Что случится, если однажды Фиттипальди не развернет?". Очень просто: он выиграет восемь из двенадцати гонок - одну из них в Монлери под Парижем 5 октября 1969 года, в исторический день: Йохен Риндт преодолел полосу неудач и после многих лет мучений и сражений получил, наконец, победный лавровый венок.

Шесть недель спустя я сидел рядом с Йохеном в его квартире в Хитцинге [Район Вены], когда он разговаривал с Лондоном. Этот разговор с попавшим в Уоткинс Глене в тяжелую аварию товарищем по команде Грэмом Хиллом через громкоговорители передавали прямо на большую "Вечеринку Lotus с обедом и танцами" Чэпмена. Странный это был праздник: первый пилот, Йохен, отсутствовал из-за своего венского шоу гоночных машин, второй пилот, Грэм, был запакован в гипс и прикован к инвалидному креслу. Зато присутствовал чемпион Формулы 3 - Фиттипальди.