Чтение онлайн

Все перечисленные характерные особенности бразильского сельского хозяйства не оставляют никакого сомнения в том, что оно стояло ни самом низком техническом уровне. Причина такого технического отставания заложена в самой системе колонизации, опиравшейся на малоэффективный труд африканских рабов. Но дело не только в том, что применялся рабский труд. В соседних тропических колониях, не говоря уже о южных штатах США, также работали черные рабы, а между тем уровень производства и в земледелии, и в промышленности был значительно выше. Основным тормозящим фактором являлся тот политический и административный режим, который проводила португальская метрополия по отношению к своей заокеанской колонии. Португалия всегда старалась как бы изолировать Бразилию, держать ее вне соприкосновения с внешним миром, вынуждала ее обходиться только тем, что ей давало королевство, которое и само находилось на низком культурном уровне. Эту насильственную культурную изоляцию, в условиях которой была обречена существовать колония, не стремились возместить хотя бы примитивной формой народного образования в самой колонии. Нельзя назвать образованием то, что давали тощие буквари и те начатки латыни и греческого языка, которым обучали бразильских детей в немногочисленных школах, имевшихся лишь в самых крупных центрах страны, к тому же эти школы были открыты только после 1776 г. Учили в них чему-нибудь и как-нибудь. Учителя по большей части сами были невежественны, труд их оплачивался плохо. Ученики были недисциплинированны, и всякий порядок и организация в этих школах отсутствовали. Естественно поэтому, что в колонии царило полное невежество. Над всем тяготело бездарное администрирование, направленное к обогащению королевской казны и бесчестных бюрократов, присылавшихся метрополией с другой стороны океана.

В тропическом земледелии и в настоящее время почти не существует рационализации производства. Экстенсивная система в земледелии требует вложения значительных капиталов и выполнения крупных предварительных работ. Этого не могло быть в тропиках в период их освоения. Там ставка делалась исключительно на богатство естественных ресурсов новооткрытых земель. Со временем эти ресурсы были исчерпаны, что дало себя почувствовать в Бразилии уже в конце XVIII в.

Низкая производительность бразильского земледелия, которая привела почти к полному бесплодию огромных массивов, была вызвана самой системой экстенсивного земледелия, расточающей естественные богатства, когда не имелось возможности их восстановить или пополнить.

Если нелегко было воспитать и обучить население так, чтобы оно смогло совершенствовать свою производственную технику, то еще труднее было изменить всю колониальную систему; это потребовало бы коренных экономических и социальных реформ.

Таким образом, бразильская экономика вступает в XIX в. при наличии больших внутренних трудностей. В XIX в., после получения политической независимости, Бразилии приходится столкнуться со свободной конкуренцией противников, несравнимо лучше ее подготовленных для всякого рода соперничества. Поражение Бразилии, поскольку ее хозяйство базировалось исключительно на экспортной торговле, не замедлило бы наступить, если бы на помощь Бразилии не пришла сама судьба, явившаяся в виде продукта, которому суждено было сыграть исключительную роль в расцвете бразильского национального хозяйства. Этим продуктом был кофе, оказавшийся самым драгоценным даром, отпущенным Бразилии природой.

Южная оконечность нынешней Бразилии включилась политически и административно в состав последней в конце XVII в., а экономически – лишь во второй половине XVIII в. До этого периода она являлась территорией, яростно, с оружием в руках оспариваемой друг у друга испанцами и португальцами, и, кроме стоянки войск, не знала других видов заселения. До конца XVII в. южные границы Бразилии не только не было четко определены, но их даже не знали и ими не занимались. Здесь расстилались пустынные земли, не представлявшие с хозяйственной точки зрения никакого интереса, и потому никто не позаботился разграничить в этих местах испанские и португальские владения. Воображаемая линия, установленная соглашением в Тордесильясе (1496 г.), должна была проходить приблизительно на уровне острова Санта-Катарина, однако ни одна из иберийских держав не придерживалась ее твердо. В период испанского владычества над Португалией (1580-1640 гг.) этот вопрос, естественно, не представлял практической важности, ибо все принадлежало одному и тому же монарху. Но после реставрации португальский король, чрезвычайно заинтересованный в своей американской колонии (я уже указывал, что она оставалась единственным его заморским владением, имевшим ценность), серьезно занялся вопросов о границах, в особенности в южной части колонии, где португальцы теснее всего соприкасались с испанцами и где поэтому особенно приходилось опасаться столкновений.

В момент разделения королевств действительные границы португальских владений проходили к югу от капитанства Сан-Висенте (позднее провинция Сан-Пауло). В прибрежной полосе они достигали территории, ныне занимаемой штатом Парана. Испанцы, со своей стороны, утвердившись в Буэнос-Айресе на территории Рио-де-ла-Плата, еще не проникли севернее этого пункта, если не считать глубины континента, где они поднимались по течению Параны и Парагвая. Таким образом, между владениями обоих государств образовалась обширная территория к востоку от реки Параны, между Рио-де-ла-Плата на юге и 26-й параллелью на севере, остававшаяся незанятой и пустынной, хотя на нее и совершали постоянные набеги паулистские бандейранты в своей охоте за индейцами.

Инициатива расширения владений за счет этой территории принадлежит португальцам. В 1680 г. экспедиция, выступившая из Рио-де-Жанейро, отправилась водрузить португальский флаг на северный берег Рио-де-ла-Плата, почти напротив Буэнос-Айреса. Так была основана знаменитая колония Сакраменто (ныне уругвайский город Колония), бывшая в течение полутора веков яблоком раздора сначала между португальцами и испанцами, а позднее между бразильцами и аргентинцами.

Эта борьба, вспыхнувшая вскоре после основания колонии, шла с переменным успехом и с постоянным перемещением пограничной линии. Португальцам удалось в конце концов закрепиться в Колонии, уступленной им испанцами по мадридскому договору 1750 г. Локализация конфликтов в столь отдаленном пункте облегчила португальцам освоение территории, расположенной к северу от Колонии и включенной ими в состав Бразилии. Это было осуществлено в начале XVIII в. Помимо войск, предназначенных для защиты новых владений, сюда устремился поток переселенцев из Сан-Пауло, осевших на территории, составляющей ныне штат Рио-Гранде-до-Сул. Только на западе, на восточном берегу реки Уругвай, оставались еще миссии иезуитов испанского происхождения. К началу XIX в. и эта область стала окончательно бразильской.

Экономической базой колонизации крайнего юга явилось скотоводство. Необозримые поля, покрытые сочной травой, были для этого в высшей степени благоприятны. Скот размножался здесь очень быстро. Даже не пользуясь особым уходом и почти предоставленный самому себе, он достиг такой численности, с какой не могла сравняться никакая другая область колонии. Земледелие привилось лишь на небольших участках, расположенных в прибрежной полосе, где в настоящее время находится столица штата Рио-Гранде – город Порто-Алегре, а также в Санта-Катарина – на острове этого названия и на части материка, расположенной против острова.

Так как в этих районах нельзя было разводить сахарный тростник и другие тропические культуры, то для заселения их попытались необычную для Бразилии систему колонизации.

Переселенцев для этих мест приходилось вербовать (переселенцы были необходимы, потому что на эти земли претендовала и Испания) из бедных. и средних слоев португальского населения. Чтобы привлечь сюда колонистов, им предоставляли различные преимущества. Так, переезд через океан оплачивался самим государством, а на месте проводились различные мероприятия для облегчения жизни колонистов и гарантирования им получения средств к существованию. Земля была предварительно разделена на малые парцеллы (если только она не предназначалась в отдельных случаях для крупных хозяйств), которые обеспечивались необходимым оборудованием, семенами, рабочим скотом и т. д., причем для оплаты всего этого колонистам предоставлялась большая рассрочка.

Больше всего вербовалось людей на Азорских островах, где ограниченная территория архипелага не могла прокормить многочисленного населения. Преимущественно выбирались крестьяне, эмигрировавшие целыми семьями, что само по себе было тоже явлением исключительным в колонизации Бразилии. В силу всех этих причин здесь и создались особые формы организации хозяйства, земельная собственность дробилась на множество мелких владений, труд рабов почти не применялся, состав населения был этнически однороден, не было преобладания какой-нибудь одной социальной группы или касты. Это были трудовые общины, подобные которым редко встречались в умеренных зонах Америки, резко отклоняющиеся от норм тропической колонизации и образующие маленький своеобразный островок в Бразилии – стране крупных землевладений, опирающихся на рабский труд. Крупное хозяйственное назначение на юге имели только скотоводческие фазенды, так называемые Эстансии [31] , расположенные в глубине материка.

Экономическое развитие провинции Рио-Гранде-до-Сул тормозилось непрестанными войнами, продолжавшимися вплоть до 1777 г.

Благодаря великолепным природным условиям крупный рогатый скот размножался здесь очень быстро. Скотоводство главным образом и давало возможность вести длительные войны, снабжая мясом сражавшиеся армии. После подписания мира в 1777 г. наступило длительное затишье, нарушенное вновь лишь в первые годы XIX в. В мирный период возникли первые нормально организованные эстансии, причем больше вceгo в пограничной области, где вследствие частых войн сконцентрировалось большинство населения, вначале состоявшего почти исключительно из военных. Правительство очень охотно и щедро наделяло землей всех, кто изъявлял готовность поселиться в этой пограничной зоне: португальское владычество до того времени опиралось здесь исключительно на военную силу. Однако вскоре пришлось ограничить размеры предоставляемых земельных участков (3 лиги, или 18 км2, на каждого концессионера). Тем не менее образовывались чудовищные по величине частные землевладения. Один современник писал по этому поводу: «Человек, пользовавшийся покровительством правительства, мог часть земель записать на собственное имя, часть – на имя старшего сына, а другие части – на имена своих детей, еще находившихся в колыбели, и, таким образом, вступить в обладание огромными земельными участками». Повторилось то же самое, что в предыдущем веке практиковалось в северо-восточной части страны и имело такие губительные последствия – сосредоточение всего земельного фонда капитанства в руках немногих владельцев. Но несмотря на все эти отрицательные явления, скотоводство развивалось, крепло и вступало в период процветания.

Главным продуктом, в большом количестве предназначавшимся на экспорт, вначале были кожи. Мясо не имело большого значения, так как для него не находилось достаточно потребителей; скудное местное население и малый рынок в Санта-Катарине не могли поглотить обилие мяса, приносимого гигантскими стадами. Экспорт же живого скота посредством перегона стад практиковался до самого начала XIX в. в размерах, не превышавших в год 10-12 тыс. голов, отправляемых в Санта-Катари- ну и Каритибу. Большая часть скота забивалась на месте с целью получения кож, мясо же выбрасывалось. До конца XVIII в. кожи составляли главный предмет экспорта капитанства. Строгой организованности в выгоне скота на пастбища не существовало, и животные бродили в полудиком состоянии, представленные самим себе. Можно сказать, что их не столько выращивали, сколько на них «охотились». Хозяином животного оказывался тот, на чьей земле оно паслось.