Чтение онлайн

Наконец в июне 1828 г., после годового перерыва, получено письмо из столицы провинции Матто-Гроссо города Куябб, расположенного в самом сердце Южной Америки, куда Г. И. Лангсдорф прибыл во главе хорошо снаряженной экспедиции. К письму приложены были каталоги предметов и ящиков, оправленных еще в 1826 г. и не пришедших тогда по назначению, тетрадь астрономических, метеорологических и географических наблюдений участника экспедиции Н. Рубцова. Написана она по-русски и озаглавлена «Астрономические обсервации». Наконец рисунки, сделанные во время путешествия с июня 1826 г. по январь 1827 г., изображавшие птиц, шкурки которых вошли в коллекцию. Конференция постановила благодарить Г. И. Лангсдорфа и напечатать выдержки из письма его в академической газете, как «достойные привлечь внимание публики». Оригинала письма я не нашел в Архиве, но мне удалось отыскать письмо в напечатанном виде на немецком языке в «St. Petergurgische Zeitung», № 52, Freitag den 29-ten Junil, 1828. Оно является единственным, что было вообще напечатано в России о большой экспедиции, сделанной внутрь Южной Америки, и, исходя от самого главного, является весьма ценным источником сведения. Привожу полностью напечатанную выдержку в русском переводе:

«Извлечение из письма г-на фон Лангсдорфа к Конференции Императорской Академии наук в С.-Петербурге.

Куяба, столица провинции Матту-Гроссу.

2 апреля 1827.

«В моем последнем отчете я извещал о посылке зоологических предметов и об открытии корня Chiococca (caunca), как quasi specificum при лечении водянок и болезней лимфатической системы. С тех пор я имел приятное удовлетворение многократно испытать необычайную действительность этого лечебного корня.

22 июня прошлого года я отплыл в сопровождении многочисленной свиты из Порт Фелис в провинции Сан-Пауло на реке Тиэтэ. Мы оставили населенную и цивилизованную часть этой провинции и следовали течению реки, опасной обилием водопадов, до ее впадения в громадную Парана. Несколько дней мы спускались по течению этой значительной реки дол устья Рио Пардо, затем поднимались по этой последней до ее истоков настолько, насколько она с притоками доступна для судоходства. Эта река берет начало на высокой горной цепи, пересекающей Бразилию с севера на юг и посылающей свои воды на восток в Парана, а на запад – в Парагвай. На этом нагорье, вблизи водораздела лежит поселение Camapuan, на много сотен легв во все стороны уединенное от других. Здесь путешественники за чудовищные цены выменивают на соль, железо, порох и дробь. Съестные припасы и перевозят через горы челны по суше на расстоянии двух с половиной легв, нагрузив их на уродливые двуколки, запряженные 7 парами волов.

22 ноября около полудня мы продолжали наше речное путешествие. Сначала ехали по быстрому и богатому водопадами лесному ручью Коши, 3 декабря вступили в реку Такуари и 12-го достигла места впадения этой речки в большую и знаменитую с давних времен реку Парагвай.

До сих пор вниз по реке путешествие было быстро и до известной степени удобно, но отсюда оно стало трудным, неприятным и медленным вверх по рекам Парагвай, Сан-Лорэнсу и Куяба.

Подошло дождливое время года и противопоставило нашему продвижению вперед величайшие трудности, ввиду очень сильного течения в реках. Неисчислимое множество москитов покрывало нас, голых гребцов и лодки, и окружало нас. Как облако. На низких, затопленных берегах едва можно было найти сухое место для привала, и оно оказывалось, как всякое дерево и куст (в Pantanaes), покрытым миллионами муравьев, так что нельзя было найти средства защититься от проклятых толп насекомых-мучителей ни в воздухе, ни на земле. Всякий жизни стал не рад. Едва можно было донести до рта пару ложек сухих бобов с салом (наша единственная обычная и ежедневная еда) без того, чтобы не набрать в нее москитов, а о глотке свежей воды нечего было и думать. Вода медленно текущего Парагвая была перегружена всевозможными посторонними веществами: красною глиною, гниющими листьями и корнями, разлагающимися рыбами и воняющею мускусом мочею сотен крокодилов (Crocodilus palpebrosus Cuor); она была покрыта отвратительной накипью, на которую противно было смотреть, и почти вовсе не годна для питья. При этом атмосферная теплота в тени обычно от + 26° до +29°. Температура воды почти неизменно днем и ночью +24°. при такой постоянной непрерывной жаре, с томительной жаждой освежиться, под преследованиями и пыткою туч комаров, мокрым от беспрестанного потения, нам невозможно было достать свежего питья и нечего было и думать о напряженных и серьезных занятиях. Наконец, после опасного, тяжелого и трудного путешествия, длившегося 7 месяцев и 8 дней, в конце января 1827 г. мы достигли главного города провинции Матто Гроссо – Куяба, на судоходной большой реке [49] того же имени.

Из прилагаемого списка зоологических предметов Высокая Конференция Академии наук увидит значительный прирост, который получит от этого путешествия Кабинет естественной истории, причем я ни на минуту не упускал из вида желания его превосходительства – нашего отличного и достойного г-на президента «насколько возможно пополнить собрание млекопитающих», и в то же время старался удовлетворить желанию моего уважаемого г-на коллеги Пандера и добыть черепа и скелеты замечательных животных; так что Академический музей будут украшать многие уники, например скелет Parra Chavaria Linn, дублет Dicholophus cristatus III. и др.

Ботаник Ридель работал для науки очень усердно и с очень большим успехом; он добыл замечательное собрание редких растений и семян, которое он будет постепенно присоединять, согласно назначению, к коллекции Ботанического сада в С.-Петербурге.

Н. Рубцов продолжал с прилежанием свои астрономические, метеорологические и географические наблюдения, которые я при сем прилагаю для объяснения карт

Художник Адриано Тонэй нарисовал с умением и со вкусом много замечательных видов и редких предметов естественной истории; из рисунков составилось интересное собрание.

Ввиду того, что усовершенствование естественное истории человека особенно близко моему сердцу, я особенно настаивал на том, чтобы художники экспедиции изготовили точные портреты всех индейских племен, которых наблюдать мне представился случай. Уже теперь я имею удовольствие обладать очень поучительными портретами наций Cayapys, Guyanas, Schamicocos, Bororys и Chiquitos, из сравнения которых всякий непредубежденный человек легко склонится к тому, чтобы произвести все эти нации от монгольской расы [50] . Я льщу себе надеждой, что это собрание портретов всех бразильских наций после окончания моего еще очень длинного путешествия возбудит необычайный интерес.

Кроме того, я старался собирать записи языков и все, что относится к языкам индейцам (со времен иезуитов), и, думаю, этим смогу оказать наукам существенную услугу.

Да будет мне позволено в то же время заметить, что я во время путешествия, о котором идет речь, Тиэтэ, Парана, Рио Пардо, Камапуан, Коши, Такуари, Парагвая, Сан-Лоурэнсо и Куяба особенно занимался ихтологией, описал и зарисовал больше пятидесяти новых пресноводных или речных рыб. В будущем я с особым вниманием предполагаю заниматься этою частью естественной истории, оставшейся в пренебрежении у большинства натуралистов, путешествовавших в Бразилии. Льщу себя надеждой, что общий результат экспедиции, начатой при столь благоприятных ауспициях и под защитою покровительствующего наукам монарха и министров, будет соответствовать ожиданиям и великодушию покровителей.

Мне следовало бы уже выше упомянуть, что в продолжение путешествия я занимался наблюдениями наклонения и колебаний магнитной стрелки. При этом опыте я пользовался методом, который, до получения более верных сведений, должен назвать английским, так как я научился ему у ученого английского морехода М. Оуэна. Он состоит в том, что прежде всего устанавливается по уровню в горизонтальной плоскости «инклинаториум», затем южный полюс иглы «инклинаториума», с помощью другого южного полюса опускают до 75%, и тогда наблюдают колебания иглы, пока она не остановится. Наблюдения производятся точно и тщательно, но я предоставляю физикам, превосходящим меня познаниями, строить на их основании гипотезы и выводить из них следствия – это уже не входит в план моего путешествия.

Наконец, я пользуюсь случаем послать Высокой Конференции Академии наук описания орнитологических предметов, собранных с июня 1826 по январь 1827 г., вместе с несколькими рисунками и т. п. Оригиналы находятся отчасти в прежних, отчасти в посылаемых теперь отсюда пакетах, о которых упоминалось выше, а те немногие, которые должны были остаться из-за недостатка места или по другим обстоятельствам, последуют вместе с ближайшими посылками коллекций».

Читая это письмо, всякий дорожащий успехами науки пожалеет, что широко задуманный им блестяще начатый план многостороннего исследования природы и населения девственных областей тропической Америки потерпел крушение.

Письмо из Куяба было последним письмом Г. И. Лангсдорфа. Из сообщений спутника его Флоранса нам известно, что по отъезде из Куяба, во время путешествия по Рио Тапажес, неутомимый исследователь, которому в это время было 54 года, заболел очень острой формой малярии, отразившейся на нервной системе потерей памяти и другими нарушениями душевной деятельности, – это случилось в июне 1828 г. Дальнейшее выполнение плана путешествия, охватывавшего Гвиану, разумеется, оказалось невозможным до выздоровления главы экспедиции, и она вернулась в 1829 г. в Рио-де-Жанейро. Ящики с коллекциями были доставлены в Петербург, сюда же прибыли рисунки художников и тетрадки вычислений Рубцова, но рукописи самого Г. И. Лангсдорфа, которые как записи языков индейцев и заметки об их обычаях представили бы и теперь чрезвычайно важный материал, – пропали. Вероятно, больной не захотел расстаться с ними. По советам врачей он поехал в 1830 г. в Европу на излечение. Физически он скоро совсем поправился и поселился во Фрейбурге, но душевные силы уже никогда не возвращались к нему. В 1831 г. Г. И. Лангсдорф был уволен в отставку от Академии с сохранением пенсии, которую Академия продолжала ему выплачивать до самой смерти. Умер он в том же Фрейбурге (Брейсгау) 29 июня 1852 г. в возрасте 78 лет. Последняя напечатанная им работа датирована 1827 г.; это «Kurze Bemerkungen uber die Anwendung und Wirkung der Gaincawurzeb. Rio-de-Janeiro, 1827.