Чтение онлайн

недостаточных граждан, нуждавшихся в пособіи, но непросивших о нем, оказали

им помощь и обеіцали постоянно заботиться об их участи. Жители Петрозаводска

отпраздновали, в 1802 году, день Ангела Государя учрежденіем народнаго

училища, сиротскаго дома, больницы и богадельни. Жители прочих городов

олонецкой губерніи приняли живое участіе в этом деле: губернскіе чиновники

пожертвовали единовременно 1,000 рублей; городское общество Петрозаводска

— ежегодно 800; Каргополя, Вытегры и Олонца —по 500; прочія — по 100 рублей

(21). В 1804 году, смольяне встретили сей-же день учрежденіем сиротскаго дома,

собрав на содержаніе его более полуторы тысячи рублей; тогда-же отставной

маіор Барышников, известный своею щедростью на пользу просвещенія и

благотворительности, пожертвовал на богоугодныя и воспитательныя заведенія

6,000 рублей (22).

В 1805 году, на пожаре в Муроме, у купеческой вдовы Ирины Зварыкиной, сгорел

дом со всем ея имуществом. Только лишь небольшой узелок с жемчугом удалось

спасти ей, да и тот потеряла она, подавая помощь другим несчастным. Отправясь

искать пристанище в другую часть города, она нашла узелок, похожій на тот,

который принадлежал ей, но заключавши в себе несравненно более ценное

жемчужное ожерелье. Первым долгом безкорыстной Зварыкиной было —

возвратиться на пожарище и отыскать владельца потерянной- вещи. За тем —

лишась совершенно средств к жизни, она была принуждена просить

17*

260

милостыню. Но испытаніе ея продолжалось недолго. По докладе Государю

министра юстицш, князя Лопухина, о поступке Зварыкиной, повелено выдать ей

тысячу рублей (23).

И полудикія племена, подвластныя Россіи, занесли не один подвиг в летописи

благотворительности. Буряты, в верхнеудинском уезде (иркутской губерніи), дали,

вновь поееленным, забаикальским колонистам 630 штук рогатаго скота и 350 пуд

ржи для посева. Обер-тайша (старшина) бурятскій Галсан-Марадаев, вместе с

другими иркутскими гражданами, пожертвовал в пользу сих-же колонистов

значительное количество хлеба, скота и прочих необходимейших потребностей. В

иркутском уезде, бурятскіе обер-тайши внесли в приказ общественнаго призренія,

для раздачи неимуіщш, тысячу рублей. В березовском уезде (тобольской губерніи)

богатый самоед раздал своим землякам, питавшимся исключительно охотою и

рыбною ловлею, и терпевшим, от неудачи этих промыслов в 1805 году, крайнюю

нужду, 400 оленей, на сумму до двух тысяч рублей (24).

Благотворительность общественная и частных лиц не ограничивалась

удовлетвореніем вещественных потребностей меньшей братіи. Многіе, сочувствуя

видам правительства, доставляли крепостным людям драгоценный дар свободы.

Крестьянин, уроженец московской губерніи, Логинов, принадлежавшій помещику

Еропкину, с самаго детства выказал способности к музыке, и пріехав в Петербург,

усовершенствовал свой талант в игре на скрипке. Находясь в столице, он

сделался известным князю Платону Зубову, страстному любителю музыки,

который приглашал

__ 261

его на свои концерты, и наконец, купив у Еропкина за 12,000 рублей небольшую

деревню, к которой был приписан Логинов, устроил концерт в его пользу, и при

входе, выесто билета, вручил кассиру отпускную даровитаго артиста.

Одному из лучших воспитанников Академіи Художеств, Александрову, три года

сряду, единогласно была присуждаема, по портретной и исторической живописи,

большая золотая медаль; но даровитый художник, будучи- крепостным, не мог, на

основаніи устава академіи, получить ни этой почетной награды, ни соединенных с

нею преимуществ — патента на чин и командировки за границу на казенный счет.

Наконец, великодушный покровитель художеств, граф Александр Сергеевич

Строганов, приняв участіе в судьбе талантливаго юноши, исходатайствовал ему

отпускную от его господина, графа Шереметева. Вместе с свободою, Александров

получил все три медали, шпагу и иатент на чин, и вскоре затем был отправлен на

три года в Италію.

Подобно тому, крепостной человек князя Хованскаго, Серебряков, оказавшій

необыкновенный способности по части счетоводства, был отпущен на волю со

всем своим семейством.

Крепостной латыш Вилліамс, изучив в юности ремесло отца своего слесаря,

возымел страстное желаніе учиться математике; но как на латышском языке не

было ни одной математической книги, то надлежало Билліамсу, прежде всего,

изучить немецкій язык. Такое дело было для него очень трудно: никто из его

родных не знал понемецки, и бедный труженик был принужден учиться сам, без

посторонней помощи и без всяких руководства Купив немецкую Библію, он

262

стал разбирать ее по складам сравнительно с латышскою, и таким образоя,

после нескольких лет усидчиваго труда, добился до того, что мог читать и

несколько понимать из прочитаннаго понемецки. В это время пріехал на

родину Вилліаыса землемер, которому он был придан в качестве

помощника. Узнав от землемера о существованіи латышскаго лексикона,

Вилліамс пріобрел эту драгоценную для него книгу, стал заниматься еще

прилежнее прежняго и сделал такіе успехи в немецком языке, что мог

понимать математическіе учебники. К сожаленію, не кому было руководить

его, и по тому он учился без всякаго плана, что затрудняло его занятія, так

наприм. он изучал тригонометрію прежде геометріи и т. п. Вместе с тем,

Вилліамс образовал себя и по другим предметам: семейство его господина

и жившій в помещичьем доме учитель приняли в том участіе, снабжая его