Чтение онлайн

военными подвигами, а Рейнье, считавшій себя обиженным в сравненіи с своими

сверстниками — маршалами, исполнял неохотно их распоряженія, и к тому-же, по

свидетельству самаго Наполеона, генералу Рейнье, при всех похвальных его

качествах, недоставало счастья.

Наследный принц, готовясь открыть действія, пригласил 5 (17) августа на

совещаніе Бюлова и желал знать его мненіе. По словам принца „в этой войне,

преимущественно касающейся Пруссіи, первый голос принадлежал прусскому

военачальнику". Как в первую кампанію 1813 года и без того уже скудная

Бранденбургія была крайне истощена постоем войск, то Бюлов и прочіе прусскіе

генералы желали неотлагательно идти в Саксонію; шведскіе генералы Адлекрейц

и Лёвенгельм изъявили согласіе на это предположеніе; но Наследный принц

отвечал на-отрез, что командуя арміей, немогшею состязаться с превосходными

силами непріятеля, он считает наступленіе опасным (31). Е\це до принятія

начальства, принц возбудил неудовольствіе против себя прусских военных людей,

порицая действія даровитаго, опытнаго Бюлова и относясь неуважительно о

прусских ландверах. По мненію принца, надлежало оставаться на месте впереди

Берлина и ограничиться высылкою легких отрядов для разведанія о непріятеле,

чтб и было исполнено, а между тем главныя силы Северной арміи были

растянуты на значительном пространств. Непріятель, пользуясь тем, опрокинул

передовые прусскіе отряды, и овладев теснинами на пути к Берлину,

расположился, в ночи с 10-го на 11-е

154

(с 22-го на 23-е) августа, между Тыровым и Юнсдорфом, в разстояніи не более

трех милей (двадцати верст) от прусской столицы. Тогда-же дивизія Жерара

подошла к Цизару (32).

Появленіе непріятельской арміи в неболыпом переходе от Берлина

распространило ужас во всей окрестной стране. Наследный принц, опять призвав

к себе корпусных командиров, несколько раз повторил, что готов дать сраженіе, но

изъявлял сомненіе в уснехе боя, при ненадежном составе арміи и значительном

числе ландверов еще никогда не бывших в деле, говорил о вероятности прибытія

самаго Наполеона с огромными силами и выразил намереніе пожертвовать

Берлином, отступив за Шпрее. Когда-же Бюлов сказал, что ни в каком случае не

должно уступать Берлина без боя, Наследный принц отвечал: „да что-же такое

Берлин? Город!"—„Позвольте мне Ваше Высоч. заметить — сказал Бюлов — что

для нас Берлин есть столица государства, и что я и войска мои готовы скорее все

пасть с оружіем в руках, нежели отдать Берлин без боя". Увлеченный общим

порывом, принц сказал, что он сам убежден в необходимости принять сраженіе, и

что он предполагал отступить только тогда, когда прибыл-бы Наполеон с

главными силами непріятельской арміи(33).

Утром 11 (23) августа, Северная армія была расположена следующим образом:

русскій корпус Винцингероде стоял у Гютергоца; шведскій, Стедингка, у

Гюльсдорфа; Бюлов у Гейнередорфа, Тауонцин у Бланкенфельда; отряд

Гиршфельда перешел к Саармюнде ; отряд Вобезера к Бухгольцу, отряд

Чернышева находился у Трейенбрицена и выслал сильныя нартіи в тыл

непріятелю.

155

Вообще—Союзныя войска были сосредоточены более нежели прежде, но

главныя силы принца занимали линію в пятнадцать верст, от Гютергоца до

Бланкенфельда, и подвергались обходу с обоих флангов. Местность, ими

занятая, не представляла никаких выгод в оборонительном отношеніи; оставалось

выждать, пока непріятель выйдет из гроссъбееренскаго леса, и атаковать его

прежде, нежели он мог развернуть свои силы. Время проходило, а все еще не

было сделано никаких общих распоряженій, и даже Бюлов и Тауэнцин получили

приказаніе: „отойти к Берлину, если не будут атакованы непріятелем». Но

Тауэнцин, желая дать отдых своему утомленному корпусу, остался у

Бланкенфельда и вступил в бой с наступавшими против него французскими

войсками (34).

11 (28) августа, Удино, по всей вероятности, имея в виду отвлечь вниманіе

Союзников к их левому крылу, и потом повести решительное нападеніе на центр и

правое крыло, выслал корпус Бертрана к Бланкенфельду; прочія-же войска

двинулись позже: 7-й корпус генерала Рейнье к Гросс-Беерену, а 12-й, самаго

Удино, и кавалерія Арриги к Аренсдорфу. Французскія колонны, разобщенныя

болотами и лесами, на пространстве пятнадцати верст, не могли сохранять между

собою надлежащую связь и подвергались пораженію но частям.

Войска Бертрана, далеко опередив прочія две колонны, атаковали Пруссаков у

Бланкенфельда. В этот день, Тауэнцин имел под ружьем всего двенадцать тысяч

человек, из коих большая часть состояла из необученных новобранцев. У

Бертрана было до двадцати тысяч человек, но он не воспользовался

превосходством в силах, действовал вяло и в два часа по полудни отступил,

156

без всякой побудительной причины, к Юнсдорфу. Между тем Бюлов, не будучи

атакован и слыша канонаду греиевшую у Бланкенфельда, решился идти в помощь

Тауэнцину, донес о том принцу и выступид к Дидерсдорфу, но прибыв туда, узнал

об отступленіи Бертрана и отошел обратно к Гейнерсдорфу.

Рейнье, с 7-м корпусом, также в числе двадцати тысяч человек, снялся с ночлега

у Витштока уже в полдень, и пройдя с небольшим семь' верст, по весьма дурной

дороге, под дождем, прибыл к выходу из гросс-бееренскаго леса в четвертом

часу; обозы всего корпуса, тянувшісся за двумя дивизіями шедшими в голове

колонны, весьма затрудняли движете следовавшей за ними пехоты; кавалерія

пробиралась по сторонам. Сам Удинб оставался в Требине, полагая, что в тот

день еще не будет решительной встречи. Левая колонна получила приказаніе

наступать на-равне с среднею, но опоздав, не могла содействовать Саксонцам.