Чтение онлайн

Нет силы, способной сплотить крепче единой религии. А почитание цезаря уже было под рукой. Ни одна из местных вер, ни одна вера предков не могла даже надеяться стать вселенской – но Рим был именно вселенским, и почитание цезаря стало краеугольным камнем имперской политики. Оно было сознательно организовано в каждой провинции империи, и храмы богу-императору строились повсюду.

Мало-помалу люди в империи начинали верить в то, что любая приверженность, противоречившая верности императору и империи, лишь рушила порядок. А почитание иного Господа открывало врата для хаоса.

Император Деций (249–251) сделал еще один важный шаг, приведший к гонениям. Почитание цезаря стало повсеместным и обязательным для каждого народа и племени в империи, за исключением лишь иудеев. В определенный день года каждый римский гражданин должен был прийти в храм цезаря, воскурить там щепотку фимиама, произнести «Цезарь есть Господь» и получить подтверждающий документ. Да, вот так все было просто. Прийти в храм, сжечь щепотку, признать цезаря Господом, и любой мог спокойно идти и поклоняться любому богу, какому желал – конечно, в рамках общественных приличий и порядка.

Итак, почитание цезаря прежде всего служило проверкой политической лояльности и добропорядочности граждан. Стоило кому-либо отказаться от церемонии, и он немедленно получал клеймо предателя и революционера. И возвеличивание императора создало христианам проблему. Они исправно молились за властителя на общих встречах – но не стали бы возносить молитвы за него ни в одиночестве, ни публично.

Ученые исследовали римские монеты и обнаружили поразительную схожесть тех похвал, какие христиане возносили в почитании Христа, с лестью, которую римские граждане адресовали правящему императору. Монеты прославляли благословения, которые, как ожидалось, должен был принести в мир каждый император, наследующий престол, и объявляли о воцарении так: «Хвала тебе, Владыка земного мира, несокрушимый, держава, слава и честь, благословенный и великий; достоин Ты унаследовать царство».

Любой путник, доведись ему посетить Рим в III веке, увидел бы, что и на форуме при восшествии императора на престол, и в катакомбах на торжествах в честь явления Христа звучат одни и те же слова. Как мог христианин мириться с этим?

Кто был достоин взойти на престол вселенной и править ходом истории – цезарь или Христос?

Так христианское богопочитание и культ цезаря столкнулись лоб в лоб. Ни один христианин никогда бы не произнес: «Цезарь есть Господь». Для христиан Господом был Иисус Христос, и только. Римлянам христиане казались совершенно нетерпимыми и до безумия упертыми. И хуже того, христиане откровенно признавали свою неверность гражданским порядкам. Ну что им стоило просто спалить щепотку фимиама и сказать, так, для проформы: «Цезарь есть Господь»? Поклонялись бы потом Христу сколько душе угодно! Но христиане не шли на компромисс. И потому Рим считал их группой потенциальных революционеров, угрожавших самому существованию империи.

В одном Рим был прав: многие христиане считали этот конфликт верности космической борьбой. То, как христиане воспринимали культ императора в Малой Азии к концу I века, отражено в Новом Завете – в Откровении Иоанна Богослова. Иоанн возводит угнетение верующих к самому дьяволу, великому красному дракону, ведущему войну против святых через двух посредников, зверей из тринадцатой главы Книги Откровения. Первый – это зверь из моря (или бездны), имперская власть. Второй – зверь из земли (лжепророк), или поклонение императору.

И чем же христиане защищались от нападений Рима? Они победили дракона, говорит Иоанн, «кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр 12:11).

Рекомендации к дальнейшему прочтению

Davidson, Ivor J. The Birth of the Church: From Jesus to Constantine, AD 30–312, Baker History of the Church. Vol. 1. Grand Rapids: Baker, 2004.

*Ferguson, Everett. Church History, Volume 1: From Christ to Pre-Reformation. Grand Rapids: Zondervan, 2005.

Frend, W. H. C. Martyrdom and Persecution in the Early Church. New York: New York University Press, 1967.

Grant, Robert M. Augustus to Constantine. New York: Harper and Row, 1970.

–. The Sword and the Cross. New York: Macmillan, 1955.

Middleton, Paul. Radical Martyrdom and Cosmic Conflict in Early Christianity. London: T&T Clark, 2006.

Махатма Ганди, высокочтимый лидер независимой Индии, однажды сказал: «Исторический Иисус меня никогда не интересовал. И даже если кто-то докажет, что человек по имени Иисус никогда не жил и что все, о чем повествуют Евангелия – всего лишь вымысел, плод писательского воображения, мне все равно, ибо для меня Нагорная проповедь навсегда останется истинной».

Ганди был великим человеком. Но он не был христианином – и никогда себя таковым не объявлял. Впрочем, многие из тех, кто открыто признает себя христианами, относятся к христианству точно так же, как Ганди, и пытаются отделить то, что говорил Иисус, от того, кем он был. Они хотят оставить без внимания доктрину о сверхъестественном Иисусе и возвеличить его этические учения. Верования исторического христианства их смущают; им легче делать акцент на христианском поведении.

В ранние эпохи верующие считали подобный шаг предательством веры. Евангелие, говорили они, это благая весть о явлении Христа и о его свершениях. Верили они просто. Как жить, чего желать, во что верить? Прежде всего – признать Христа Господом и Спасителем. Ранние Церкви понимали это столь ясно, что сделали веру в то, кем был Иисус, проверкой на истинность христианства.

Многие христиане осознали: пусть у христианства и были внешние враги, грозившие погибелью – как это явил конфликт с поклонением императору, – но более коварная и не менее страшная опасность шла изнутри, из мира идей. Сумей кто подорвать христианскую веру «иным Евангелием», и ее животворная сила была бы утрачена.

Кафолическое христианство было и вселенским, в отличие от местных вер, и ортодоксальным, в отличие от ересей. Мы уже поняли, как христианская вера распространилась по всей Римской империи и за ее пределы и почему имперские власти преследовали христиан. Теперь настало время пристальнее взглянуть на слово ортодоксия, «правильное учение». Во что верили ранние христиане? И почему настаивали на том, что только эти верования правильны?

В наше время многие христиане предпочитают не обсуждать главные доктрины христианства. Они не уверены в том, будто идеи, имеющие отношение к религии, так уж сильно важны. «Я люблю цветы, но ненавижу ботанику, – сказал однажды один неведомый священник, – вот и религию я люблю, а богословие ненавижу». Это широко распространенное отношение часто проистекает из вполне достойных причин. Теология порой скучна, а порой, что много хуже, безжалостна и жестока. Но отсутствие богословия – это не ответ плохому богословию, по крайней мере, в христианстве. Ответом ему должно стать хорошее богословие. Бог дал нам разум – и Он явно ждет, что мы будем размышлять о Его истине.