Чтение онлайн

До нас дошло наглядное доказательство, демонстрирующее распространение пьянства среди населения.

Нюрнбергская колымага. В Нюрнберге в ночное время перед дверями наиболее посещаемых кабаков всегда готовили колымагу, которая была собственностью мэрии. Она направлялась к кабакам по решению мэрии, чтобы городские служащие загружали в нее и отвозили напившихся до потери сознания горожан. "Правильно, — кивнет с одобрением читатель. — Если порядочные горожане напились так, что не могли стоять на ногах, они и заслуживают того, чтобы освобождаться от винных паров в тюремной камере". Не совсем так. Колымага, собственно говоря, должна была уберечь выпивших горожан от валяния в грязи и помешать торопившимся утром на занятия школярам увидеть это неприглядное зрелище. Служащие бережно укладывали опьяневшего мужчину в колымагу, доставляли до дома и передавали ожидавшей его дома супруге [211] .

Знать пила, конечно, не в кабаках, а дома. Поэтому не городские служащие загружали их в колымагу, а собственные лакеи или пажи волокли их в их покои.

Одним из самых известных выпивох XVI века был кавалер Швейнихен. В его доме всегда было не только вино, но и чернила, которыми он старался запечатлеть все события своей жизни. Он писал простыми словами, его откровенный дневник знакомит современного читателя с интереснейшими данными. Одно из событий 1576 года произошло при дворе маркграфа Иоанна в Нассау. Кавалер попал туда в качестве гостя, и его первым деянием стало то, что за ужином он напоил до беспамятства всех придворных маркграфа. Маркграф решил отплатить за позор и на следующий день за обедом произнес тост за здоровье кавалера, передав тому так называемый гостевой кубок, который по традиции гость должен был выпить. Все это хорошо, но в качестве гостевого кубка в этот раз была огромная чаша емкостью три кварты, т. е. около трех с половиной литров. Кавалер Швейнихен встал, собрался с духом и одним махом влил в себя это огромное количество гостевого нектара. Желудок у него не лопнул от этого, более того, разошедшийся кавалер произнес тост за здоровье гофмаршала и во второй раз также до дна опустошил чашу. Гофмаршал должен был повторить вслед за кавалером этот поступок, но он был не в состоянии одним махом опорожнить огромный сосуд и выпил его отдельными глотками. В наказание ему надо было еще раз выпить три с половиной литра вина. Но этого гофмаршал уже не смог перенести, совершенно опьянев, он свалился со стула, и пажи отнесли его в его комнату.

Кавалер Швейнихен принес известность не только своему имени, но и своему гербу, на котором на щите был изображен дикий кабан.

Еще один относящийся к тому времени дневник, домашняя хроника графов Циммерн, откровенно говорит, что в то время пили все, пили по всем случаям и пили много. Пили на свадьбах, на похоронах, пили в честь заключения договора, пили перед судебным заседанием. Пили и после заседания, причем прямо на месте пропивался штраф. Осужденный с удовольствием платил, потому что так он мог выпить вместе с судьями.

Пили в камере пыток. В XVII веке случилось так, что город Брауншвейг не поделил чего-то с герцогом. Знатных горожан за это обвинили в бунте, отдали под суд и начали пытать. Во время пыток члены суда постоянно пили, к тому же настолько неумеренно, что некоторые из них, совершенно опьянев, падали на стол и засыпали. Бывало, что такой пьяный судья просыпался от криков жертв и бросал палачу: "Продолжайте, мастер, продолжайте, так ему, мошеннику, изменнику!" А потом вновь валился на стол и продолжал спать. Палач был так же пьян, как и члены суда [212] .

Скандальных размеров пьянство считал чрезмерным и Мартин Лютер. В 1527 году он оказался на пиру рядом с люнебургским герцогом Эрвином. Пир проходил в Торгау. Речь зашла о неумеренном пьянстве. Лютер обратился к герцогу:

–  Примером в этом отношении должна была бы служить знать!

–  Конечно, конечно, — поддержал его герцог. — Ведь если бы мы не служили примером, в Германии и не пили бы столько [213] .

Какой же пример показывала знать?

Гордостью известных винных подвалов были большие бочки [214] . Большая бейдельбергская бочка имела длину 11 метров, диаметр 8 метров, в нее вмещалось 99 тысяч литров вина. Бондари не сделали ее стотысячелитровой, потому что в то время считали в ако (один ако равен примерно половине гектолитра), и тогда в бочку вошло бы 2040 ако. Бочка напоминает нарядную галеру, она украшена скульптурами, резьбой по дереву. На ее верхнюю часть можно подняться по лестнице, там есть надстройка типа балкона, на ней часто устраивали пиры.

Барон Пельнитц в своих мемуарах рассказывает, что, когда в 1719 году он посетил двор пфальцского курфюрста, ему была оказана великая честь: курфюрст пригласил его осмотреть большую бочку, причем в церемонию осмотра, естественно, была включена и праздничная выпивка.

Осмотр начался с торжественного парада. Впереди шли трубачи, за ними придворные, замыкал шествие сам курфюрст с придворными дамами его дочери. После того, как они разместились на бочке, курфюрст произнес тост за здоровье Пельнитца и вручил ему немилосердных размеров кубок, предназначенный специально для гостей. Перед этим курфюрст, как этого можно было ожидать от такого владыки, сам выпил полный кубок и распорядился наполнить его вновь. Очередь теперь была за бароном, который попросил разрешения на то, чтобы выпить кубок не одним махом, а мелкими глотками, ссылаясь на то, что он здесь гость. Курфюрст милостиво разрешил это, пусть пьет глотками, раз он такой хилый. После этого барон начал мошенничать. Когда в разгар пира на него переставали обращать внимание, он выплескивал содержимое кубка рядом с бочкой. Остаток на дне он выпивал и гордо демонстрировал, что он выпил все до дна.

Но и мошенничество не помогло ему. Принцесса и ее придворные дамы прибегли к известному приему: они произносили тосты в честь присутствовавших господ, в том числе и барона Пельнитца. Но если сами дамы делали при этом только небольшой глоток из кубка, господам надо было выпивать содержимое его до дна. Несчастный барон почувствовал, что силы его на исходе. Он незаметно спустился с бочки и хотел выскользнуть через дверь винного погреба. Но он не знал, что курфюрст на такие случаи принимал предупредительные меры. В дверях стояли два рослых гвардейца, они скрестили перед бароном свое оружие и скомандовали ему: "Хальт!" Барон, как он описывает, постарался объяснить им, что у него есть причины личного характера на то, чтобы удалиться, но два солдата не обращали на его слова никакого внимания. Приказ есть приказ! Несчастный был вынужден пробраться назад, в погреб, но, чтобы уберечь себя от новых порций вина, он спрятался за бочку, за груду старых досок.

Не помогло и это. Курфюрст начал искать своего гостя, и так как его нигде не было видно, он распорядился найти его и доставить живым или мертвым. Начались поиски Пельнитца, и один глазастый паж обнаружил его за досками. Барона притащили к курфюрсту, чтобы тот произнес приговор. Пельнитц решил обратить все в шутку и, ссылаясь на предвзятость, отклонил такого судью.

"Ах, так! — сказал курфюрст. — Хорошо. Мы выделим господину барону беспристрастных судей. Приговор вынесут принцесса и ее дамы".

Приговор был очень и очень печальным.

Он гласил, что барон Пельнитц должен пить до тех пор, пока не упадет замертво. Из нежных женских уст это прозвучало жестоко. Но курфюрст воспользовался своими правами и помиловал барона. Тот должен был выпить всего четыре кубка один за другим, а кубки должны заполняться только наполовину. От этого спасения не было. Пельнитц выпил назначенную ему дозу, колени у него подогнулись, и он упал к ногам своих прекрасных судей мертвецки пьяным. Проснулся он только на следующий день у себя дома, в своей постели. Тогда же он узнал, что все общество выбралось из винного подвала в таком же состоянии, как и он.

Другой эпизод произошел при прусском дворе. О нем рассказывает барон Билефельд, прусский дипломат, который в 1739 году побывал в гостях у наследника трона в Рейнсберге. Он с восторгом вспоминает приятные дни, проведенные в слушании музыки, беседах об искусстве, интересных разговорах. Но один из дней, по его признанию, стал ложкой дегтя в бочке меда.

Общество собралось на ужин. Во главе стола сидел наследник трона, присутствовали его жена и свита придворных дам. Начались тосты, опустошались бокалы. Через два часа гость-барон решил, что, несмотря на уважение к дамам и почтение к владыке, он выйдет на свежий воздух, хотя и сидит рядом с наследником престола. И он вышел, а его примеру последовали другие знатные гости. Но, пока он отсутствовал, проказливая супруга наследника вылила из стоявшего перед бароном кувшина для воды воду и распорядилась налить в него шампанское. Вернувшись на свое место, гость решил впредь быть поосторожнее и разводить вино водой. Так он и делал, беспрерывно разбавляя вино содержимым кувшина, будучи свято убежденным, что такое разбавленное вино повредить не может. Он был уже выпивши, поэтому его затуманенный разум не мог распознать обман. Так, вопреки своему желанию, потихонечку он и напился.