Чтение онлайн

Ковчег.

Расслабьтесь. Выйдите из комнаты. Если я буду жить, то доберусь до всех вас.

Бог не смог добраться до Авраама Суейна, но Он отправил ему послание, причем самым необычным способом – через девятнадцатилетнего парня по имени Гаврило Принцип [62] , который занял позицию неподалеку от моста через невинную реку Миляцку в городе Сараеве. Послание с грохотом вылетело из пистолета Гаврилы и попало в голову проезжавшего мимо эрцгерцога Фердинанда, а потом вылетело из уст лорда Китченера [63] в Англии. Собственно говоря, в то время была довольно неторопливая система передачи данных, работавшая медленнее, чем Интернет с доступом по телефонной линии в Фахе, но за месяц сто тысяч мужчин получили это послание и записались добровольцами, чтобы сражаться За Короля и Страну. Мой дедушка услышал то послание в переполненной комнате в Ориел Колледже [64] , где бледные юноши, не обремененные практическими знаниями об окружающем мире, но с сияющими светлыми лицами людей, приверженных высоким нравственным идеалам, проголосовали все разом за то, чтобы вступить в ряды легкой пехоты Оксфордшира и Бакингемшира. Потом молодые люди вывалились наружу, в ночь, под сияние звезд, струящееся с неба, в которое упирались шпили зданий – мистер Александр Морроу, мистер Сидни Икретт, мистер Мэтью Читли, мистер Клайв Пол. (Их имена, как и имена всех Павших, перечислены в алфавитном указателе Книги 547, «Блистательные дни: История легкой пехоты Оксфордшира и Бакингемшира», Оксфорд.) А в то время им всем хотелось прыгать от радости и танцевать, как если бы для каждого из них тяжесть сменилась легкостью, будто в этом и заключалось значение слов Легкая пехота. Когда ставишь свою подпись на нужной строке, то ощущаешь легкость, какой-то подъем. В конце концов, жизнь не так уж и тяжела. Теперь лишь осталось пойти и сообщить родителям.

Авраам подготовил речь в поезде. Он записал Ключевые Фразы каждую на своем листке и разложил их на столе. Проблема была в том, что Образ Жизни Суейнов не допускал гордыни. Авраам не мог сказать: «Я должен Спасти Мою Страну». Не мог сказать: «Богу угодно, чтобы я сделал это, а не то». Не могло быть такого, что стать солдатом в любом случае лучше, чем стать Преподобным.

Щекотливая ситуация, как сказал Александр Морроу.

Авраам решил – пусть пока будет «Не Сейчас. Видишь ли, отец, сейчас Бог не хочет, чтобы я принял духовный сан. Прежде надо заняться военными делами, и было бы тщеславно и корыстно, если бы я посчитал себя лучше других».

Авраам сделает так, что Образ Жизни Суейнов будет противодействовать себе самому.

Молодой человек сошел с поезда и направился вдоль кладбища с покосившимися надгробиями, казавшимся Другим Миром. У Авраама был такой же вид, как и у других мужчин клана Суейнов, – будто у каждого есть какое-то Секретное Задание. Они здесь, с вами, и заняты обычными, повседневными делами, но какая-то часть их все время отсутствует, думая о Секретном Задании. Потому-то женщины влюбляются в таких мужчин – из-за неуловимой малости, которую, как женщинам кажется, они смогут выудить из глубины омута Суейнов. Но это на потом. До темы «Женщины и Суейны» я доберусь позже.

Авраам сказал своей матери Агнес о принятом решении, и она, извинившись, вышла из комнаты – так, как делали дамы в те дни, чтобы хоть Ненадолго Уединиться, пока печаль и тревога, как волки, грызли ее сердце.

Преподобный вошел и, увидев сына, выдвинул подбородок.

– Авраам?

– Отец.

Возможно, именно в этот момент Преподобный все понял. Возможно, ничего больше и не требовалось. Мужчины клана Суейнов не великие мастера вести разговор. Я вижу в своем воображении, как потемнела оставшаяся после бритья маска Преподобного, как холодный блеск рыбьей чешуи мелькнул в его глазах, как при вдохе дернулись ноздри его узкого носа, когда он осознал, что это дано ему в наказание за предположение, что Авраам будет Следующим Великим в Богоданном Мире. Преподобный отвернулся к высокому узкому окну, сжал одну руку другой, ощутил холодок от Присутствия Господа и начал молиться, чтобы его сын бросился навстречу славной смерти.

Автор

«Друг рыболова»

Лондон

Кеган Пол, Тренч, Трюбнер и Ко. Лтд.

Бродвей Хаус, 68–84 Картер Лейн, E.C.

Позвольте мне начать с утверждения, которое, возможно, не вызовет сомнений даже у самого неопытного из всех рыболовов в его первый день пребывания в этой стране, но все же заслуживает того, чтобы повторить эти слова здесь: Ирландия – сущий рай для тех, кто ловит лосося на удочку. Обилие рек, дивная прозрачность вод и неувядающая красота природы создают рыболовную идиллию. Конечно, бывает и такая погода, когда может показаться, будто вся страна состоит из рек и озер – рыболов едва ли сможет проехать несколько миль, не наткнувшись на водоем, где полно лосося и кумжи [65] . Когда разливаются многочисленные речушки, рыбы легко переплывают из одной в другую. Сырая погода, бывающая часто, способствует тому, что реки в большинстве своем полноводны. Если рыболов правильно одет и обладает крепким характером, нет никакой причины, почему ловля лосося в Ирландии не может стать для него приключением, столь близким к рыболовному раю, какое вряд ли может быть найдено где-нибудь еще.

Автор намеревается дать в этой книге полное описание, полученное из личного опыта, всех ирландских рек, где водится лосось. Мы представим подробности самых примечательных маршрутов, ежегодные периоды, когда рыбалка запрещена, когда можно забрасывать сеть и когда – ловить на удочку, а также укажем лучшие наживки для ирландского лосося, изготовителей рыболовных снастей и т. д. и т. п. Хотя этого уже было бы достаточно для руководства по ловле рыбы, автор убежден, что было бы небрежностью, если бы он ограничился такими сведениями, когда пишет о лососе в Ирландии. Ведь лососю в этой стране приписывают магические свойства. Здесь не забыто, что он пребывает в двух мирах: и в пресной, и в соленой воде. Он мистический, мифический, и в глазах многих не меньше, чем еще один, иной Бог. Но не только потому, что лосось стремится к невозможному, не только потому, что он стремится быть как существом воздуха [66] , так и воды, но и потому, что в моменты потрясающей красоты и запредельности он достигает именно этого. К тому же такую оценку дают не только те, кто ловит лосося. Ирландцы восхищаются героизмом и всеми теми, кто дерзает выступить против возмутительных, вопиющих напастей. Например: маленький мальчик в Голуэе [67] или Лимерике [68] , или Слайго расскажет вам историю Финна МакКула [69] так, будто это вчерашние новости. Финн, расскажет вам тот мальчик, пронзил острогой Лосося Мудрости [70] у водопада Ассаро на реке Эрн. Лосось Мудрости получил все знания в мире, поев лесных орехов, упавших в воду, и теперь от лосося Финн узнал – чтобы стать поэтом, нужны Огонь Песни, Свет Знания и Искусство Декламации. Таким образом лосось и поэзия навсегда запечатлены в ирландском уме. Все это, как верит автор, может только служить обогащению опыта того, кто ловит лосося в Ирландии. Поэтому должны быть разные случайные рассказы, фрагменты преданий, суеверия и поверья, и все они в этой стране неразрывно связаны, причем не в последнюю очередь потому, что в Ирландии Святые и Лосось в течение долгого времени были на короткой ноге.

Теперь последуем совету Ричарда Пенна, эсквайра, – а его книга «Принципы и Намеки для Рыболова и Невзгоды Рыбалки» (Джон Мюррей, Олбемарл Стрит, Лондон, 1833 г.) долго была незаменимой для автора той книги, какую вы сейчас читаете, – «Когда вы начинаете свое знакомство с лососем, уделите немного времени, чтобы войти в курс дела». То есть не будем больше откладывать, а примем устойчивое положение, окинем взглядом реку, сделаем вдох и забросим удочку.

Люди – странные создания, такова моя основная мысль. Но не более странные, чем Суейны.

Четырнадцатого августа 1914 года 2-й Батальон легкой пехоты Оксфордшира и Бакингемшира высадился во Франции, в Булони.

Что произошло потом, я иногда представляю себе, когда меня увозят из графства на машине «Скорой помощи». Когда Министр реформировала систему больниц в Ирландии, назвав их Центрами Высоких Стандартов Деятельности, то забыла о графстве Клэр. Такое часто случается. Мы ни то ни се, ни Юг, ни Запад. По внешнему виду мы нечто среднее между скитальцами [71] из графства Керри [72] и широкогрудыми жителями графства Голуэй. И те, и другие щегольски одеваются, красят волосы и выставляются напоказ. Так, если в графстве Клэр у вас Что-то, как у меня, вас надо показать всем.

Тимми и Пэки заезжают за мной. У Тимми огненно-рыжие волосы и жутко сильный энтузиазм к Hurling, и если выказать ему хоть малейшее одобрение, то он позволит вам наслаждаться образцами своего горлового пения. Мать Пэки сделала невозможное, заставив его поверить, что он привлекателен, но оба они, Тимми и Пэки, и в самом деле привлекательны. Мы едем без сирены, но тот запашок, который является изнанкой болезни, все равно заставляет думать о ней. И вот тогда-то я и представляю его, Дедушку Суейна, во Франции.

В том-то и дело, что никто из ныне живущих там не был. Но многие из них находятся на страницах книг. Мой дедушка – в тощей, пахнущей дымом книжке «На западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка (Книга 672, книга в мягкой обложке издательства Фосетт, Нью-Йорк), на жестких, заскорузлых страницах «Августовских пушек» [73] (Книга 1023, Барбара Такман, Макмиллан, Лондон) и в покоробившемся букинистическом томе «Взгляд в глубины ада: окопная война в Первой мировой войне» (Книга 1024, Джон Эллис, Джонс Хопкинс Юниверсити Пресс, Балтимор). Это книги, которые читал мой отец, пытаясь найти своего отца.

Вот он, высокий и тощий, напряженный Авраам. Он в окопе – холодном крысином ходе с мерзкой, засасывающей и хлюпающей жижей на дне. Воздух пропитан сигаретным дымом и тишиной. Авраам полагает, что здесь он с благой целью, что он призван ради нее. Он на передовой, ждет приказа. Для таких, как Авраам, ожидание хуже всего. В его воспоминаниях существует внутренняя, духовная страна, где он путешествует. Там есть шахты и кратеры, пещеры и тупики в подземельях. В Памяти есть Горы, как сказал Джерард Мэнли Хопкинс [74] (Книга 1555, «Стихи и проза», Пингвин букс, Лондон). Или, скажем иначе, есть некий Джерри Куинн. Он живет под сенью горы Кро-Патрик в графстве Мейо и утверждает, что поднимается на гору почти каждый день. Когда Джерри Куинна спросили на радио, зачем он это делает, то в ответ услышали: «Гора уже стала частью меня». У Мориса Сендака [75] в книге «Ночью в кухне» это звучит как «Я в молоке, а молоко во мне».