Чтение онлайн

В течение двух с половиной веков греки освоили значительную часть побережья Средиземного моря, все Причерноморье, большую часть Приазовья. Греческие колонии раскинулись на огромной территории от Гавани Менесфея за Столпами Геракла до Танаиса в устье современного Дона, от Массалии и Адрии на севере до Навкратиса на юге. Опираясь на эти города, торговцы и путешественники проникали еще дальше в глубь иноязычного (по-гречески «варварского») мира, поднимаясь по Днепру, Дунаю, Роне и Нилу, выплывая в опасные воды океана. В далекие страны при основании колоний отправлялись наиболее предприимчивые люди, и это способствовало более быстрому развитию колоний. Многие новые города становились развитыми экономическими центрами, далеко опережая метрополию. Ахайя еще долго оставалась бедной и отсталой областью, а ахейский Сибарис стал одним из богатейших городов Италии. Его достояние было столь велико, что, несмотря на сравнительно недолгое существование (он был разрушен в 510 г. до н.э.), роскошь и изнеженность его жителей — сибаритов — вошла в пословицу.

Многие города, основанные греками, существуют и до сих пор. Можно, например, назвать в Турции Истанбул (Стамбул, древний Византии), во Франции — Марсель (фокейская Массалия), в Италии — Неаполь, в Крыму — Керчь (Пантикапей), на Кавказе — Сухуми (Диоскурия), в Албании — Дуррес (Эпидамн), в Румынии — Констанцу (Томы).

Отношения колонистов с местным населением складывались различно. Как полагают некоторые исследователи, дорийские переселенцы уже во время колонизации ставили аборигенов в зависимое положение, в то время как ионийцы поддерживали с ними сначала более равноправные связи. Но всегда эти две группы населения влияли друг на друга. Эллинское воздействие ускорило ход экономического, социального и культурного развития «варваров», как показывают примеры кельтов в Галлии и скифов в Северном Причерноморье. И окружающая среда влияла на греков. Особенно ясно это видно в культуре колонистов. Историки культуры выделяют культуру греческих городов Северного Причерноморья и Великой Греции как отдельные и своеобразные варианты общегреческой.

Значительным было влияние колонизации на метрополию. Каким бы ни был характер колонизации, существовать без всякой связи с Грецией колонисты не могли. Оттуда они получали некоторые продукты, без которых эллины не считали возможным вести нормальную жизнь: виноград и вино, оливковое масло и предметы ремесла, особенно художественного. Часть этих продуктов они перепродавали местному населению, втягивая и его в общесредиземноморский торговый оборот. В метрополию же они вывозили хлеб, металлы, лес, рыбу, рабов. Эти товары были жизненно необходимы Греции. Греческая торговля приобретает подлинно международный характер. А это приводит к дальнейшему развитию товарно-денежных отношений в Элладе, к росту ремесленно-торговых кругов архаического города и их роли в обществе.

Среди товаров, шедших в Грецию, важное место занимали рабы. Приток значительного числа заморских рабов создал экономические возможности ликвидации долгового рабства. Рабство иноземцев становится постоянным фактором греческой жизни.

С другой стороны, это привело к обособлению греков, к известному объединению их перед лицом невольников, к формированию понятия «эллинство».

В ходе колонизации из метрополии часто уезжали люди бедные, которым уже нечего было терять на родине. Важнейшим результатом Великой греческой колонизации явилось преодоление относительного перенаселения, причем за счет ухода части наиболее обездоленных слоев населения. В результате выросло значение именно средних слоев. А они все решительнее выступали за достижение своих экономических, социальных и политических целей.

Колонизация, таким образом, привела, с одной стороны, к обострению социальной и политической борьбы в метрополии, а с другой — создала условия для стабилизации общества, для его объединения в естественную ассоциацию перед лицом рабов, как определяли античную гражданскую общину еще К. Маркс и Ф. Энгельс (Маркс К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология. — Маркс К. и Энгельс Ф. Собрание сочинении. Изд. 2-в. Т. 3, с. 21.).

Наконец, следует отметить, что знакомство с дальними странами расширило кругозор греков, воспитало любознательность и интерес к чужому, необычному, заставило задуматься над многими вещами. Греки убедились, что в мире нет места для страшных, противоестественных чудовищ, но что вообще-то мир гораздо более разнообразен и многоцветен, чем это казалось им до Великой колонизации. И это явилось психологической основой возникновения эллинской науки и эллинского рационализма вообще.

И в заключение надо сказать, что в результате финикийской и греческой колонизации история отдельных регионов Средиземноморья стала сливаться в единый процесс.

Литература:

Циркин Ю.Б. Финикийская и греческая колонизация./История Древнего мира. Ранняя Древность.
– М. .-Знание, 1983 - с. 351-368

В лекции использованы материалы из кн.: Немировский А.И., Харсекин А.И. Этруски. Введение в этрускологию. Воронеж, 1969; Немировский. А.И. Этруски. От мифа к истории. М., 1983; Тайны древних письмен. Проблемы дешифровки. М., 1976; Буриан Я., Моухова Б. Загадочные этруски. М., 1970, а также из других книг и статей.

Источники об Этрусках и вопрос о происхождении этого народа.

В Средней и Северной Италии в I тысячелетии до н.э. жил народ, называвший себя расенами. Греки именовали его тирренами или тирсенами, а римляне — тусками или этрусками, последнее название и вошло в науку. Основная область обитания этрусков, расположенная на северо-западе Средней Италии, была известна у римлян как Этрурия. В средние века ее стали называть Тосканой, это имя носит она доныне. Плодородные почвы, множество рек, самая крупная из которых — Арно, залежи медной и железной руды, строевой лес, выход к морю — все это делало Этрурию одной из наиболее удобных для жизни людей областей Италии в эпоху поздней бронзы и раннего железа.

От этрусков сохранилось много исторических памятников: остатки городов, некрополи, оружие, домашняя утварь, фрески, статуи, более 10 тысяч надписей, датируемых VII—I вв. до н.э., несколько отрывков из этрусской полотняной книги, следы этрусского влияния в римской культуре, упоминания об этрусках в сочинениях античных авторов.

До настоящего времени археологическому обследованию подвергались главным образом этрусские могильники, богатые погребальной утварью. Остатки же большинства городов остаются не изученными из-за густой современной застройки.

Этруски пользовались алфавитом, близким к греческому, однако направление этрусского письма было обычно левосторонним, в отличие от греческого и латинского; изредка этруски практиковали смену направления письма с каждой строкой.

Несмотря на применение знакомого алфавита, этрусский язык остается непонятным. Сопоставление почти со всеми известными древними и современными языками не выявило его близких родственников. По мнению одних, этрусский язык был родствен индоевропейским (хетто-лувийским) языкам Малой Азии; другие полагают, что он вообще не состоял в родстве с индоевропейской языковой семьей.

Попытки раскрытия тайны этрусского языка путем изучения его самого «изнутри» с учетом назначения предметов, на которых сделаны надписи, не привели к существенному прогрессу в деле его изучения из-за ограниченной лексики известных этрусских текстов, большую часть которых составляют краткие эпитафии с однообразным словарным составом.

Единственное исключение составляет этрусская религиозная книга, отрывки из которой сохранились на бинтах Загробской мумии, найденной в середине XIX в. в Египте и хранящейся в музее югославского города Загреба. Первоначально книга имела форму свитка, позже была разрезана на полосы и использована для обертывания мумии женщины во II или I в. до н.э. Текст расположен столбцами на нескольких полосах длиной от 30 см до 3 м. Загребская льняная книга, или Книга Мумии, сыграла большую роль в истолковании этрусского языка благодаря позднему характеру языка этого текста, однотипности письма с систематическим словоразделом, частому повторению слов и застывших выражений. Как выяснилось, текст содержит перечень предписаний о проведении церемоний — жертвоприношений и пр. — в соответствии с религиозным календарем.

Ученые давно мечтали о находке двуязычной надписи, где этрусский текст повторялся бы на каком-нибудь знакомом языке, и эта мечта частично сбылась, когда в 1964 г. при раскопках этрусского святилища в Пиргах, близ Рима, были обнаружены три небольшие золотые пластинки с надписями: две — с этрусскими текстами, а третья — с надписью на известном финикийском (пуническом) языке, употреблявшемся в Карфагене. Содержание финикийского текста оказалось близким к этрусскому тексту на одной из пластинок. При этом семитский финикийский текст послужил опорой для понимания соответствующего этрусского текста. В обеих надписях сообщается о посвящении какого-то дара, может быть храма, богине, именуемой в финикийском тексте Астартой, а в этрусском — Уни-Астартой. Исследователи пришли к выводу, что сопоставление найденных надписей, хотя и способствует постепенному прогрессу в изучении этрусского языка, не может послужить ключом к его пониманию в целом, во-первых, вследствие их краткости и, во-вторых, вследствие значительного синтаксического расхождения финикийского и этрусского текстов. По определению итальянского ученого М.Паллоттино, финикийский и этрусский варианты посвятительной надписи не являются билингвой в точном смысле этого слова, т.е. одним и тем же текстом на двух языках, а представляют собой два независимых друг от друга текста, написанных по одному и тому же поводу.