Чтение онлайн

В древней Южной Аравии существовало много государств; наиболее значительные — Саба', Ма'ин, Катабан, 'Авсан и Хадрамаут(Ранняя социальная организация древнего Йемена обнаруживает параллелизм с «домовыми» государствами Шумера III тысячелетия и государствами Сирии и Палестины II тысячелетия до н. э. Государство сохраняет внешние формы племенной организации, приспособленные для нужд классового общества. Верховным органом управления был совет старейшин, объединявший законодательные и административные функции. Верховные правители — мукаррибы формально были племенными магистратами, несшими строго определенные и ограниченные хозяйственные, религиозные и политические функции. Должность царя была временной магистратурой для ведения войны или проведения реформы. В IV в. до н. э. — I в. н. э. власть царей резко усиливается, они освобождаются от опеки совета старейшин; территориальное деление преодолевает племенные связи. Города-государства объединяются крупными централизованными царствами). Ма'инские купцы доходили до Египта, Газы (в Палестине) и даже до греческого острова Делос. В I в. до н. э.

Майн был поглощен Сабейским, или Савским, царством(Саба', самое известное из южноаравийских государств, существовало с конца II тысячелетия до н. э. Царица Савская упомянута в Библии как современница палестинского царя Соломона (X в. до н. э.).). Еще одно государство, 'Авсан, держало в своих руках морскую торговлю с Африкой и, по-видимому, с Индией.

В I в. до н. э. начинается возвышение нового государства — Хымьяра, занимавшего юго-западную оконечность Аравии и монополизировавшего морскую торговлю. В течение II и III вв. н. э. идет борьба между несколькими южноаравийскими династиями в пределах Саба' и Хымьяра. Активное участие в борьбе принимает царство Аксум (в Эфиопии). С IV в. Хымьяр постепенно охватил всю территорию Йемена. Около того же времени начинается процесс феодализации, сопровождавшийся проникновением в Южную Аравию соответствующих идеологий: христианства и иудаизма. В их взаимодействии складывается особая неопределенномонотеистическая религия. В конце V в. Южная Аравия включается в борьбу великих держав — Византии и Ирана — за господство на торговых путях из Индии и Китая; христианство и иудаизм становятся знаменами враждующих политических группировок, ориентирующихся на Византию и Иран. Опорой Византии становится Аксум, в то время как Хымьяр ориентируется на Иран. Ожесточенные хымьяро-эфиопские войны VI в. привели к распаду хымьярского государства и к завоеванию Йемена сасанидским Ираном(После мусульманского завоевания в первой половине VII в. древняя южноаравийская цивилизация прекратила существование. Южноаравийские народности на территории Аравийского полуострова, если не считать небольших остаточных этнических групп, вошли в состав арабского народа. Часть племен, переселившихся еще задолго до начала нашей эры— возможно, еще со II тысячелетия до н. э. — в Африку, дала начало ряду народностей современной Эфиопии.).

Сасанидским войскам сопутствовали громкие победы и на западе: полководец Хосрова II (591–628) захватил в 605 г. византийскую часть Армении и всю Месопотамию, угрожал Константинополю, а в 614 г. другой полководец Хосрова овладел Иерусалимом и захватил главную христианскую святыню — часть креста, на котором, по преданию, был распят Иисус. В 618 г. персидская армия переправилась в Африку и оккупировала Египет. Однако успехи вскоре сменились поражениями. В союзе с хазарами византийский император Ираклий вновь завоевал Закавказье и подошел к сасанидской столице Ктесифону. В 628 г. Иран и Византия заключили очередной «вечный мир». Расшатанное внутренними смутами, дворцовыми переворотами и борьбой партий, резкими противоречиями между крупной феодальной знатью и центральным правительством, сасанидское государство еще поражает блеском своего двора, еще гордится величием своей культуры, но уже бессильно сдержать натиск соседей. После смерти Хосрова II обострилась борьба придворных партий, судьба престола решалась евнухами и жрецами, а чаще — солдатами шахской гвардии. В стране началась хозяйственная разруха, отдельные правители вели самостоятельную политику. Началось массовое вторжение арабов-мусульман, которым феодальные войска Ирана не смогли противостоять. Битва у Нехавенда (642 г.), где был разбит последний Сасанид, Ездигерд III, окончательно решила судьбу Ирана.

В разделе использованы материалы А. Г. Лундина

Выше уже говорилось о реформах зороастризма, проведенных Картиром и Атурпатом. Уже к позднесасанидской эпохе относится введение так называемого авестского алфавита, созданного специально для записи зороастрийских религиозных текстов. Это дало возможность главному жрецу Ирана при Хосрове I, Bex-Шапуру, с комиссией жрецов — знатоков «Авесты» предпринять письменную новую кодификацию священных текстов, язык которых давно уже был не понятен никому, кроме жрецов. Записанная новым алфавитом «Авеста» была разделена на 21 наск (часть)(Помимо богослужебных текстов «наски» включали в себя ныне не сохранившиеся разделы о мироустройстве, предсказания конца мира, разделы по истории, толкования законов, выдержки из древних мифов и эпосов. Здесь были использованы работы греческих и индийских философов, математиков, медиков, астрономов и астрологов, обычно переведенные с сирийского в V–VI вв. Сверх дошедших до нашего времени четырех «насков» самой «Авесты» о позднем зороастризме и позднесасанидском обществе мы знаем из судебника VI (?) в. н. э, — «Сборника тысячи судебных решений», из позднезороастрийских нравоучительных и религиозных сочинений, из сообщений мусульманских авторов.) и в важнейших частях переведена с древнего языка на среднеперсидский язык эпохи Сасанидов. Перевод был абсолютно дословным: каждое авестское слово переводилось соответствующим среднеперсидским. В результате был получен столь сложный и темный по смыслу текст, что он потребовал подробнейшего комментария — зенда («разъяснения»), хотя иногда вставшие в тупик комментаторы вынуждены были писать: «мне это неясно». Тогда же был создан словарь авестских слов с их переводом на среднеперсидский.

Сасанидское искусство возникает как бы внезапно. В царствование пяти первых шаханшахов в различных районах Парса было создано тридцать громадных скальных рельефов. На них, а также на монетах, резных камнях-печатях и серебряных чашах за какое-то десятилетие сформировались новые для Ирана каноны «официального портрета» царей, вельмож и жрецов, каноны образов основных зороастрийских божеств — Ахурамазды, Митры и Анахиты. В сасанидском искусстве заметно влияние Кавказа, Средней и Центральной Азии, а его влияние, в свою очередь, ощущается на обширной территории от Атлантики до Китая.

Копирование ахеменидских персепольских дворцов или использование в строительстве отдельных фрагментов их каменного убранства свидетельствует о попытке подражания великим памятникам прошлого. Но, быть может, и о сознательном стремлении подчеркнуть преемственность власти над Ираном говорит создание одного из первых сасанидских религиозных комплексов — Накш-и Рустам в царской святыне ахеменидской эпохи. Под гробницей Дария I и рядом с гробницами других ахеменидских царей помещены восемь сасанидских рельефов, представляющих сцены божественного венчания на власть Ахурамаздой основателя государства Арташира I, Анахитой — его внука Нарсе, триумфа над римским императором Шапура I и несколько других триумфальных сцен. Некоторые из олицетворении различных зороастрийских божеств, распространенные в искусстве Ахеменидов, были перенесены в сасанидское искусство. Среди них — крылатые быки, крылатые и рогатые львы, грифоны, львы, нападающие на быка, и др.

Не меньшим, чем вклад Ахеменидов, был вклад искусства парфян и восточноримских провинций. Рельефы парфянской эпохи отражают, в сущности, те же идеи, что и рельефы сасанидских шаханшахов: они также прокламировали законность династии и победы царей.

Влияние искусства восточноримских провинций наиболее ярко отразилось в Бишапуре, городе, построенном Шапуром I руками римских пленных. Мозаики, украшавшие пол парадного зала дворца, выполнены в сирийско-римском стиле, их сюжеты те же, что и на современных им мозаиках Антиохии. В сохранившихся частях, исполненных, видимо, сирийскими художниками, представлены портреты актеров и театральные маски, танцовщицы, музыканты, цветы, фрукты. Вероятно, персы хотели изобразить один из самых значительных зороастрийских праздников — осенний праздник Михраган, и, быть может, потому их выбор склонился к сюжетам, связанным на Западе с дионисийским культом. На части металлических изделий и сасанидских печатей также изображаются такие «западные» персонажи, как эроты, пегасы, сфинксы, которые включены в зороастрийскую религиозную иконографию.

Захват восточных территорий в конце IV в. не мог не повлиять на сасанидскую идеологию, религию, искусство — ведь речь шла о «священных зороастрийских землях», где Заратуштра проповедовал: свою веру Кави Виштаспе — царю из династии Кавианидов. Приблизительно в IV в. создается новая династийная доктрина — сасанидские монархи связывают себя с династией Кави Виштаспы, повышается интерес к легендарным частям «Авесты» и эпосу и в искусстве Ирана появляются изображения древних царей-героев и всадники-змееборцы, сражающиеся с ахримановскими чудищами — драконами.

Из разного рода источников известно около сотни названий различных религиозных, литературных и научных произведений сасанидской эпохи; несколько десятков сасанидских книг разных жанров было переведено на арабский, а затем и на новоперсидский языки в эпоху средневековья. Именно с такими переводами и переложениями позднейшей эпохи чаще всего приходится иметь (дело современным ученым. Здесь трудно различить наслоения разного времени, учесть смешение разных стилей и жанров (при переводе со среднеперсидского языка создавались обычно своего рода «своды» или «компендиумы»). Несомненно существование эпоса, наполненного квазиисторическими именами царей, героев и целых династий. Этот жанр литературы был неразрывно связан с религиозными сочинениями, но, по-видимому, не соприкасался с реальной историей, о чем свидетельствует хотя бы то, что генеалогия династии не простиралась далее ближних предков Арташира I.

В раннесасанидских надписях упоминается о «государственных записях, постановлениях и сборниках», которые велись при каждом сасанидском царе. Эти документы были, видимо, чем-то вроде «разрядных грамот», но, возможно, включали в себя и описание основных событий царствования того или иного шаханшаха. Однако это не были летописи, а скорее нечто вроде манифестов. К IV в. восходит первое достоверное свидетельство о беллетризации и объединении их в своды с определенным сюжетом, перенесенным, как правило, в глубокую древность. В середине IV в. секретарь Шапура II Хорбуд перевел на греческий язык произведение некоего Абарсама — своего современника, которое называлось «Правдивое слово». Это был первый вариант «Книги о деяниях Арташира, сына Папака». В нем генеалогия династии простиралась до Ахеменидов («Дариев»)(0 «Дариях» в сасанидское время было, по-видимому, известно не из подлинной исторической традиции, а из какого-то извода позднего греческого «Романа об Александре». — Примеч. ред.). Это первый известный нам «исторический» официозный роман. В IV–V вв. были составлены восточноиранские эпические циклы, повествующие о мифических «первых правителях». В это же время распространяются среднеперсидские переводы старых парфянских «исторических» поэм, таких, например, как «Воспоминание о Зарере», где рассказывается о битве иранцев за веру Заратуштры с их извечными врагами — «турами» (в сасанидском варианте они названы хионитами).

Луконин В. Г. Сасанидская держава в III–V вв. / История Древнего мира. Упадок древних обществ. — М.: Знание, 1983. — с. 178–200.

Первая половина времени правления аршакидской династии в Армении (64—226) была сравнительно благополучным периодом жизни армянского народа, который, обитая на перепутье стратегических дорог между двумя великими державами — Римом и Ираном, постоянно терпел от военных нашествий и погромов. От признания независимости первого аршакидского царя Армении, Тиридата I (64 г.), и до установления персидской сасанидской династии в Иране (226 г.) за 160 лет было только три серьезных римских выступления против Армении: поход императора Траяна в 115 г., когда была сделана попытка обратить Армению в римскую провинцию; поход соправителя императора Марка Аврелия (161–180), Луция Вера (161–169), в результате которого опять был разрушен столичный город Армении Арташат, и поход императора Каракаллы в 215 г. Ни один из этих походов не повлек за собой уничтожения Армянского государства. Отношения его с Парфией, с властителями которой армянских царей связывали тесные семейные узы, обычно были хорошими, конфликты редкими. Парфянские «цари царей», видимо, считали просто «царей» или «великих царей» (как они названы в греческой надписи царя Тиридата) Армении подчиненными себе союзниками, но нет сведений, чтобы они, например, обременяли Армению данью.