Чтение онлайн

Центрами рабовладельческой экономики в ранней Римской империи являлись города. Они были не только центрами ремесла и торговли, но и местом жительства граждан-землевладельцев, получавших наделы на территории, подчиненной городу. Сплошные массивы городских земель находились в Италии и в греческих областях Балканского полуострова. Кроме того, города с принадлежащими им землями были раскинуты широкой сетью по всей Римской империи; их было несколько меньше лишь в некоторых слабо романизованных областях, например в Британии. На землях городов рядовые граждане владели небольшими наделами, а состоятельные граждане — виллами. Часть городской земли оставалась в совместном владении города — она обычно сдавалась в аренду, и доходы с нее поступали в городскую казну. В эпоху империи доход с общественных земель города все более попадал в пользование лишь городской верхушки. С городскими землями соседствовали в провинциях императорские земли, владения сенаторов, земли автономных племен и свободных крестьянских общин. Во времена республики и ранней империи два последних вида землевладения имели тенденцию к превращению в муниципальное, что происходило либо путем выведения на земли племен и общин римских колоний, либо путем превращения села в город, который получал самоуправление и становился муниципием. Романизация провинций и выражалась главным образом в охвате их муниципальной системой. Процесс создания муниципальных городских общин со временем распространился и на Египет, где в эллинистическое время полисов было мало; но уже в III в. н. э. целый ряд местных египетских поселений получил стандартную полисную организацию. Римляне стремились унифицировать самоуправление гражданских коллективов: в восточных провинциях в период империи исчезает специфика многих гражданско-храмовых общин (за исключением Палестины, но там римляне в концов концов просто уничтожили ее, как и сам Иерусалимский храм).

Важным аспектом в развитии городов Восточного Средиземноморья было постепенное стирание граней между гражданами и свободными негражданами. Еще в эпоху республики в полисах появились римляне-переселенцы, которые оказались в более привилегированном положении, чем местные граждане. Они не подчинялись полисным законам, скупали землю на территории полисов, могли, если желали, присоединяться к решениям полисов (в этом случае декреты начинались словами: «решил совет, народ и жительствующие римляне»). В эпоху империи получает распространение двойное, тройное и вообще множественное гражданство: приобретение гражданских прав отдельными людьми сразу в нескольких городах.

Но все же город как самоуправляющаяся организация сохранялся на всем протяжении существования империи. Город был центром налогового округа (в Египте в ряде районов такую роль играли крупные сельские поселения). Городское самоуправление создавало видимость традиционной общественной жизни, позволяло представителям господствующего класса, не вошедшим в римский аппарат управления, продвигаться по общественной лестнице (такое продвижение часто предшествовало приобретению римского гражданства).

С середины II в. н. э. Италия вступает в стадию разложения рабовладельческого способа производства. Многие провинции обгоняют Италию в экономическом развитии.

Подъем экономики в западных провинциях был связан с распространением там рабовладельческих вилл и латифундий, в значительной степени производивших продукцию на продажу. Латифундии в ранней империи были двух видов: централизованные, основанные на рабском труде и управляемые из единого центра поместья, и децентрализованные, земля в которых раздавалась мелким арендаторам-колонам. Централизованные рабовладельческие латифундии были распространены в Галлии и Испании; децентрализованные латифундии были характерны для Италии, Северной Африки и восточных провинций. Крупное частное землевладение возникало путем скупки и насильственного захвата участков мелких и средних собственников и сельских общин, а также захвата государственных земель.

Рабовладельческие латифундии оказались недолговечными вследствие невозможности наладить достаточно производительный труд больших масс рабов в одном хозяйстве. Значительную часть дохода в таких имениях поглощало содержание надсмотрщиков. Исключение составляли овцеводческие сальтусы Италии, особенно распространенные на севере Апеннинского полуострова, где на этой сырьевой базе возникли городские центры шерстяной промышленности. Но и их существование было типично лишь для короткого периода — в основном для I в. н. э.

Во II в. повсеместно в империи происходит переход от централизованной латифундии, основанной на труде рабов, к децентрализованной, основанной на труде колонов. В I в. арендаторы-колоны платили за свой надел денежную плату. Это заставляло их продавать часть своей продукции на городском рынке. Доставка продукции на рынок, колебание рыночных цен представляли затруднение для колонов и нередко разоряли их. Поэтому землевладельцы вынуждены были во II в. перевести колонов с денежных взносов на натуральные — в виде доли урожая. Колоны должны были отдавать собственнику земли 1/3 зерновых, вина, масла и оливок; кроме того, их обязывали по нескольку дней в году работать в собственном хозяйстве землевладельца.

В западных провинциях преобладало частное землевладение. Виллы располагались здесь обычно на земле городов; латифундии же создавались путем расхищения государственных земель и превращались в полную частную собственность их владельцев. Высокопоставленные лица получали от императора иммунитетные грамоты, посредством которых их владения изымались из городского земельного фонда. Такие земли назывались экзимированными, т. е. изъятыми.

В восточных провинциях существовали обширные имения императора, где основными производителями были жители деревень, обязанные податями и повинностями императорской казне. Земледельцы несли коллективную ответственность за их выплату и выполнение. Новым для Ближнего Востока было то обстоятельство, что эти люди были лично свободны: в отличие от «царских людей» периода эллинизма они не считались «императорскими людьми»; их юридическое положение не отличалось от положения земледельцев на городских землях. Императорские земли управлялись прокураторами; в общинах существовали свои органы самоуправления. Иногда имение сдавалось крупному арендатору (кондуктору), который собирал подати с колонов и вносил плату за аренду имения прокуратору. Такая система, была особенно распространена в Северной Африке.

В ранней Римской империи повсеместно существовало и мелкое свободное крестьянское землевладение, особенно в придунайских провинциях — Паннонии, Мёзии, Фракии, Дакии. Крестьянство постоянно пополнялось за счет ветеранов, получавших земельные наделы за военную службу. Наделы ветеранам давались на землях муниципиев и сельских общин. Многие ветераны становились мелкими или средними рабовладельцами и пополняли, ряды муниципальной верхушки, руководившей самоуправлением городских общин.

Главной формой организации мелких земледельцев продолжала оставаться сельская община. Например, в западных провинциях имелись такие организации сельского населения, как паги (союзы в территориальных рамках бывших племен) и села (территориальные общины, которые при благоприятных условиях могли превратиться в муниципии). В Италии раннеимператорского времени вся земля была приписана к городам, и поэтому не было независимы пагов и селений. Но в провинциях сохранились свободные крестьянские организации. Особенно много самоуправляющихся сел было в придунайских провинциях. В сельской общине каждый общинник вел свое частное хозяйство силами своей семьи — большой патриархальной или индивидуальной. Пахотная земля делилась на наделы. В одних областях участки пахотной земли еще распределялись по жребию и время от времени производились их переделы; в других уже установилась частная собственность общинников на пахотные наделы. Общинные угодья (леса, пастбища, охотничьи места, водные источники, дороги и т. п.) оставались в коллективном владении всех общинников. В коллективной собственности и совместном владении всей общины могли находиться также различные сооружения, например храмы, оросительные и осушительные устройства, хозяйственный инвентарь, казна, рабы.

Сельские общины разных типов располагались на городских, государственных, императорских и частных землях. В восточных провинциях (Малая Азия, Сирия) в деревнях сохранились земли святилищ, которые обрабатывались общинниками или сдавались им в аренду. Доходы с этих земель находились в распоряжении всей общины. Римляне использовали традиции храмовых деревень: были общины, специально обслуживавшие императорский культ. В восточных провинциях община была основным носителем местных традиций: в деревнях продолжали сохраняться свои деревенские культы; в ряде районов сохранялись и местные языки (например, фригийский язык как разговорный дожил до III в.).

Любая сельская община, на чьей бы земле она ни размещалась, ведала распределением земли, организовывала совместные ирригационные работы и взаимопомощь, принимала новых членов и наделяла их участками, раскладывала и собирала подати, выставляла рекрутов в отряды местного ополчения, могла освобождать некоторых своих членов от уплаты налогов за ту или иную службу общине.

Новые селения появлялись путем наделения землей ветеранов, а на частных землях — путем наделения участками вольноотпущенников землевладельца. Государство было заинтересовано в существовании общин. С ростом села и расширением его самоуправления свободная община могла превратиться в город — муниципий. Однако следует подчеркнуть, что сельская община в Римской империи и вообще в позднем древнем мире, как правило, уже не была организацией свободных граждан, а все более превращалась в фискальную единицу для подчинения и эксплуатации той части трудящихся, которая не являлась собственно рабами. Наблюдается та же картина, что и на Востоке, например в поздней Ассирии. Напротив, городская община (муниципий) некоторое время все еще оставалась организацией свободных граждан (в том числе и рабовладельцев).

Хотя в I–II вв. н. э. сократилось поступление рабов-военнопленных, общее число рабов в ранней империи не только не уменьшилось, но, по-видимому, возросло, особенно в западных провинциях. В источниках нет данных о нехватке рабов; напротив, многие античные авторы этой поры сетуют, что рабов стало слишком много. Не наблюдалось и вздорожания рабов: цены на них оставались примерно на прежнем уровне.

Применение рабского труда было в основном то же, что и во времена поздней республики, однако начинается процесс постепенного вытеснения рабского труда из общественного производства. Рабы не желали приобретать или проявлять свои технические знания. Господа же боялись обучать рабов слишком многому, хотя это уже требовалось, например, для дальнейшего применения сложной агротехники. Резко падает численность рабской интеллигенции по сравнению с периодом поздней республики.