Чтение онлайн

Это должно было, в свою очередь, повести к усилению процесса коммендации. Целые общины (наличие их засвидетельствовано источниками) могли превращаться из собственников в «держателей» земли у «сильных домов», поскольку за недоимки каждой семьи перед властями отвечала вся община. Последующие переписи показали всю тщету усилий правительства добиться в этом вопросе хоть какого-то улучшения. Когда в 146 г. обнаружилось дальнейшее сокращение податного населения — причем за один только год на 4 %,— наиболее дальновидные государственные деятели сочли это показателем агонии государства, тем более что в то время сильнейший голод поразил центральные районы империи. Регистрируемая государством площадь'пахотных земель заметно сокращалась. Число податного населения катастрофически падало (от 50 млн. единиц в середине II в. до 7,5 млн. в середине III в.), что лишь отчасти можно объяснить голодом, эпидемиями и военными действиями. Государство все увеличивало налоговый гнет, цены на продукты непомерно поднялись, в результате «люди превратились в людоедов, и кости мертвецов были разбросаны по всей стране», — сообщает «История Младшей династии Хань». Начался стремительный упадок товарно-денежных отношений: хозяйства «сильных домов» все в большей степени становились самодовлеющим целым со своими мастерскими и внутренними рынками, а крестьянство — еще свободное — не имело средств для участия в товарообороте. Городская жизнь замирала. Чиновники предлагали исчислять все сборы в зерне и тканях, и наконец в 204 г. был издан указ о замене всех денежных налогов натуральными, а в начале 20-х годов III в. указом была «отменена» монета.

Начиная со второй четверти II в. в Китае непрерывно вспыхивали локальные восстания; за полвека их зарегистрировано почти сто. Из-за разрушения плотин наводнения на Хуанхэ несли неисчислимые бедствия сотням тысяч семей. Особенно губительным было наводнение 153 г. Малолетние императоры оказывались пешками в руках враждующих придворных группировок гаремных евнухов и «ученых» чиновников. Их распри, доходившие до вооруженных столкновений в столице, отражали накал внутриполитической борьбы центробежных и центростремительных сил; выразителями первых выступали «сильные дома», домогавшиеся в своих поместьях не только экономической, но и политической независимости. Усиление к середине II в. их влияния в общественно-политической, жизни знаменовало собой упадок императорской власти.

В 184 г. вспыхнуло грандиозное восстание «Желтых повязок». Его возглавил основатель тайной даосской секты, маг-врачеватель Чжан Цзюэ, назвавшийся Учителем Высшей добродетели. Он уже в течение десяти лет проповедовал учение «Путь Великого Спасения». Учитель предвещал, что несправедливым порядкам империи Хань, конспиративно именуемой «Синим небом», скоро будет положен конец и наступит новая эра «Желтого неба» («Желтым небом» Чжан Цаюэ называл и себя самого, выступая в роли божественного спасителя человечества от ала греховного мира «Синего неба». Его учению не чужды были эсхатологические настроения.) — всеобщего благоденствия. Ему удалось завоевать себе множество сторонников. Они тайно в общинах обучались военному делу. Чжан Цзюэ создал трехсоттысячную армию, организованную в 36 отрядов: это было возможно в условиях полного разложения ханьского государственного аппарата и крайнего обострения политической борьбы различных группировок господствующего класса. Деятели секты проникли даже в придворные круги. Но незадолго до назначенного дня восстания главный агент Чжан Цзюэ в столице был выдан и казнен, а за ним схвачены и другие его сторонники, действовавшие в Лояне. Чжан Цзюэ дал сигнал к повсеместному немедленному выступлению. Число повстанцев нарастало лавиной. Восставшие брали города, громили имения, затопляли поля, сжигали правительственные здания, убивали богачей и чиновников, открывали тюрьмы, освобождали рабов. Везде создавали пункты даровой раздачи продуктов питания. В движении принимали активное участие рабы, но основной контингент, видимо, составляли разоряющиеся мелкие собственники и зависимый люд. Показательно, что повстанцы ограничивались захватом имущества и продовольствия и не выдвигали требований перераспределения земли, столь характерных для позднейших крестьянских движений. Идея уравнительного наделения землей появляется в учениях даосских сект начиная лишь с IV в.

Восстание ширилось, а при дворе тем временем шла грызня клик, обвинявших друг друга в случившемся. Императорская армия оказалась бессильной против сил повстанцев, и дело подавления восстания взяли в свои руки главари из «сильных домов», создавшие частные армии. Сражаясь не на жизнь, а на смерть в открытых боях, повстанцы не могли устоять в борьбе с противниками, более опытными в стратегии, которым удавалось разъединять их и разбивать по частям. Чжан Цзюэ умер в разгар восстания; борьба продолжалась, но в течение года основные силы «Желтых повязок» были разбиты. В ознаменование победы над повстанцами у главных ворот столицы была сложена целая башня из сотен тысяч отрубленных голов. Однако по стране прокатились волны новых движений, поддержанные пограничными племенами, и они были окончательно подавлены только к 205–208 гг. Беспримерной жестокостью отличился при этом полководец Цао Цао.

После подавления восстаний началась война между усмирителями. Этим воспользовались сюнну. Об их страшном нашествии и разорении ими «Цветущего Китая» донесла воспоминания «Песня о скорби» — народная песня тех времен. Опасной силой стали сяньби, организовавшие союз племен и начавшие вторжение в Китай на северо-востоке. Вообще с первой четверти II в. варварские вторжения в Китай участились, и в дальнейшем интенсивность их все возрастала. При этом варвары попеременно заключали соглашения то с «сильными домами», то с поднимающими против них восстания эксплуатируемыми массами.

В ходе междоусобиц «сильных домов» Цао Пи, старший сын Цао Цао, основал в Северном Китае новое царство Вэй (около 220 г.), но и два его соперника основали свои царства — У (на юго-востоке и юге страны) и Шу (в Сычуани и других западных областях страны); время существования этих государств называется «Троецарствием». Земельные магнаты в это время забрали в свои руки столь обширные пространства, что это привело к вооруженным конфликтам между ними и государством. Обе стороны призывали на помощь отряды кочевников: сяньбийцев, ухуаней, южных гуннов. В этих царствах постепенно устанавливались предшествующие феодальным и раннефеодальные отношения, ибо к земельным магнатам переходила не только экономическая, но также политическая власть и юрисдикция.

С того времени, когда в руки нового, экономически уже ведущего господствующего класса, эксплуатирующего путем принуждения работников, не лишенных собственности на все средства производства, перешла и политическая власть, можно считать переход от древнего (рабовладельческого) к средневековому (феодальному) общественному строю законченным. Этот переход в Китае происходил на протяжении двух-трех веков, завершившись окончательно к середине I тысячелетия н. э. Толчком, который был необходим для распада старой политической системы и перехода власти в руки нового класса, в Китае послужило не столько варварское вторжение (как это было в Римской империи), сколько народные восстания. Но окончательному утверждению феодализма также содействовали завоевания кочевых племен, которым подвергся Северный Китай.

История Китая с начала «Троецарствия» (220 г.) до образования сильной феодальной империи Тан (618 г.) была наполнена непрерывными внутренними и внешними усобицами. В Северном Китае с начала IV в., в связи с вторжением кочевников, начинают возникать многочисленные «варварские» государства, а в период V–VI вв. весь север был объединен под властью сяньбийского племени тоба. Однако «варварское» завоевание не захватило южной части страны.

Наиболее характерным идеологическим явлением и признаком серьезных социально-психологических перемен в Китае первых веков нашей эры является ясно наметившаяся тенденция к превращению ряда социально-философских учений древности в религиозно-философские — если не прямо в религиозные — доктрины. В конфуцианстве все более усиливаются идеи о сознательном вмешательстве Неба в жизнь людей и воздаянии за хорошие и дурные дела.

Закреплению идеологических устоев империи послужила теоретическая разработка ханьскими конфуцианцами учения о «Полномочии Неба» и их мифа о раннечжоуской империи, созданной по воле Неба. Конфуцианская традиция выставляла императоров династии Хань преемниками царей Чжоу и Лу, причисленных к богам, и способствовала теократическому оформлению императорской власти.

В конфуцианстве образовались два толка (один исходил из письменной традиции, другой — из устной). О разногласиях внутри этих «школ» или «толков» свидетельствуют соборы, на которых с окончательным решением выступал император — фактически как глава церкви, чье мнение непогрешимо. Утверждение конфуцианской ортодоксии проходило в ожесточенной борьбе толков, логически завершавшейся казнями инаковерующих. Собор конца I в. н. э. признал «ложной» всю апокрифическую конфуцианскую литературу — весьма обширную в это время. Во II в. был высечен на камне «государственный экземпляр» «Пятикнижия», знаменуя окончательное утверждение древнего канонического ортодоксального конфуцианства. С этого времени нарушение конфуцианских заповедей каралось смертью как «наитягчайшее преступление». «Добродетельнейшие» же причислялись императором к «лику святых» согласно их прижизненным рангам; «наиправеднейшие» из числа верноподданных чиновников удостаивались «соуслаждения жертвами» с божествами в храме Конфуция; правда, канонизация их предусмотрительно производилась лишь посмертно.

Параллельно с начавшимися гонениями на «ложные», «еретические» учения в стране стали распространяться тайные секты религиозно-мистического толка.

В сторону превращения в религиозное учение продвинулся оппозиционный даосизм: во II в. это уже настоящая религия. Основателем религиозного даосизма считается Чжан Лин (середина II в.), которого его приверженцы называли «учителем». По профессии он был врачом, жил на юго-западе империи, в Сычуани, где проповедовал свое учение «Путь пяти мер риса» о достижении бессмертия. Считалось, что сам Лаоцзы через посредство Духов поручил Чжан Лину осчастливить людей, его пророчества привлекали к нему толпы народа. Многочисленная паства жила замкнутой колонией под его руководством, вызывая серьезные опасения властей. Чжан Лин положил начало особым даосским религиозным организациям. По преданию, Чжан Лин вместе с учениками, как и другие «бессмертные», при жизни вознесся на небо, не оставив после себя тела для погребения, эта характерная для даосской религии легенда была, видимо, вызвана отрицанием культа предков как части религии конфуцианской.