Чтение онлайн

История некоторых из этих древнейших государств нам более или менее известна благодаря тому, что в развалинах некоторых городов (Ур) было найдено множество памятников материальной культуры и искусства, а в развалинах других (Лагаш) было найдено много документов (часть которых хранится в Московском музее изобразительных искусств имени Пушкина).

Разнообразные роскошные предметы, найденные в развалинах Ура, указывают на значительный рост техники, главным образом металлургии, в начале III тысячелетия до н. э. В эту эпоху уже умели изготовлять бронзу, сплавляя медь с оловом, научились применять метеоритное железо и достигли замечательных: результатов в ювелирном искусстве. Ур постепенно превращается в крупнейший торговый город, который ведёт обширную торговлю с целым рядом соседних стран. Так, в Ур доставляют яшмовые бусы, печати, камень для изготовления сосудов, хлопок и обезьян из долины Инда, олово, лазурит и обсидиан из Ирана и Армении, кедры из Сирии и т. д. Во главе государства стояли правители, строившие храмы и дворцы и погребённые в гробницах со своими сокровищами и драгоценностями. Роскошное, драгоценное оружие, серебряная посуда и музыкальные инструменты, богато инкрустированные, указывают на сосредоточение богатства в руках аристократии и тем самым на резкое классовое расслоение.

Вполне естественно, что Ур не был единственным богатым и могущественным государством нижней Месопотамии. Наряду с ним существовали и другие государства, которые вели между собой упорную борьбу за преобладание и господство в южной, а отчасти и средней Месопотамии. Среди этих государств выделяется Лагаш, история которого нам сравнительно хорошо известна.

И середине III тысячелетия до н. э. (2540–2370 гг. до н. э.) во главе Лагаша стояли сильные правители, сумевшие объединить под своей властью ряд соседних областей. Борьба Лагаша с соседними городами имела своей целью максимальное объединение областей вокруг одного центра. Основы экономического и политического могущества Лагаша были заложены при Ур-пашне, которого можно считать основателем первой исторического династии Лагаша. Внешним выражением расцвета Лагаша была широкая строительная деятельность, начатая Ур-нанше. На одном рельефе, сохранившемся от этого времени, изображён сам царь, который своим участием как бы освящает работы но торжественной закладке храма. Царь сам несёт на голове корзину с кирпичами. В торжественной церемонии за ним следуют его дети, чиновники и слуги. В своих надписях Ур-нанше описывает постройку храма, сооружение каналов и дары святилищам.

Лагаш достиг наивысшего могущества при царе Эаннатуме, который вёл упорные войны с соседними городами и подчинил своей власти обширные территории. Эаннатум не только освобождает Лагаш от господства Киша, но даже присоединяет к нему это аккадское государство. Затем он покоряет Ур, положив этим конец независимому правлению царей I династии Ура. Наконец, он подчиняет Лагашу Урук, Ларсу и Эриду, покорив, таким образом, всю южную часть Месопотамии.

Особенно упорную борьбу вёл Эаннатум с соседним городом Уммой. Уш, правитель Уммы, напал на Лагаш, опираясь на поддержку царей Описа и Киша. Однако война кончилась неудачно для Уммы. Эаннатум разгромил войска Уша и его союзников и вторгся в пределы Уммы. Свою победу над Уммой он напечатлел на памятнике, который в обломках сохранился до наших дней и получил название «Стэлы коршунов».

Древний художник изобразил на этом победном памятнике поле битвы, усеянное трупами убитых врагов, над которыми кружатся коршуны. Тут же изображены сцены погребения убитых, жертвоприношения и заклания пленных, наконец, сам победитель — Эаннатум, едущий на колеснице во главе отряда тяжеловооружённых воинов. Надпись на памятнике описывает победу лагашского войска и указывает на реальные результаты этой войны. Жители Уммы, разбитые наголову, дали клятву не вторгаться в пределы Лагаша и платить богам Лагаша дань зерновым хлебом. Другие надписи этого времени подтверждают значительный размах завоевательной политики Эаннатума, одержавшего победу над царями аккадских городов Киш и Онис, а также над эламскими князьями. С гордостью повествует Эаннатум о том, что он «…покорил Элам, горы, вызывающие удивление, насыпал (могильные холмы) … раздробил Эламу голову; Элам был отогнан в свою страну».

Таким образом, в эту эпоху шумерийское влияние проникает в области средней Месопотамии и даже в неприступный горный Элам.

Военную политику Эаннатума продолжал Энтемена, сумевший укрепить господство Лагаша над Уммой, Уром, Эриду и Нишгуром, а также отразить нашествие эламитов. Среди исторических документов этого времени особенный интерес представляет надпись Энтемены, древнейший дипломатический документ, в котором образно описываются предшествующие дипломатические взаимоотношения и войны между Лагашем и Уммой. Документ фиксирует условия мира и территориальные границы, установленные после победы Энтемены над Уммой. Энтемена грозит побеждённым в случае нарушения ими договора жестокими карами.

Длительные войны, которые вели могущественные правители Лагаша, привели к дальнейшему развитию примитивного рабовладельческого хозяйства. В хозяйственных документах этого времени упоминаются деревянные плуги, которые окончательно вытесняют первобытную мотыгу. Значительно совершенствуется ремесло. В многочисленных мастерских работали самые разнообразные ремесленники. Металлургия получает широкое распространение. В документах того времени перечисляются куски листовой меди и металлические предметы. Избыток продуктов сельского хозяйства и ремесленного производства продаётся на рынках внутри страны и даже вывозится в соседние страны в обмен на необходимые и ценные товары, как, например, на серебро, которое привозится из Элама. Усилился приток в страну пленных, которых обращали в рабство. Документы на продажу рабов свидетельствуют о росте рабовладельческой эксплоатации.

Однако развитие хозяйственной жизни приводило лишь к обогащению правящего класса рабовладельческой аристократии, в состав которого входили влиятельные чиновники и богатые жрецы, владевшие огромными богатствами, которые сосредоточивались в храмах. Трудовое население, бедняки и рабы подвергались всё более жестокой эксплоатации богачей. Так усиливалось классовое расслоение, которое привело к обострению классовых противоречий и к острым вспышкам классовой борьбы, на что указывают документы времени Урукагины (ок. 2400 г.). Последние представители династии Ур-нанше всё больше и больше теряют своё влияние, уступая его чрезмерно усилившимся первосвященникам. Последний царь этой династии Лугальанда принуждён уступить своё место Урукагине, который захватывает верховную государственную власть в результате насильственного переворота, очевидно, опираясь на поддержку широких народных масс, в частности свободных общинников. В своих надписях Урукагина не упоминает о своём царском происхождении. Наоборот, он говорит о том, что бог «Нингирсу, воин Энлиля, даровал Урукагине царство над Лагашем и дал ему власть над 10 сарами людей» (10 cap == 36 тыс.).

Придя к власти, по-видимому, в результате народного движения, Урукагина проводит целый ряд реформ, имевших целью несколько улучшить положение средних свободных слоев населения. Для того чтобы резче подчеркнуть социальный характер своих реформ, Урукагина в своих надписях противопоставляет жестоким формам эксплоатации бедняков, царившим в Лагаше до его прихода к власти, то положение, которое установилось в результате его реформ. Судя по надписям Урукагины, до захвата им власти в Лагаше неограниченно господствовала верхушка рабовладельческой аристократии, возглавлявшаяся правителем — патэси. Всюду — на кораблях, при стадах и при рыболовных хозяйствах — находились надсмотрщики. Правитель взимал высокие подати со всех доходов населения и налагал свою тяжёлую руку даже на храмовые владения. В свою очередь жрецы тоже притесняли население, требуя себе высокую плату за совершение религиозных обрядов. В стране царил произвол. Богачи и чиновники могли безнаказанно грабить и притеснять бедняков. Урукагина ставит себе в особую заслугу то, что он прекратил эти злоупотребления и снова восстановил древний «порядок» и древнюю «справедливость». Он удалил надсмотрщиков и надзирателей, предоставив людям свободно заниматься их делом. Он восстановил права и привилегии храмов. Но в то же время он сократил ту плату, которую жрецы взимали раньше с населения за совершение религиозных обрядов. Он запретил начальникам притеснять воинов, насильственно отнимая у них под видом продажи их имущество, и приказал им платить за купленного осла или дом по справедливой цене, или, как образно говорится в надписи, «хорошим серебром». Урукагина издал законы, которые имели своей целью «освободить граждан Лагаша от опасности обмана, кражи зерна и сокровищ, от убийства и взлома. Он установил наказание, чтобы сильный не обижал сироту и вдову». Таким образом, социальные реформы Урукагины были облечены в форму законов, которые должны были охранять интересы средних свободных слоев населения, получивших целый ряд прав в результате этих реформ.

Урукагина правил в течение 6 лет, и за это короткое время его город достиг большого процветания. С гордостью сообщает реформатор о тех храмах и дворцах, которые он построил, и о каналах, которые он соорудил. Однако Урукагине не удалось закрепить своего дела. Рабовладельческая аристократия соседних городов с тревогой смотрела на усиление общинников и средних свободных слоев Лагаша. Очевидно, в этом лежала одна из причин разгрома Лагаша. С другой стороны, реформы, проведённые Урукагиной в интересах сохранения классового рабовладельческого общества, не могли дать решающих результатов. Они не могли сделать государство более устойчивым, так как они сохранили классовое неравенство и классовую эксплоатацию, лишь в небольшой степени изменив положение средних слоев населения, лишь несколько, к тому же временно, укрепив их положение.

На 7-м году царствования Урукагины Лугаль-заггиси, правитель Уммы, во главе своих войск вторгся в Лагаш, жестоко опустошил город, сжёг его храмы и дворцы, разграбил их богатства и, очевидно, сверг с престола царя-реформатора. В одной сохранившейся надписи подробно описывается жестокое опустошение Лагаша. Писец, сочувственно относящийся к Урукагине, пытается оправдать реформатора: