Чтение онлайн

Перед свадьбой невеста сама ткет и вышивает ткани для своих платьев и для украшения своей комнаты. Служанки, которых отпускают с ней, обычно знают свою госпожу с раннего детства. Что касается мебели, то ее покупали на рынке.

Свадьбу, как правило, справляют в доме невесты. Отец и жених предварительно совещаются с астрологом, который подтверждает, что день выпал счастливым и все предзнаменования будут благоприятны. Мужчины собираются в приемном зале, а женщины – у невесты. Отец жениха громко провозглашает свое предложение и вручает за невесту выкуп. Отец невесты принимает его и сообщает, в свою очередь, что он дает в приданое. Невесту, сопровождаемую подругами и женщинами обоих семейств, сажают около жениха. Отец жениха, взяв ее руку и руку сына, прикладывает их ладонями друг к другу и связывает шерстинкой. Это эмблема союза, которым с этой минуты супруга сочетается с супругом. Затем он желает им долгих лет счастья. Писец наблюдает за всем происходящим, чтобы все соблюдалось согласно обычаям. На глиняной плитке составляется брачный акт. Свидетели делают знак ногтем или прикладывают печати на плитке.

Как только заканчивается чтение актов, начинается пир. Танцуют танцовщицы, поют певицы, играют на арфах и флейтах музыканты, показывают фокусы клоуны, рассказывают забавные истории рассказчики. Дом открыт для всякого, кто хочет присутствовать на свадьбе. Все соседи приходят поздравить родителей новобрачных и принять участие в торжестве. Перед тем как покинуть навсегда отчий дом, невеста плачет, держится за платье матери, оттягивает расставание. При свете факелов, сопровождаемая арфистками, певицами, шутами, рабынями, новобрачная отправляется в дом жениха, который ждет ее, окруженный друзьями, на пороге дома. Снова начинается пир, продолжающийся даже после того, как новобрачные удаляются к себе.

Подобно другим древним народам, ассирийцы шумно выражали свою скорбь. Как только человек умирал, члены семьи и лица, принадлежащие к ней, в особенности женщины, раздирали на себе одежды, царапали лицо и грудь, посыпали голову пеплом и покрывали прахом. Ассирийцы не поступали так, как было принято в Египте, где считали, что душа того, кто умирает, неразрывно связана с том, что остается на земле. Они не мумифицировали покойников. Их просто обмывали, обливали пахучими маслами, одевали попроще и по прошествии нескольких часов после смерти приступали к похоронам.

Похоронная процессия выходит из дома рано утром. Тело несут несколько человек. Возглавляет шествие толпа плакальщиц и музыкантов, другая их группа идет сзади, затем следуют родные в узких, без складок, мешках из грубой темного цвета холстины: в конце процессии идут друзья, знакомые и, наконец, жители округи, которые желают отдать последний долг своему соседу.

Из города шествие медленно двигается к одному из кладбищ. В Ассирии не было погребальных подземелий или пирамид, как в Египте. Ниневию и большинство крупных городов окружали обширные низменные равнины, где тела покойников быстро разлагались под влиянием жары и влаги.

Однако умершего стараются снабдить всем: пищей, одеждой, украшениями, необходимой утварью для его потребностей. Кроме съестных припасов мужчина уносил в могилу и свое оружие: пику, дротики, а также парадный посох и цилиндр, служивший ему при жизни печатью. С женщинами клали несколько перемен украшений и драгоценностей, цветы, склянки с духами, гребенки и косметические приборы и вещества – белила и румяна и черную помаду для окраски ресниц и бровей.

Шумеры и вавилоняне строили могилы из кирпича. Это были обширные подземные камеры со сводами и выступами, где хоронили одного или несколько покойников вместе. Существовали также гробницы в виде простых больших глиняных корчаг, в которых покойники помещались на корточках, или в форме двух цилиндрических чанов, которые потом слеплялись горной смолой; здесь тела лежали вытянутыми. В более раннее время гробницы представляли собой небольшие круглые или овальные сооружения, возведенные на кирпичном фундаменте, покрытые куполом или плоской крышей.

Тело клали на циновку, пропитанную горной смолой, голову – на подушку или плоский кирпич. Руки были сложены на груди, саваном обертывали бедра и ноги. Кувшины и глиняные блюда, расставленные вокруг покойника, наполнялись пищей и питьем.

Любимым занятием ассирийского царя в промежутке между военными походами и делами управления была охота. Ашшурбанапал, например, гордился не только знанием клинописных текстов, но и умением править лошадьми, запряженными в колесницу, и стрелять из лука.

На рельефах, украшающих стены Куюнджикского дворца, ассирийские художники изобразили с необычайным реализмом множество охотничьих сцен, сопровождаемых пояснительными надписями, и мы можем представить себе во всех деталях различные приемы, употребляемые на охоте, начиная с массовых облав с целью захватить добычу живьем и кончая опасной схваткой с хищниками. Причем царь и его спутники то поражают зверя стоя на колеснице, то спешившись.

Если сравнить царскую охоту во времена Тиглатпаласара и Ашшурбанапала, то мы найдем много перемен. За четыре века сильно изменилась фауна Северной Месопотамии и прилегающих к ней стран. В VII в. до н. э. в степях и лесах, простирающихся по берегам излучины Евфрата и его притоков, уже не было слонов. Они полностью вымерли здесь к началу VIII в. Последнее изображение слонов мы находим на обелиске Салманасара III. В дальнейшем ни упоминаний, ни изображений слонов в ассирийских документах не встречается, хотя слоновая кость (конечно, привозная) фигурирует в надписях часто. Причиной этому было, вероятно, резкое сокращение лесных массивов и превращение многих степей в пустыни. Гигантские звери не могли уже найти себе укрытия и пропитания. К тому же их безжалостно истребляли ради ценных клыков.

По всем данным, гораздо меньше стало и диких быков. В XI-IX вв. до н. э. охотники истребляли их сотнями, а во времена Ашшурбанапала они уже не упоминаются в списках охотничьей добычи.

Совершенно отсутствуют и какие-либо сведения об охоте Ашшурбанапала на медведей, хотя документы и сообщают, что современника Ашшурбанапала, вождя племени гамбулийцев, по имени Бел-икиша задрал медведь (конечно, во время охоты). Впрочем, и ассирийские цари более раннего времени очень редко сообщают о схватках с этими зверями.

Не упоминаются среди охотничьей добычи и дикие кабаны. Правда, на одном рельефе времени Синаххериба изображена дикая свинья, пробирающаяся со своими поросятами сквозь заросли тростников, окаймляющих болота Халдеи.

Трудно объяснить равнодушие Ашшурбанапала к охоте на страусов, которых цари XI-IX вв. убивали и ловили десятками. Эти огромные птицы продолжали водиться в большом количестве в просторных степях и пустынях Северной Месопотамии и Сирии.

Надо, однако, учитывать, что догнать страуса было очень трудно. Возможно, что это обстоятельство и заставляло ассирийцев отказываться от охоты на страусов.

Еще древние шумерские художники считали царем зверей льва и изображали его на троне окруженным своими четвероногими подданными. Таким образом, представление о льве как властителе животного мира возникло задолго до греческих и римских баснописцев.

Судя по изображениям и надписям Куюнджикского дворца, Ашшурбанапал чаще всего охотился именно на львов.