Чтение онлайн

Когда Александр понял, что его болезнь смертельна, он уже не мог говорить. Все, что он смог сделать, – отдать свое кольцо Пердикке. Через день после его смерти ближайшие к царю гетайры и полководцы собрались на совет. В их присутствии Пердикка положил кольцо на трон. Поскольку Роксана ждала ребенка, Пердикка предложил, что, если ребенок окажется мальчиком, он станет царем, а до тех пор следует подождать. Однако решение должны были принимать македоняне как представители македонского народа, и их ознакомили с этим предложением. Конница поддержала Пердикку, но пехота высказалась против – она хотела в цари не сына персиянки, а сына Филиппа, Арридея, который сейчас носил имя Филипп Арридей. Армия едва не передралась: конница сплотилась вокруг Пердикки, а пехота вокруг Мелеагра; но Эвмен предотвратил кровопролитие, и был достигнут компромисс: царем станет Филипп, а ребенок Роксаны, если окажется мальчиком (как и произошло в августе 323 г.), разделит с ним престол. Поскольку Филипп был неспособен править, его советником и телохранителем назначили Кратера; Пердикка получил под командование азиатскую армию, Мелеагр стал его заместителем, Антипатр сохранял за собой должность военачальника в Македонии. Затем на равнине был проведен обряд очищения македонской армии. Здесь Пердикка, воспользовавшись своей властью над конницей и слонами, запугал пехоту, схватил сторонников Мелеагра и вместе с ним предал их смерти. Сразу после этого Пердикка снова собрал совет, который назначил командиров в сатрапиях в соответствии с его желаниями. После смерти Александра прошло лишь шесть дней. Тело царя было забальзамировано; его решили отвезти в Македонию и захоронить в царской гробнице.

Престиж Александра и его македонян был настолько высок, что азиатские народы не восстали. Но после Александра осталось несколько сотен тысяч опытных бойцов – македонян, греков и азиатов, немало способных и амбициозных полководцев и огромные богатства в различных частях империи. В данный момент власть находилась в руках Пердикки, который командовал основной частью армии, выступавшей от имени македонского народа, и контролировал царя Филиппа III. Его первоочередной задачей было остановить недовольных греческих наемников, которые собрались в Бактрии и направились на родину: их армия насчитывала 3 тысячи всадников и 20 тысяч пехотинцев. Она была перехвачена крупной македонской армией, сдалась вследствие подавляющего превосходства македонской и азиатской конниц, после чего македоняне предательски перебили греков. Самой уязвимой частью империи была Малая Азия, где Ариараф, независимый правитель Каппадокии, угрожал коммуникациям с Европой. Поэтому Пердикка приказал двум полководцам Антигону и Леоннату, армии которых находились в Малой Азии, совместно с Эвменом покорить Каппадокию. И тот и другой отказались подчиняться. Когда началась Ламийская война, задержавшая Антипатра в Греции и отвлекшая Леонната, который в итоге погиб в Фессалии, вопрос о сообщении с Европой встал еще более остро. Весной 332 г. Пердикка вместе с Филиппом III повел главную армию из Вавилона в Каппадокию и захватил ее, казнив Ариарафа. Затем он убедил армию признать его как доверенного представителя двух царей, Филиппа III и Александра IV. Но полководцы по-прежнему не спешили ему подчиняться.

Враги Пердикки объединились против него. Антипатр и Кратер, положившие конец Ламийской войне, имели под своим началом более 40 тысяч человек; Антигон взял под командование часть флота Антипатра и высадился в Карии; Птолемей, губернатор Египта, обладал сильной армией и флотом. Пердикка разделил свои силы. Одна его армия под командованием Эвмена отвлекла Кратера и разбила его в Малой Азии, в то время как Антипатр поспешил на юг на помощь Птолемею. Пердикка первый вошел в Египет со своей главной армией и двумя царями, но не сумел переправиться через Нил и потерял при этом много людей. После этого армия восстала, убила Пердикку в его палатке и предложила свои услуги Птолемею (июнь 321 г.). Птолемей отказался от этого предложения, чем в итоге воспользовался Антипатр, полководец Филиппа и коллега Пармениона. Силой оружия и своей энергией он удерживал армию и империю от раскола до самой своей смерти в начале 319 г., после чего империя развалилась окончательно и навсегда.

Птолемей был более прозорлив, чем полководцы Александра. Он получил от Пердикки Египет, избавился от Клеомена, аннексировал Кирену и привлекал на свою службу македонян и греков. Когда тело Александра в 322 г. повезли из Вавилона в Македонию, Птолемей перехватил кортеж в Дамаске и отправил его в Египет, где в Александрии была построена величественная гробница; там исповедовался официальный культ Александра и постоянно подчеркивалось родство Птолемеев с Аргеадами. К 321 г. Египет стал отдельным царством, способным противостоять Пердикке и не подчиняющимся Антипатру. Он стал прототипом эллинистической монархии, в которой македонский царь правил главным образом посредством македонских и греческих чиновников и солдат, а в рамках самодержавного государства развивались самоуправляющиеся космополитические греческие города. Александрия вскоре стала центром греческой культуры нового типа, дошедшего до нас в пасторальных идиллиях Феокрита, ученых поэмах Каллимаха и мертворожденном эпосе Аполлония Родосского. Монархия Птолемеев оказалась и самой долговечной. Последний из Птолемеев, сын Клеопатры и Юлия Цезаря, по имени Птолемей Цезарь, был убит по приказу Октавиана в 31 г. до н. э., но греческая культура нового типа продолжала существовать как цивилизующая сила в рамках Римской империи.

Из всех, кто знал Александра, в наименьшей степени обаяние его личности затронуло материковых греков. В их глазах он был македонянином, разрушившим Фивы, царем, который отдал свои полномочия в руки способного, но безжалостного Антипатра. Они без всякой охоты участвовали в войнах Александра и не признавали существования греко-македонской цивилизации. Многие греки и некоторые классы были благодарны за мир, принесенный Македонией, за экономические преимущества и возможности, которые предоставляла македонская экспансия; и эту благодарность выражали возвращенные изгнанники и греческие послы в Вавилоне. Присутствие Александра в Греции в сочетании с его великодушием и интересом к благосостоянию греков могло бы способствовать примирению. Но события приняли иной оборот, а соперничество полководцев, казалось, предоставляло подходящую возможность для того, чтобы вырваться из-под власти Антипатра.

Афиняне плохо представляли себе силу Александра. Их с большим трудом убедили воздать божественные почести Александру и согласиться на возвращение изгнанников. Демосфен и Демад сперва советовали сопротивляться, а Демосфен был назначен главой делегации, отправленной на Олимпийские игры в 324 г. Но, ознакомившись с ситуацией, он посоветовал смириться, и Демад также переменил свое мнение. Однако Гиперид оставался в оппозиции. Еще до смерти Александра Ареопаг сообщил народному собранию, что часть пропавших сокровищ Гарпала осела в карманах Демосфена, Демада и прочих. Народное собрание назначило в обвинители десятерых ораторов во главе с Гиперидом. Демосфена и Демада признали виновными в том, что они получили по 20 талантов. Демосфена приговорили к штрафу в 50 талантов и посадили в тюрьму до его уплаты; Демад лишился прав, но остался на свободе. Вина Демосфена несомненна. Возможно, он руководствовался общественными, а не личными мотивами (как и в 336–335 гг.), но даже в таком случае Демосфен едва ли мог быть оправдан, пока был жив Александр, владелец похищенных богатств. Демосфен бежал из тюрьмы, поселился в Калаврии и безуспешно просил о помиловании.

Весть о смерти Александра одним из первых узнал Леосфен, афинянин на наемной службе, командовавший 8 тысячами наемников – беженцами из Азии – в Тенароне в южной Лаконии. Леосфен начал тайные переговоры с Афинским советом, который выдал ему 50 талантов и оружие и отправил делегацию в Этолию. Когда в смерти Александра уже никто не сомневался, Гиперид выступил в народном собрании в поддержку предложения организовать антимакедонское восстание, и к этому же призывал Демосфен в своих посланиях из Калаврии. Зажиточные классы и осторожный Фокион выступили против этого предложения, но бедные граждане с энтузиазмом решили встать на защиту «свободы всей Греции» и изгнать македонские гарнизоны. Благодаря финансовому гению Ликурга (который умер в 324 г.) ресурсы государства превышали даже уровень 431 г.; ежегодные поступления составляли 1200 талантов, в резервных фондах было накоплено 18 тысяч талантов. Номинально во флоте числилось 400 кораблей, а молодежь, по крайней мере с 334 г., проходила военную подготовку. Афины тратили большие деньги не только на гражданское строительство, но и на оборонительные сооружения. В итоге народное собрание решило снарядить 240 кораблей и отправить из Аттики экспедиционные силы в 500 всадников, 2 тысячи наемников и граждан-гоплитов из семи триб, не достигших 40-летнего возраста, на самом деле вышедший позже отряд насчитывал 5 тысяч человек.

Решение народного собрания поддержали не все классы. За период мира и процветания не было сделано ничего для улучшения положения беднейших классов, как советовал Аристотель; вероятнее всего, пропасть между богатыми и бедными даже углубилась, так как богатым предоставлялось больше возможностей для спекуляций, а цены на хлеб для бедняков выросли. О подозрениях, ходивших среди бедных, можно судить по изданному в 336 г. указу, обещавшему суровые наказания любому афинянину и любому члену Ареопага, замышляющему или одобряющему свержение демократии и замену ее тиранией или олигархией. Афиняне были потрясены поражением при Херонее, и опасность того, что командир наемников или македонский агент совершит переворот, казалась весьма реальной. В то же время, возможно, представительство беднейшего класса в народном собрании по сравнению с 338 г. уменьшилось; многие бедняки, вероятно, в поисках работы уехали в Азию или Египет, а другие в 325/24 г. отправились в новую колонию на адриатическом побережье. Как показали события, Афинам не хватало людей, чтобы обеспечить командами 240 кораблей. Но противостояние партий обострялось, и демократические вожди призывали к войне, как нередко бывало, не сделав серьезной оценки шансов на успех. Многих афинян и метеков – среди них и Аристотеля – обвинили в промакедонских симпатиях; одних осудили, другим пришлось бежать из Аттики. Наконец, жребий был брошен. Народное собрание постановило выдать Демосфену 50 талантов, чтобы он смог оплатить свой штраф, и вызвало его в Афины.

В октябре 323 г. Леосфен привел наемную армию в Этолию, получил от Этолийской лиги 7 тысяч бойцов и совместно с отрядами Фокиды и Локриды занял Фермопилы. Афинская армия выступила ему навстречу, но дорогу ей преградили беотийцы, которым помогали небольшие македонские и эвбейские силы, и Леосфену пришлось прийти на помощь, чтобы афиняне смогли прорваться. Тем временем афинские послы объезжали греческие государства, сколачивая коалицию. Антипатр, отправивший значительное подкрепление Александру, обладал лишь небольшими силами; он требовал немедленной помощи от Кратера, от Киликии, где находились 10 тысяч македонских ветеранов, и от Леонната, сатрапа Геллеспонтийской Фригии. Однако еще до того, как успели собраться силы коалиции, Антипатр выступил на юг с 600 всадниками и 13 тысячами пехотинцев, возможно, при поддержке флота в 110 трирем, который незадолго до того вернулся в Македонию для несения конвойной службы; были вызваны также фессалийские отряды. Но неподалеку от Фермопил фессалийская конница перешла на сторону греков. С ее помощью армия Леосфена, насчитывавшая 22 500 человек, разгромила Антипатра, который укрепился за крепкими стенами Ламии. После этого в коалицию вступило большинство горных племен центральной Греции, Левкас и Карист; но афинский флот не сумел ни захватить остальную часть Эвбеи, ни перерезать коммуникации между Македонией и Азией. Аргос, Сикион, Элида и Мессения заявили о присоединении к коалиции, но прочие государства Пелопоннеса и острова энтузиазма не проявили.

Члены коалиции называли эту войну Греческой войной. Каждая союзная армия имела собственного командующего, которые собирались на совет, а Леосфен был назначен верховным главнокомандующим. Инициатива на суше оставалась за ним, но он не сумел взять Ламию штурмом и осадил ее. Когда Антипатр предложил начать переговоры, Леосфен потребовал безоговорочной капитуляции, но Антипатр отказался. С наступлением зимы этолийцы отправились домой улаживать какие-то политические дела, а в их отсутствие Леосфен погиб в одной из стычек. Сменивший его на посту главнокомандующего афинянин Антифил не смог обеспечить единство союзных сил. На море Афины также действовали безуспешно. Македоняне даже заняли Рамнон на побережье Аттики, откуда их выгнал Фокион. Афинский флот отправился в Геллеспонт, но не сумел найти там союзников. Лисимах, командовавший македонскими силами во Фракии, был отвлечен восстанием одрисийцев, однако подкрепления с Востока могли прибывать беспрепятственно.

Весной 322 г. Леоннат переправился со своей армией через пролив, в Македонии довел ее численность до 2500 всадников и 20 тысяч пехотинцев и направился в Фессалию. Антифил по-прежнему осаждал Ламию. Этолийцы к нему так и не вернулись, и его силы насчитывали 3500 всадников и 22 тысячи пехотинцев. Сняв осаду, он в одиночку атаковал Леонната на равнине и благодаря преимуществу в коннице разгромил его армию; Леоннат погиб. Однако македоняне могли маневрировать среди гор. Они соединились с армией Антипатра и отступили в Македонию. Антипатр стал ждать прибытия Кратера с третьей армией. Теперь ситуацию мог спасти лишь греческий флот. Но второй македонский флот под командованием Клита одержал решающую победу при Абиде, сохранил контроль над проливом и соединился с флотом Антипатра. Афинский флот в 170 кораблей лишился численного преимущества.