Чтение онлайн

В ходе этой межпартийной борьбы Солон вернулся в Афины, укоряя граждан за «лисью хитрость и слабоумие». «Тучи приносят густой снег и град, от яркой молнии происходит гром; так и вожди губят государство, а народ в своем безрассудстве оказывается в рабстве у самодержца. Трудно моряку, заплывшему далеко в море, вернуться на сушу; обо всем следует думать вовремя». То, что государственная реформа Солона не покончила с межпартийной борьбой, вовсе не удивительно. Аристократов и роды, служившие фундаментом их власти, можно было сокрушить лишь революционной силой, к которой Солон не захотел прибегать. То, что раздоры между аристократами ведут к гражданским войнам и тирании, было прекрасно известно по опыту других материковых полисов, и афинянам следовало проявить дальновидность. Тем не менее Солон в 600–550 гг. оказал Афинам множество прямых и косвенных благодеяний. Он отвоевал у Мегары Саламин и руководил амфиктионами в Священной войне; около 590 г. в руках Афин оказался первый плацдарм в Геллеспонте – Сигеон. В 566 г. престиж государства укрепился с учреждением Панафинейского праздника в честь Афины и учреждением примерно в это же время Элевсинских игр. Экономические реформы Солона также принесли плоды, невзирая на политический раскол. К 550 г. афинская керамика заняла ведущие позиции в греческом мире, оттеснив коринфскую, что способствовало экспорту афинских товаров. Афинские монеты имели отличную репутацию благодаря высокому качеству серебра. Выбитые на них эмблемы в действительности символизировали не государство, а род, в данный момент находившийся у власти, но это нисколько не вредило их обращению. Ремесленники, привлеченные в Афины перспективой получить гражданство, умножали население и ресурсы государства. К середине столетия Афины заняли в развивающемся мире греческой торговли положение, достойное размеров государства и его традиций.

Межгосударственные отношения поначалу развивались на религиозном уровне. Оракулы и храмы, праздники и игры, паломничества и амфиктионии пользовались повсеместным признанием и имели гарантии неприкосновенности. Начало VI в. было отмечено новыми достижениями – организацией грандиозных Истмийских игр и учреждением Пифийских и Немейских игр. Дельфийская амфиктиония вела религиозную войну, а амфиктиония, центр которой находился, видимо, в аргосском Гереоне, объявила условия единоборства между тремястами защитниками Аргоса и Спарты и выступала на них арбитром. Расширялись и межгосударственные контакты на торговом уровне. В Навкратисе девять государств – эолийские, дорийские и ионийские – основали Эллений, рынок, контролировавшийся торговыми представителями этих государств (prostatai). В Афинах и, несомненно, в остальных государствах приезжающие и постоянно живущие иностранцы получили определенный юридический статус, а для приема иностранцев и представления интересов других государств стали назначаться покровители (proxenoi). На политическом уровне около 650 г. в Халкидике был применен межгосударственный арбитраж – спор между Андросом и Халкидой уладили арбитры из Эритр, Пароса и Самоса. Периандр рассудил спор между Афинами и Митиленой по поводу принадлежности Сигеона, Спарта назначила пятерых спартиатов для улаживания спора из-за Саламина между Афинами и Мегарой, а Демонакс из Мантинеи стал посредником между враждующими партиями в Кирене. В заключенном в начале VI в. договоре между Элидой и Гереей предусматривалось создание долгосрочного союза: «В течение ста лет» <…> «они будут поддерживать друг друга во всех делах, особенно военных».

После того как Спарта победила во 2-й Мессенийской войне (ок. 640–620 гг.), ее богатство и влияние непрерывно возрастали. Спартанское искусство находилось на подъеме. Выдающимися образцами поэзии стали воинская элегия Тиртея и хоровая лирика Алкмана, высокого уровня в 625–550 гг. достигли лаконская керамика, статуэтки и маски. Около 600 г. был построен храм Артемиды Ортии; около 576 г. в честь Скиаса воздвигли статую работы Теодора с Самоса, а после 550 г. Бафикл из Магнесии соорудил трон Аполлона в Амиклах. Спарта вела заморскую торговлю, особенно с Киреной и Тарентом. Предъявленные во время Мессенийской войны требования о перераспределении земли не были выполнены, и Спартанское государство лишь укрепилось в своей консервативной стабильности. Из внешнеполитических деяний Спарты отметим изгнание последнего тирана из Коринфа около 582 г. и, вероятно, помощь Элиде в восстановлении контроля над Олимпийскими играми около 570 г. Спарта успешно вела пограничные войны, кроме войны с аркадской Тегеей. Дельфийский оракул объявил, что спартанцы победят Тегею, когда завладеют костями Ореста. Во время перемирия один спартанец выкрал кости великана, недавно откопанные в Тегее, и объявил, что это кости Ореста. После этого Спарта победила Тегею, но не стала аннексировать ее территорию, а заключила с ней постоянный оборонительный союз. Вероятно, договор содержал условие, по которому Тегея должна была изгнать всех мессенийцев со своей территории.

Этот союз, заключенный вскоре после 560 г., ознаменовал переход к новой политике, целью которой объявлялось освобождение от тирании и защита от Аргоса. Заявление об этих намерениях, приветствовавшихся греческими государствами, было сделано весьма своевременно. Тираны, проклятые Дельфами, уже лишились опоры, а действия Аргоса, который, например, разрушил Навплию, вызывали повсеместную тревогу. Спарта, наоборот, пользовалась расположением Дельф. Она освободила от тирании Коринф. В противоположность аргосской политике дорийского доминирования она заключила постоянный союз с тегейскими аркадцами и объявила себя защитником недорийских народов, воздав почести их герою Оресту. Спарта предлагала постоянный союз и отражение агрессии со стороны Аргоса или любого другого государства. Такой союз обещал большие преимущества, а военная мощь Спарты славилась по всей Греции.

Эта спартанская политика, основателем которой, вероятно, был знаменитый Хилон, принесла отличные результаты. На предложение о союзе откликнулись многие государства северного и центрального Пелопоннеса. Весной 555 г. спартанский царь Анаксандрид и эфор Хилон освободили от тирании Сикион, а также, возможно, Флий и Мегару, а присутствие спартанской армии на Истме, видимо, способствовало бегству тирана Писистрата из Афин. Такими методами Спарта создала мощную военную коалицию. Современные ученые называют ее «Пелопоннесская лига», что не вполне корректно в отличие от древнего названия «Лакедемоняне и их союзники», верного и буквально, и по сути, поэтому мы также будем называть ее Спартанским союзом. Он представлял собой систему оборонительных союзов, заключавшихся между Спартой и отдельными государствами, и поэтому держался исключительно на своем лидере – Спарте. Хотя формально это был чисто военный союз, действовавший лишь во время войны, однако он влиял и на политику. Изгнав в некоторых государствах тиранов и распространив на другие постоянное влияние, Спарта так «устраивала дела» союзных государств, что к власти в них приходили проспартанские олигархии. В дорийских государствах эти олигархии были стабильными и долго продержались у власти. В целом они защищали интересы Спарты и изгнали мессенийцев со всего Пелопоннеса, кроме Арголиды. Благодаря системе союзов Спарта оградила собственные земли от внешнего влияния и создала на Пелопоннесе военный кордон.

В 555 г. Крез, царь Лидии, отправил послов к дельфийскому оракулу и после их возвращения узнал, что Спарта стала повелительницей почти всего Пелопоннеса. По совету оракула, предугадавшего намерения Спарты, Крез обратился к Спарте со следующим посланием: «Бог приказывает мне дружить с греками, поэтому я со всей искренностью приглашаю вас стать моим другом и союзником, узнав, что вы – главное государство в Греции». После этого Лидия и Спарта заключили договор о дружбе и союзе. Но лидерство Спарты было непрочным, пока она не доказала своего превосходства над Аргосом. В 546 г. спартанское войско вторглось в Арголиду. По условиям, выдвинутым амфиктионами, заседавшими в аргосском Гереоне, между 300 аргивянами и 300 спартанцами было проведено единоборство. К ночи в живых остались лишь два аргивянина, и они вернулись в Аргос объявить о своей победе. Но уцелел также один спартанец. Он пришел в спартанский лагерь, принеся доспехи, снятые с убитого аргивянина. Неясный исход единоборства привел к генеральному сражению с большими потерями с обеих сторон. Однако спартанцы добились победы. Благодаря ей Спарта упрочила свое военное превосходство и надолго получила во владение Тиреатиду и Киферу. В память об этой битве победители-спартанцы носили длинные волосы, а побежденные аргивяне, наоборот, коротко стриглись. Эта битва стала определяющей в истории Греции. «Лакедемоняне и их союзники» отныне играли ведущую роль в греческих делах, поучаствовав и в разгроме великой державы, тень которой, после того как она в том же самом году покорила Лидию, нависла над всем эгейским миром.

В течение этого периода общественные отношения и религиозные верования существовали в исключительно тесной связи друг с другом. Каждая семья поклонялась Гестии, богине домашнего очага, Зевсу Геркиосу, защитнику двора, и личным богам и героям. Считалось, что, если члены семьи относятся друг к другу должным образом, например заботятся о престарелых родителях, их защищают боги; если ведут себя недостойно, вся семья подвергается божественной каре. Каждое государство почитало Гестию, своего бога-основателя (Афину – в Афинах, Зевса – в Спарте, Аполлона – в Мегаре и т. д.) и богов и героев, связанных с его историей и местностью, в которой оно располагалось. Если граждане государства жили в согласии, боги помогали им; но в случае гражданской войны или святотатства возмездие касалось всех жителей государства. Важные события в жизни семьи, такие, как рождение и смерть, сопровождались религиозным ритуалом, и каждое следующее поколение признавало за собой обязанность хоронить мертвых, мстить за кровопролитие и соблюдать культ предков. В государственной жизни любое заседание совета и народного собрания также начиналось с ритуала, а реформы, такие, как Eunomia в Спарте и Seisachtheia в Афинах, сопровождались публичными богослужениями и жертвоприношениями. Группы, промежуточные между семьей и государством – филы, фратрии, роды и гильдии, – являлись религиозными единицами и совершали собственные богослужения. Когда афинянин выдвигал свою кандидатуру на государственный пост, он должен был дать описание Аполлона своих предков, Зевса своего двора, сообщить местоположеение святилищ этих богов и своих семейных гробниц и отчитаться о своем обращении с родителями, так как только человек, соблюдающий семейные религиозные обязательства, считался достойным для исполнения религиозных обязанностей государственной службы.

Религия не только скрепляла семью и государство, но и формировала связи между государствами, пусть и не столь тесные. Религиозные амфиктионии являлись центрами общегреческих культов в Дельфах, Аргосе, Делосе, Триопионе и других местах. Оракулы в Дельфах, Додоне и Дидиме и праздники в Олимпии, Дельфах, на Истме и в Немее пользовались всеобщим признанием. В ходе расширения греческого мира оракулы получали известность как источники религиозной и политической мудрости, а праздники предоставляли возможность для объединения. Их влияние на межгосударственные отношения было невелико, так как каждое государство сохраняло свой суверенитет в религиозных и светских делах. Элида и Герея, заключив союз, договорились платить Зевсу Олимпийскому определенный штраф за каждое нарушение договора; но олимпийские жрецы не освящали заключение договора и не следили за его выполнением. Влияние оракулов на религиозную мысль было намного большим. Они давали советы, относящиеся к местным культам, а кроме того, содействовали распространению элементов, общих для религиозных представлений отдельных государств. Так, греческие государства начали признавать существование аристократии среди богов; ее число обычно ограничивалось двенадцатью членами, вследствие чего на государственных и праздничных богослужениях, например во время Олимпийских игр, воздавались почести двенадцати богам. Однако единого канона создано не было, каждое государство само выбирало этих богов.

Благодаря этим праздникам получил распространение новый поэтический жанр – гекзаметрические гимны, которые в античном мире приписывались таким ранним рапсодам, как Олен, Гомер и Мусей. Эти гимны сочинялись для исполнения на богослужениях; гимны, удостоившиеся призов, исполнялись на последующих праздниках и пользовались широкой известностью. Так, в гимне Аполлону, сочиненном, вероятно, Кинетом Хиосским в конце VIII или начале VII в., приветствовалось всеобщее преклонение перед этим богом «по всему материку, изобильному скотом, и по всем островам», но главным образом затрагивались две темы – рождение бога на Делосе и его прибытие в Дельфы, где «к небу уходит отвесный утес, а далеко внизу тянется каменистый дол». В этом гимне и созданных, вероятно, в VII в. гимнах, посвященных Гермесу, Афродите и Диоскурам, легенды о местном происхождении богов органически связаны с их всеобщим почитанием. Эти гимны замечательны изящными описаниями и простотой мысли, а источником вдохновения их авторов были религиозные верования, полностью антропоморфные и антропоморфически законченные. Ведь омовение и пеленание новорожденного ребенка-Аполлона, ужимки и уловки златовласой Афродиты, хитрости и воровские таланты Гермеса составляли такую же неотъемлемую часть жизни богов, как и жизни людей. В этих гимнах, сочиненных, вероятно, ионийскими поэтами, мы видим любовь к жизни и привязанность к миру природы, благодарность богам света и красоты.

Бок о бок с общинной религией семьи и государства и всеобщим почитанием олимпийских богов развивалась и личная религия, истоки которой лежали в культах Деметры и Диониса. Культ Деметры отправлялся в Элевсине; зародившись в бронзовом веке, он значительно развился в конце VIII и VII вв., когда были перестроены храм этой богини и прилегающие здания. Гимн Деметре, сочиненный, вероятно, в VII в., пересказывает миф об этой богине, благодаря которой сменяются времена года. Ее девственную дочь Персефону похитил Аид, бог преисподней. Деметра, пребывая в горе, спустилась к людям, испила символическую чашу страданий и утешалась тем, что взяла на воспитание человеческого ребенка. Но потом ее горе превозошло все пределы. Она наслала на землю голод, который продолжался до весны, пока Зевс не вызволил Персефону из подземного мира. Однако Персефона отведала граната, предложенного ей Аидом, и поэтому отныне должна была проводить треть каждого года в подземном царстве. Этот миф повествует о тайнах смены времен года, плодородия и неурожая, рождения и смерти, которые и составляли суть общинного культа, соблюдавшегося женщинами Аттики, а также личного культа, упоминающегося в гимне Деметре. «Блажен среди земных людей тот, кто видит эти знаки; но тот, кто не прошел обряда посвящения и не участвует в священном ритуале, никогда не изведает подобной судьбы, хоть его тело и будет гнить в промозглой тьме». Посвященные не должны были разглашать секреты этого личного культа, и его подробности нам неизвестны, но очевидно, что на Элевсинских мистериях посмертное существование души представлялось совершенно по-другому, чем в поэмах Гомера и ортодоксальных верованиях.

Происхождение другой мистической религии, орфизма, менее ясно. Возможно, она развилась из экстатических неистовств, которые Еврипид впоследствии столь живо описал в «Вакханках»; во время вакханалий группы женщин, опьянев от необузданного духа дикой природы, раздирали на части животных и пожирали сырое мясо. Жертвой этого безумия пал и сам Дионис, его вдохновитель. Этот миф не характерен для Греции, но прочие атрибуты Диониса вполне совпадают с общими идеями греческой религии. Он был богом диких зверей и растений, богом плодородия природы, и в процессии его почитателей участвовали сатиры и силены, которые несли фаллический символ. Культ Диониса пришел в Грецию из Фракии, вероятно в темные века, и был позаимствован дельфийскими жрецами, которые смягчили его экстатические черты. Но из него же развился и культ Орфея, который, согласно мифу, был, как и Дионис, растерзан фракийскими женщинами. Согласно орфическому мифу, титаны сожрали части тела бога Диониса и были за это уничтожены молнией Зевса. Из пепла титанов произошли люди, оскверненные преступлением титанов, но содержащие божественный элемент – наследие съеденного Диониса. Поэтому человек и делится на нечистое тело и божественную душу. Лишь жизнь, прожитая в соответствии с ритуальной чистотой, может преодолеть врожденную человеческую нечистоту, и лишь смерть может освободить живую душу из гробницы тела. В посмертной жизни души благочестивых людей наслаждаются блаженством, а души неочистившихся испытывают ужасные мучения. Этот культ совершался по особым обрядам и отчасти являлся одной из составляющих Элевсинских мистерий.