Чтение онлайн

Высший и средний классы пополнялись за счет большого числа процветающих метеков, которые выставляли около 6 тысяч гоплитов. Этим постоянно проживавшим в Афинах иностранцам было запрещено владеть землей в Аттике, они платили налог на метеков (наказанием для неплательщика было обращение в рабство) и не имели политических прав. Но в экономическом и социальном отношении они пользовались равными возможностями с гражданами и считались важной прослойкой общества. Многие из них привезли в Афины значительные богатства; подавляющее большинство метеков занимались ремеслами и морской торговлей, способствуя развитию афинской торговли. Были и менее процветающие метеки, из которых около 3 тысяч служили на флоте. Наконец, в городе постоянно находилось много сменявших друг друга иностранцев, греков и негреков, которые прибывали в Афины как «союзники», купцы, моряки и т. д.

Численность рабов росла пропорционально процветанию государства. Рабы были заняты квалифицированным и неквалифицированным трудом и, находясь в частной собственности, являлись объектом капиталовложений, возвращая вкладчикам долю своих доходов (apophora). Рабы работали в рудниках Лавриона. Например, богач Никий владел отрядом в тысячу рабов, которых отдавал в услужение фракийскому подрядчику, получая по оболу в день за каждого раба. Рабы работали по дому, в сельском хозяйстве, как квалифицированные ремесленники и в сфере неквалифицированного труда. Государство также владело рабами; они служили полицейскими, секретарями, чиновниками, посыльными, рабочими и т. д. За исключением рудников, условия труда в которых и в Аттике, и по всей Греции были очень тяжелыми, в целом с рабами обращались гуманно. Раб имел юридические права, не выделялся своей одеждой и работал наравне со свободными гражданами и метеками. Но давать показания в суде он мог только после пытки. Греков среди рабов было мало; прислуга некоего афинского метека в 414 г. состояла из 16 рабов из Фракии, Колхиды, Лидии, Карии, Сирии, Иллирии, Скифии и с Мальты. Рабов довольно часто отпускали на свободу, и вольноотпущенники (apeleutheroi) не подвергались сегрегации. Беглые рабы были обычным явлением. Акрополь был специально укреплен против тех, кто искал там убежища; Афины обвиняли Мегару в укрывательстве афинских рабов. Во время Декелейской войны бежали 20 тысяч рабов, в основном квалифицированных работников. Общее число рабов в Аттике, вероятно, составляло порядка 200 тысяч мужчин, женщин и детей – немногим меньше численности сервов в Лаконии и Мессении.

Все население Аттики в 431 г. можно оценить приблизительно в 400 тысяч человек, в том числе 168 тысяч афинян, 30 тысяч постоянно живущих иностранцев, 2 тысячи временно проживающих иностранцев и 200 тысяч рабов. По-видимому, около 4 тысяч афинян принадлежали к двум высшим классам, 100 тысяч – к среднему классу и 64 тысячи – к низшему классу. Богатство государства и деятельность иностранцев и рабов позволяли гражданам и в мирное, и в военное время посвящать большую часть своего времени государственным делам без особого ущерба для производительности и торгового процветания Афин. Граждане попрежнему сохраняли тесную связь с демами, из которых происходил их род; там они хоронили своих мертвых и проводили семейные богослужения, там строили себе роскошные усадьбы богачи – из них более половины жили за пределами Афин и Пирея, в которых обитали иностранцы и, возможно, до половины всех рабов. По сравнению со Спартой и другими материковыми государствами города Аттики были большими, а численность граждан и общего населения достаточно велика. В этом отношении Афины вышли за рамки города-государства, в котором все гражддане знают друг друга. Чтобы остановить этот процесс, Перикл разрешил предоставлять гражданство лишь тем, у кого оба родителя – афинские граждане, и отправил значительное число жителей за море как колонистов.

Афинская демократия была отмечена знаком процветания. Даже озлобленный критик, называющий себя «Старый олигарх», памфлет которого был сочинен, вероятно, в 431–430 гг., признавал теоретическую и практическую несокрушимость демократии. Властью и процветанием Афины были обязаны наименее богатым слоям общины – тем, кто служил во флоте и строил империю, – и они имели право определять афинскую политику. Демократическая система превосходно годилась для выполнения своего предназначения – обеспечить верховенство народа в государстве и верховенство Афин над подчиненными государствами. Благодаря долгому опыту работа демократического правительства была упрощена и усовершенствована. 500 советников, сменявшихся ежегодно и назначавшихся жребием, вели огромное количество дел: подготовка вопросов для рассмотрения в народном собрании; проверка, руководство и предварительная ревизия итогов деятельности всех высших должностных лиц; управление государственными финансами, зданиями, верфями, всеми военными и морскими учреждениями и проведение праздников; отбор граждан на неоплачиваемые должности; назначение и сбор дани, а в военное время – предварительные решения по неотложным вопросам стратегии и дипломатии. Они собирались всем советом или по комитетам и пользовались помощью магистратов и компетентного секретариата. 1400 магистратов в самих Афинах и за пределами Аттики, в большинстве своем сменяющиеся ежегодно и назначаемые жребием, выполняли административные обязанности в самых различных областях. Они нередко работали в комитетах, но ответственность лежала на каждом из них, и по истечении срока должности итоги деятельности каждого подлежали проверке. 6 тысяч гелиастов, отбиравшихся жребием и нередко заседавших в суде целый год, разбирали разнообразные дела как афинян, так и союзников. Таким образом, граждане получали опыт государственного управления и судопроизводства – ничего подобного мы не найдем ни в древнем, ни в современном государстве. Более того, этот опыт распространялся во всех классах гражданского сообщества благодаря использованию жребия, ротации должностей и отсутствию имущественных цензов на все должности, кроме нескольких высших магистратур.

Именно этот накопленный опыт позволял народному собранию осуществлять компетентный контроль над всеми государственными органами и дома, и в заморских территориях, во время войны и во время мира. Процедура вынесения вопросов на обсуждение, ведения прений и политических процессов была четко регламентирована. Кворум для принятия особо важных решений составлял 6 тысяч человек, а председатель – член Притании совета, ежедневно выбиравшийся жребием, – мог по своему усмотрению перенести заседание, если считал, что собралось слишком мало людей для голосования по важному вопросу. Члены народного собрания обычно занимали должности советников, гелиастов или магистратов и служили в заморских территориях магистратами, солдатами или моряками. Они были хорошо осведомлены о состоянии дел и знали своих вождей. Доказательством их политической прозорливости был уровень мощи и процветания, которого достигли Афины к 431 г.

В этой демократической системе имелась лишь одна очевидная аномалия: на практике самые ответственные должности доставались влиятельным и высокородным людям, так как военачальники назначались прямыми выборами, а финансовые должности были доступны лишь представителям богатейшего класса; более того, не было никаких ограничений на переизбрание. Эта аномалия способствовала возвышению отдельных политиков как лидеров народа. Наиболее важная должность, strategia, первоначально ограждалась принципом представительства: каждый из десяти полководцев избирался от своей филы, и они действовали совместно как совет. Но неоспоримое лидерство Перикла заставило народ изменить этот принцип. Девять полководцев по-прежнему избирались филами (таким образом, одна фила оказывалась непредставленной), а десятый – всем народом, и тем самым он признавался наиболее выдающимся человеком года. Перикл пользовался поддержкой народа пятнадцать лет. Время от времени его назначали на особые должности, такие, как надзор за казной империи и за средствами на создание статуи Афины, общее командование операциями против Самоса и произнесение погребальных речей от имени государства.

Признанное лидерство Перикла способствовало стабильности афинской политики. Он успешно охлаждал самые буйные головы и ободрял граждан в годы бедствий. Уверенный в прочности своего положения, он сопротивлялся капризам народа и обуздывал его страсти, проявляя независимость, источником которой служили его патриотизм, неподкупность и воля. Его влияние было столь сильным, что во времена кризисов он становился правителем государства, и в этом случае под демократией – проявление воли большинства – подразумевалось подчинение. В этом отношении Перикл был не первым. До него Фемистокл и Кимон, а после него Демосфен и Ликург навязывали свою волю афинянам и добивались их покорности. Всех их свободно избирали, а при необходимости отправляли в отставку – афиняне подчинялись им по доброй воле. Перикл продержался столько лет у власти благодаря личным качествам и постоянству афинского народа в то время, когда большинство в государстве составлял средний класс, а уровень жизни поднялся благодаря общему процветанию. Ближайшие друзья и советники Перикла не пользовались таким уважением народа. Их называли новыми Писистратидами. Дамон подвергся остракизму; Анаксагора обвинили в святотатстве, а Фидия в растрате, и оба бежали из Афин. Однако их позор не повлиял на положение Перикла в годы, предшествовавшие войне. В 431 г. он пользовался полной поддержкой народа [45] .

Влияние Периклу обеспечивали не только его таланты государственного деятеля, но и политические идеалы. Весной 430 г. он был избран оратором на похоронах тех, кто пал в первый год Пелопоннесской войны. Перед молчаливыми толпами Перикл говорил о величии Афин. Афинское государственное устройство направлено не на сохранение привилегий какого-либо класса, а на обеспечение равных прав всех граждан перед судом и в управлении государством. Афинские принципы свободны от предрассудков. О людях здесь судят по их личным качествам и поступкам, а не по их положению. Все пользуются свободой слова, мысли и образования; а свобода личности и общества ведет к истинному счастью, независимости и мужеству. Свободное общество знает границы своей свободы и свою ответственность. Оно уважает избранных им должностных лиц, принятые им законы и неписаные законы чести. Демократия зиждется на доверии к разуму рядовых граждан; обсуждение предшествует действию, а действие основывается на воле народа. Во внешних сношениях демократия не ставит никаких барьеров. Она открыта идеям со всего мира, поскольку верит, что душа народа будет руководствоваться умеренностью в стремлении к красоте и выносливостью в стремлении к знаниям. В душе афинских граждан размышление и действие, мудрость и отвага, личные интересы и общественный долг находятся в гармонии, а их многостороннесть ведет к яркому разнообразию афинской цивилизации. Таким был идеал, к которому Перикл призывал соотечественников. Когда они видят свой город, их сердца наполняются любовью к нему. Жизнь не знает высшей почести, чем служить Афинам, а смерть не знает лучшего оправдания, чем умереть за Афины.

Во второй трети V в. для греческой цивилизации характерны уверенность суждений и интеллектуальная отвага, дотоле не встречавшихся. Это был век уверенности, основанной на победе над варварами, на балансе сил в Средиземноморье и на повышающемся материальном процветании. Это был век религии, особенно в государствах материковой Греции с их глубоко укоренившимися местными культами и центрами всегреческих культов. Это был век интеллектуального просвещения, порожденного смелыми размышлениями ионийцев и ускорившегося благодаря обмену идей в благоприятных условиях мира и процветания. Чрезвычайное разнообразие и многосторонность греческого гения в сотнях полисов, каждый из которых отличался индивидуальностью характера и верой в свои институты, находило выражение в строительстве храмов, сопоставимых с европейскими соборами, в создании атомарной теории вселенной, в сочинении пьес, не менее поэтичных, чем шекспировские, и в доведении любых экспериментов в искусстве, мысли и политике до логического завершения.

В этот период великие художники, как и великие мыслители, находились под взаимным влиянием, а творчество таких мастеров, как Поликлет Аргосский и Фидий Афинский, имело значение для всего греческого искусства. Бронзовые статуи Поликлета, созданные в традициях пелопоннесской школы, изображали атлетов-победителей в минуту покоя. Мощному телу Дорифора (юноши с дротиком) благодаря его позе – одна нога как бы поддерживает тело, а вторая расслаблена – присущи гибкость и непринужденность. Отдыхающие амазонка и юноша атлет, левые руки которых покоятся на невысокой колонне, – чудесные примеры физического совершенства. Спокойствие и безмятежность всех этих трех статуй говорят нам о духе, свободном от забот повседневной жизни. Поликлет сочинил трактат, в котором анализировал принципы пропорции и композиции, но его ученики так и не достигли гармоничного баланса энергии и расслабленности, силы и непринужденности, физического совершенства и душевной красоты, которые отмечают воплощенный им идеал героя.

Поликлет изваял из золота и слоновой кости знаменитую статую Геры Аргосской, но величайшим творцом статуй богов был признан Фидий. Его шедевры представляли собой колоссальные статуи высотой 9 —12 м, которым поклонялись в храмах: статуя Зевса Олимпийского из золота и слоновой кости, бронзовая статуя Афины Промахос («Защитницы») на Акрополе и статуя Афины Парфенос («Девы») из золота и слоновой кости в Парфеноне. Величие и роскошь этих статуй, особенно сделанных из золота и слоновой кости, известны главным образом по описаниям более поздних авторов, которые видели в них величайшее выражение божественности. Зевс Фидия считался «Богом мира, хранителем Греции единомышленников, не раздираемой гражданской войной, всеобщим Отцом, Спасителем и Стражем человечества». Такова была концепция божества, внушаемая величием статуи: adeo maiestas operis deum aequavit [46] . Афина Промахос, возвышающаяся над Акрополем так, что моряки из Саронического залива видели кончик ее копья и шлем, охраняла свой город так же, как в Марафонском сражении. Афина Парфенос, стоявшая в святилище Парфенона и державшая в руке Победу, принимала подношения и молитвы граждан и союзников города. Эти несравненные статуи многие столетия оставались прекраснейшими изображениями бога Греции и богини Афин.