Чтение онлайн

Мы нисколько не сомневаемся в подобных способностях yoyova. Магические ритуалы совершаются с применением неизвестных нам трав и веществ. Нет ничего невозможного в том, что разгневанная торговка использовала для своих гнусных целей ядовитые вещества, похожие на яды, к которым прибегают на Гаити, когда хотят превратить здорового человека в зомби, в то время как колдунья, к которой обратился за помощью дедушка, знала противоядие.

На островах Тробриан существует целый ряд ритуалов по защите от Злого духа, что говорит о незаурядном хитроумии тробрианийцев. Так, во время обряда kayga’u напускается нечто вроде тумана, мешающего mulukwausi найти дорогу к хижине.

Вера тробрианийцев в Злого духа напоминает наши суеверия: Зло совершается невидимыми вредными созданиями, однако порча может быть снята, если использовать обряды по изгнанию дьявола. Более того, известно местонахождение этих созданий: если наш дьявол обитает под землей, то злые духи тробрианийцев живут на отдаленных островах, и только некоторые из ник, как, например, mulukwausi, селятся в противоположной стороне от нашедших покой душ умерших. Однако не следует продолжать сравнение: демоны, вселяющиеся в «души» морских животных и растений, находятся с добрыми духами в некоем «демократическом» равновесии, и о них не так много сведений, как в основополагающих индо-арийских легендах о происхождении дьявола.

Новозеландские мифы [17] очень похожи на тробрианские. В них нет космогонии в прямом смысле этого слова, которую можно встретить у некоторых африканских племен, в частности догонов. И, так же как в тробрианских легендах, они содержат упоминание о том, что в далеком прошлом люди жили в канувшем безвозвратно «времени мечты», когда мифы были реальностью.

Все же не стоит делать поспешные выводы о том, что время мифов ушло, ибо еще совсем недавно папуасы руководствовались ими в повседневной жизни. И в наше время многие меланезийцы глубоко убеждены в том, что им не видать ни хорошего урожая, ни прибавления скота, ни счастья в личной жизни, если они не отметят как подобает праздник ямса или свиней. Однако похоже, что с оттоком жителей в города и особенно в столицу Папуа Порт-Морсби местные обычаи постепенно забываются. Некоторые предметы культа новогвинейских племен, как, например, сепик и маприк, которые еще можно было встретить в селениях в семидесятые и в начале восьмидесятых годов, почти вышли из обихода. То же самое происходит на Соломоновых островах и на острове Фиджи. С появлением телевидения, развитием ремесел, уж не говоря о расцвете индустрии туризма, возникла реальная угроза исчезновения религий Океании в ближайшие два или три десятилетия.

Между тем еще в семидесятые годы можно было найти немало свидетельств, позволяющих в общих чертах восстановить религиозные поверья. Являясь зародышами космогонии, «мифы, распространенные на большей части Новой Гвинеи, в северной и центральной Меланезии, — писал Макони, — повествовали о первородной паре культовых героев, часто мужского и женского пола, которые иногда противостояли друг другу. Каждое племя называло великих духов по-своему. Например, для племени межбра с Западного Ириана (остров Новой Гвинеи, поделенный в настоящее время между Индонезией и независимым государством Папуа-Новая Гвинея) они были Сива и Мафи, племя кума называло их Боли и Жеру, в то время как другие племена Новой Гвинеи — Килибоб и Мануп. Эта пара великих духов считается родоначальником всего, что существует на Земле. В основополагающих мифах речь идет о сотворении мира.

Малиновский указывает, что по своей сути мифология этих племен довольно расплывчата, ибо на юге Ириана, как в свою очередь отмечает Макони, в легендах рассказывается о создателях мира dema, обладающих сверхъестественными способностями. Однако, как и пара великих богов, духи dema, vui на островах Банк, wuu на Новых Гебридах, kibe у народности кума на Новой Гвинее, bапаrа на Шуазель и Соломоновых островах, находятся друг с другом в сложных, если не сказать антагонистических отношениях.

Как бы то ни было, ничто в жизни людей не совершается без ведома великих богов или духов. Землетрясение или болезнь, рождение ребенка или дождь — все происходит в результате вмешательства главных духов по своей собственной инициативе или же после обращения к ним колдуна. Впрочем, местные жители не любят и не доверяют колдунам, считая, что к ним следует обращаться только в том случае, если надо кому-то навредить.

Итак, мы видим, что меланезийцы не сомневаются в существовании двух духов-создателей, но при этом не делят их на хороший и плохой, так как полагают, что они не всегда являются носителями Зла. У отдельных племен духи предков считаются вредными, если принадлежат недавно усопшим покойникам, однако со временем они смягчаются характером и превращаются в добрых.

Подобную двойственность или, скорее, отсутствие четкого разделения на Бога и дьявола, которое существует у нас, мы можем наблюдать у австралийских аборигенов. Их мифология всесторонне изучена в самом начале нашего века [18] , а так как они сами и их представления о мире детально исследованы, научно обоснованы и меняются от одного племени к другому, нам нет никакой необходимости их перечислять на страницах этой книги.

Прежде чем перейти к выводам, обратимся к истории. В 1887 году антрополог Андрью Ланг обратил на себя внимание научного мира сенсационным и весьма сомнительным заявлением о том, что австралийцы поклоняются одному богу. И даже сейчас нередко встречаются ученые, которые сначала объявляют об открытии, а только потом начинают упорно работать, чтобы доказать, что они не поспешили с обнародованием выводов. И надо было дождаться 1991 года, чтобы рассеялся иной, однако созданный по такому же образцу миф, хотя и не столь вредный, как заблуждение относительно всеобщего монотеизма, но тоже весьма спорный — о каннибализме динозавров. Восстановленные в XIX веке по костям динозавры были весьма непривлекательными на вид, из чего был сделан вывод о злобности характера животных. И когда из грудной клетки ископаемого скелета крупной особи были извлечены остатки более мелкого ихтиозавра, ученые решили, что нашли бесспорное доказательство того, что эти животные были мерзкими чудовищами, которые пожирали друг друга. Прошло почти сто лет, пока не было установлено, что страшные «каннибалы» оказались самками на сносях и маленькие ихтиозавры, якобы съеденные ими, были всего-навсего еще не родившимися детенышами. Вот так.

Уже давно некоторые ученые пытаются приписать австралийцам монотеизм (как и многим другим «первобытным» народам). Как указывает Рохейм, еще в 1925 году английский антрополог Герберт Базедов писал: «У племени аррундта высшим существом является Альтжерра. Этот добрый дух без устали следит недремлющим оком с небес за поступками суетящихся под ним на Земле людей. Местные жители настолько убеждены в постоянном присутствии над их головами божества, что наиболее излюбленным восклицанием человека из племени аррундта, например, когда он вступает в какой-то спор, являются слова: Altjerrim arrum, — что означает примерно следующее: «Да услышит меня Бог!» — и этой фразой как бы приглашают Альтжерра в свидетели...» Однако оказалось, что бог Альтжерра у племени аррундта не кто иной, как Альтжира, которому поклоняются другие живущие по соседству племена, и он ничуть не соответствует явно монотеистическому образу, списанному, по всей видимости, с Иисуса Христа; более того, как утверждает Рохейм, «выражение, приведенное Базедовым, встречается только у обращенных в христианство племен и появилось под влиянием миссионеров». Так пришлось отказаться от идеи австралийского монотеизма.

И все же в начале века больше прислушивались к выводам, сделанным представителями классической антропологии. Было установлено, что австралийские племена практикуют религии, прямо противоположные монотеизму и тому, что можно назвать моральным центризмом. Так, согласно поверьям племени мара, на небесах находятся два духа Minungara. Они одновременно добрые и злые, ибо всякий раз, как человек заболевает, они только и мечтают о том, чтобы спуститься на Землю и прикончить его; однако они не достигнут успеха, если на помощь человеку придет их вечный враг, живущий в лесах дух Mumpani. Несмотря на гнусные замыслы, которые порой возникают у них в голове, они по своей натуре добрые боги, ибо наставляют врачей, которые лечат больных людей. Такого же мнения придерживаются другие племена, как, например, бимбинга и анула.

Можно сколько угодно удивляться подобному противоречию, но оно явно объясняется толкованием окружающего мира, основанного на невозможности отнесения какого-либо явления к категории «хорошего» или «плохого»: ничто не является застывшим и может быть и тем и другим в зависимости от обстоятельств. Тот же дух в религии какого-то племени может быть в одном случае «добрым», а в другом «злым», или же тем и другим. У племени аранда из народности илиинка великий дух Альтжира добрый или называется «мара» (далее станет понятно, почему следует воздержаться от слишком поспешного перевода этого прилагательного), а у народности тжорита он уже злой. И, как отмечает далее Рохейм, «мара» не «добрый» дух в христианском понимании... Слово «мара» не несет дополнительной метафизической нагрузки: им можно назвать как демона, так и любого человека, если ничего не известно о его происхождении.

На этом не заканчивается анализ смысловой нагрузки слов, необходимый для понимания религий Океании. В самом деле, слово «демон» не подразумевает смысл, которое вкладывают в него европейцы, считающие, что оно означает слугу дьявола, действующего заодно со всем своим братством. Если же большинство демонов в австралийских поверьях действительно весьма зловредные, покушающиеся на людей существа, то у племени пиндупи существует демон, Mangukurata, который пожирает демонов! «Длинный и тощий, как жердь, он не имеет анального отверстия» (Рохейм). Просто немыслимо, чтобы в монотеистических религиях было упоминание о столь странной особенности тела; невозможно также представить, чтобы демон был в каком-то смысле сподвижником Бога, питаясь себе подобными. И тем не менее этот австралийский демон не имеет ничего общего с Богом, если даже и охотится на своих собратьев.