Чтение онлайн

Государству следует поощрять конкуренцию в области предоставления общественных благ, в частности за счет конкурентного распределения контрактов на предоставление услуг путем проведения тендеров и аукционов. Следует также стимулировать непосредственное участие пользователей общественных благ в разработке, реализации и мониторинге их предоставления в тех случаях, когда это возможно.

Группа экономистов неоинституциального направления во главе с Д. Нортом предложила собственный вариант истолкования общих закономерностей развития человеческого общества. В отличие от старой исторической школы, которая, по их мнению, характеризировалась эклектичностью, описательностью и отсутствием концептуальной основы, они опирались на строгие количественные методы и учение об эволюции институтов, теорию прав собственности и транс-акционных издержек. Это позволило им создать дисциплину, которая получила название новой экономической истории. Основным толчком к ее разработке стало осознание небесплатности действия институтов. «Правила игры», или институты, призваны снижать неопределенность и делать социальную среду более предсказуемой. Их действие осуществляется через систему стимулов, которая направляет деятельность людей по определенной траектории. Однако формирование и поддержание самих институтов требует значительных затрат. В этом и заключается парадокс «правил игры».

Д. Норт различает три вида институтов:

1) неформальные (традиции, обычаи, моральные нормы);

2) формальные (конституция, законы, административные акты);

3) механизмы принуждения, обеспечивающие соблюдение правил (суды, органы охраны правопорядка и т. д.).

Неформальные институты складываются постепенно, спонтанно, как побочный результат действий множества индивидов, преследующих собственные интересы. Формальные институты устанавливаются и поддерживаются сознательно, в основном силой государства. Они имеют иерархическую структуру: правила высшего порядка изменить труднее, чем правила низшего уровня. Формальные институты, в отличие от неформальных, могут подвергнуться единовременной ломке. Октябрьская революция 1917 г. в России – пример такой радикальной смены официальных норм.

Одновременно с процессом образования институтов идет процесс формирования механизмов принуждения к их соблюдению, поскольку как только возникает правило социального взаимодействия, возникает проблема девиации. Механизмы принуждения к следованию правилам различны для формальных и неформальных норм. За нарушение неформальных правил людей ждут персональные, реализуемые пострадавшей стороной, или коллективные санкции, проводимые группой, к которой принадлежит нарушитель. Чем прочнее социальные связи, тем действеннее такие санкции и соответственно тем сильнее неформальные институты. Механизмы соблюдения формальных правил имеют организованный характер и не зависят от социальных связей. Поскольку аппарат реализации таких механизмов допускает большую отдачу от масштаба, то сравнительным преимуществом в их осуществлении обладает государство.

Главными источниками институциональных изменений Д. Норт считает сдвиги в структуре относительных цен и идеологию, под влиянием которой формируется структура предпочтений людей, причем каждый из них может действовать самостоятельно.

Индивиды постоянно стоят перед выбором: ограничиться взаимодействием в рамках существующих норм или направить ресурсы на их изменение. Второй вариант более предпочтителен, когда ожидаемые выгоды велики и способны окупить издержки формирования новой институциональной системы общества. Такое объяснение лежит в основе «наивной» или «оптимистической» модели развития, согласно которой неэффективные институты заменяются эффективными. Именно она послужила идеологической основой книги Д. Норта и Р. Томаса о восходящем развитии западного капитализма.

Однако в истории имеется немало примеров, когда эта модель не выполняется. Тысячелетиями существуют неэффективные формы экономики; разрыв между уровнем развития разных обществ скорее увеличивается, чем сокращается; конкуренция на политических и экономических рынках не способствует замене неэффективных норм. Объясняя эти процессы, в своих поздних работах Д. Норт ссылается на действие следующих факторов: роль государства, влияние групп интересов и зависимость от ранее выбранной траектории развития.

Во-первых, роль государства может быть двоякой. С одной стороны, оно может способствовать экономическому росту, производя важнейшее общественное благо – правопорядок, с другой – вести себя как «хищник», стремясь максимизировать монопольную ренту, выраженную в разнице между доходами и расходами бюджета. Для достижения этих целей чаще всего необходимы совершенно разные комплексы институтов. Государство может быть заинтересовано в поддержании неэффективных институтов, если это увеличит его монопольную ренту.

Во-вторых, выгоды и издержки от действия институтов распределяются неравномерно, поэтому перераспределительные соображения бывают весомее соображений эффективности. По мнению Д. Норта, политический рынок имеет тенденцию введения неэффективных прав собственности, ведущих к застою и упадку.

В-третьих, институты характеризуются значительной экономией на масштабах. Установленное правило можно распространить с минимальными затратами на большое количество людей и сфер деятельности, в то время как создание норм сопряжено со значительными первоначальными безвозвратными вложениями. Поэтому «старые» институты часто оказываются предпочтительнее «новых», даже в случаях, когда последние способствуют увеличению благосостояния.

Все перечисленные факторы способствуют сохранению сложившейся институциональной системы независимо от ее эффективности. Иными словами, институты удерживают общество в рамках однажды выбранной траектории, изменить которую достаточно трудно. Этим Д. Норт объясняет феномен расходящихся путей развития.

В современных обществах, по мнению Д. Норта, одновременно существует и эффективные, и неэффективные институты. Одни поощряют нововведения и инвестиции, а другие – стремление к привилегиям и льготам, одни способствуют конкуренции, другие – монополизации, одни расширяют поле взаимовыгодного обмена, а другие сужают его. Таким образом, для развития общества решающим фактором является соотношение между этими группами институтов.

1. Аникин А. В. Юность науки: Жизнь и идеи мыслителей-экономистов до Маркса. 4-е изд. М.: Политиздат, 1985.

2. Бартенев С. А. История экономических учений: учебник. М.: Экономистъ, 2003.

3. Блауг М. 100 великих экономистов до Кейнса / пер. с англ. А.Ю. Михайлова; под ред. А. А. Фофонова. СПб.: Экономическая школа, 2005.

4. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе / пер. с англ. М.: Академия маркетинга; Дело, 1994.

5. Веблен Т. История праздного класса / пер. с англ.; под общ. ред. В. В. Мотылева. М.: Прогресс, 1984.

6. Жид Ш., Рист Ш. История экономических учений / пер. с фр. М.: Экономика, 1995.

7. История экономических учений: современный этап: учебник / под ред. А. Г. Худокормова. М.: ИНФРА-М, 1999.

8. История экономических учений: учеб. пособие / под ред. В. С. Автономова, О. И. Ананьина, Н. А. Макашевой. М.: ИНФРА-М, 2006.

9. Классика экономической мысли: сочинения / В. Петти, А. Смит, Д. Риккардо и др. М.: ЭКСМО-ПРЕСС, 2000.

10. Майбург Е. М. Введение в историю экономической мысли от пророков до профессоров. М.: Дело: Книгоэкспорт, 2000.

11. Негеши Т. История экономической теории / пер. с англ.; под ред. Л. Л. Любимова, В. С. Автономова. М.: Аспект-пресс, 1995.

12. Нобелевские лауреаты ХХ века. Экономика: энциклопедический словарь / авт. – сост. Л. Л. Васина. М.: РОССПЭН, 2001.