Чтение онлайн

Безграничное восхищение великим египетским ученым не было всеобщим. Кое-кто опасался, что его "Мишне Тора", написанная явно для простых людей, окажется, в конце концов, роковой приманкой для людей образованных и отвлечет их от Талмуда. Кроме того, в ней были пропуски, частью преднамеренные, частью нечаянные, которые привлекли внимание ученых. Кое-что из его учения казалось не вполне ортодоксальным. Его "Путеводитель заблудших" вызвал резкую критику за отказ от буквального понимания библейского антропоморфизма, за интеллектуализацию дара пророчества, за рациональное объяснение всех библейских заповедей, за истолкование культа жертвоприношения как уступки идолопоклонническим склонностям. Еще до смерти Рамбама над его головой начали собираться тучи. Как только он умер, разразилась гроза, продолжавшаяся - с перерывами - несколько поколений. В спорах чувствовалась невиданная дотоле желчность. Знаменитые раввины предавали друг друга проклятью, обращались за помощью к светским властям. Ожесточение достигло высшей точки в 1239 году, когда работы Моисея бен Маймона были выданы недавно возникшему доминиканскому ордену как вредные для веры, и доминиканцы предали их огню. Разногласия продолжались и позже, но евреи были так потрясены этим событием, что нападки на Рамбама стихли, и с тех пор репутация "второго Моисея" была в безопасности.

6. Центром всех этих споров был Прованс, район, лежавший вдоль Средиземноморского побережья к северу от Пиренеев, с точки зрения географической, духовной и языковой являющийся мостом между Францией и Испанией. Правда, Прованс находился вне сферы культурной жизни Северной Франции и Германии и по своим гуманистическим и литературным интересам приближался скорее к южным соседям. Но роль Прованса в истории еврейской литературы была совершенно особой. Очень большая часть литературы этого периода была написана не на иврите, а на арабском - международном языке культуры тогдашнего Средиземноморья. Она смогла стать доступной массам еврейства лишь в переводах. Важнейшие переводы были выполнены в Провансе, преимущественно членами семьи Ибн Тиббона, бежавшей сюда от преследований в Испании. Часто переводчикам приходилось выдумывать новые слова; их стиль иногда был шероховатым; но они оказали огромную услугу еврейской культуре. Они переводили также с арабского языка на иврит для своих единоверцев многочисленные классические философские труды древних и современных еврейских авторов как оригинальные произведения (например, Аверроэса), так и переводные (произведения Аристотеля). Известна еще одна семья прованских переводчиков и ученых - семья Кимхи. Давид Кимхи (ум. в 1235 г.) играл заметную роль среди либералов в спорах о трудах Маймонида. Он составил грамматику иврита, по которой учились многие поколения христианских ученых, а также комментарий к Библии, уступавший в глазах евреев только комментарию Раши и оказавший большое влияние на христианскую мысль эпохи реформизма.

Позднее разные еврейские ученые под покровительством императора Священной Римской империи Фредерика III, правителя Неаполя и Прованса Роберта Анжуйского и короля Кастилии Альфонса Мудрого выполнили целую серию переводов при дворах этих монархов. Таким образом философские и научные сокровища древней Греции вновь начали проникать в европейский мир, неся с собой то оживление интереса к возрождению культуры, кульминацией которого явился Ренессанс.

XVIII. ПОД ТЕНЬЮ КРЕСТА

1. В конце XI века христианская Европа была взбудоражена рассказами вернувшихся из Палестины паломников об осквернении мусульманами святых мест и их варварском отношении к тем, кто приходил туда на поклонение. Росло всеобщее негодование. В речи на Клермонском соборе 26 ноября 1095 года папа Урбан II призвал христиан вырвать Святую Землю и ее святыни из рук неверных. Это было началом крестовых походов, которые на протяжении двух столетий пытались - с разной степенью успеха - завоевать Палестину и отдать ее под власть креста. Одновременно это было началом эры беспрецедентных мучений еврейского народа.

Коль скоро вспыхивают религиозные страсти, их уже очень трудно бывает направить в одно русло. Некоторые вожди крестоносцев поклялись, что кровь Христа будет отмщена кровью евреев. С точки зрения крестоносцев было в высшей степени нелогично рисковать жизнью в войне с сарацинами и оставлять не' тронутыми старых закоренелых врагов христианской веры, которые к тому же могли лишь выгадать от этого святого дела. Первая вспышка ненависти в Лотарингии, стоившая жизни двадцати двум членам общины города Меца, предупредила евреев Рейнланда о том, что опасность близка. Третьего мая, в субботу, отряд под командованием лейнингенского графа Эмико напал на синагогу в Шпейере. Благодаря сопротивлению, оказанному находившимися в синагоге евреями, и энергичным мерам, предпринятым епископом, вспышка была подавлена, но несколько человек при этом погибло.

В следующий раз крестоносцы были лучше подготовлены, 18-го мая, в воскресенье, при попустительстве горожан они напали на еврейскую общину Вормса. Некоторые слабые духом спасли свою жизнь, приняв крещение. Остальные, за исключением тех, кто нашел убежище в епископском дворце или покончил собой, были убиты. Спустя неделю сам епископский дворец был окружен и те, которые искали в нем убежища, были уничтожены. Подобные сцены повторялись в разных местах во всей долине Рейна. Иногда мы узнаем о существовании в тот период еврейской общины в том или ином месте только из рассказа об ее уничтожении крестоносцами. 30 мая погром разразился в столице Богемии Праге, где евреи жили издавна. Антиеврейская кампания достигла высшей точки в 1097 году, когда Годфрид Бульонский с основными силами крестоносцев ворвался в Иерусалим. Крутые улочки Святого Города были залиты кровью;

всех евреев - раввинов и караимов - крестоносцы загнали в одну синагогу и подожгли ее. Эта безжалостная резня на долгие века прервала связь евреев с их прежней столицей.

2. Эта вспышка ненависти к евреям знаменовала собой начало долгих гонений, характерных не только для последующих крестовых походов, но продолжавшихся почти без перерыва вплоть до наших дней. Отныне изменился весь характер и темп еврейской истории. Мученичество настолько стало повседневным явлением, что ритуал сухо предписывал короткую молитву, которую следовало произносить перед смертью "во имя Господа".

С лета 1096 года в цепи гонений наступил перерыв. Однако в 1146 году тяжелое положение, в котором очутилось католическое Иерусалимское королевство, вызвало новый крестовый поход с целью его вызволения. На этот раз движение было организовано лучше, чем в 1096 г. Опять по подстрекательству невежественного монаха Радульфа вдоль всего Рейна прокатилась волна погромов, правда, в меньшем размере. Из Германии зараза распространилась на север Франции. Эксцессы держались в некоторых рамках благодаря усилиям настоящего праведника Бернара из Клерва, который был главным вдохновителем крестового похода, но который настаивал, чтобы не преследовали евреев.

Во время III крестового похода зараза антисемитизма проникла в Англию, которая до того охотно принимала беженцев с континента. 3 сентября 1189 года, во время коронации в Вестминстере Ричарда I, начались волнения, закончившиеся разграблением лондонского еврейства и убийством многих невинных. Следующей весной, едва только король пересек Ла-Манш, отправляясь в поход на Восток, аналогичные погромы прокатились по всей стране. Норвич, Линн, Данстэбл, Стэмфорд кровью вписали свои имена в книгу еврейского мученичества. Высшей точки волна достигла в Йорке, где после первого нападения евреи укрылись в замке и выдержали настоящую осаду. Видя в конце концов, что возможности спастись нет, они решили по крайней мере лишить своих врагов радости резни. Под руководством раввина все главы семей сначала убили своих жен и детей, а затем друг друга. Когда на следующее утро ворота замка были взломаны, внутри не оставалось никого, кто мог бы рассказать об этой страшной ночи.

3. Стоит однажды появиться жажде крови, ее уже нелегко утолить. Религиозные страсти масс были так возбуждены, особенно против евреев, что вскоре предлог крестового похода оказался излишним. В канун Пасхи 1144 года в лесу близ Норвича был найден труп мальчика по имени Вильям, подмастерья скорняка. Очевидно, он умер в каталептическом припадке, но распространился слух, будто он был убит евреями одним или двумя днями раньше, на еврейскую Пасху. Подобные обвинения в ритуальном убийстве детей во все века выдвигались против ненавистных религиозных меньшинств, например, против первых христиан, когда их вера только начала распространяться в Римской империи, или спустя много столетий против иезуитских миссионеров в Китае. Обвинение против евреев было выдвинуто, хотя и в крайне неуклюжей форме, но в подходящее время; в результате, эта клевета распространилась исключительно быстро.

Вскоре к клевете добавилось еще одно обстоятельство: будто целью преступления было получить кровь, которая использовалась при приготовлении мацы или в каком-то ином пасхальном обряде. Того факта, что употребление крови животных в любом виде запрещено евреям Законом Моисея, а человеческая плоть считается трефной, запрещенной пищей, должно было быть достаточно, чтобы показать полную абсурдность этой клеветы, даже если бы какой-то преступник и был признан виновным в неоднократных убийствах. Князья, короли и императоры в своих декретах осуждали навет как ложный, папы предавали его анафеме, ученые методически разоблачали его клеветнический характер, здравый смысл отказывался его принять. Однако навет расцветал и набирал силу. К концу XV века можно насчитать не менее пятидесяти случаев обвинения евреев в ритуальных убийствах, и этот список будет далеко не полным.

Иногда обходились и без такого предлога. В случае крупных пожаров, столь частых и разрушительных в средневековых городах, кто был виноват, как не евреи? Если вспыхивала чума, было ясно, что ее принесли они же, особенно если они заболевали первыми; если же эпидемия их не трогала, это опять-таки служило доказательством их злонамеренности. От евреев исходила вся ересь; они отвечали за любое убийство, объяснение которому не находилось. В случае вторжения в страну врагов, особенно неверных, считалось, что их призвали евреи. Во времена династических споров или гражданских волнений каждая сторона обвиняла евреев в том, что они сочувствуют противнику. Короли обвиняли их в связях с мятежниками, а те считали евреев орудием в руках короля. Иногда для нападок не требовалось никакого другого предлога, кроме наступления христианской Пасхи с ее представлениями Страстей Господних. А уж в обычных превратностях войны и мира - осада, завоевание, бунт - евреи выносили свою долю страданий.