Чтение онлайн

Вслед за Италом выступили его ученики. Один из них, Евстратий Никейский, талантливый философ, отстаивал примат логики над богословской традицией, отрицал божественную природу Христа, подчеркивал его человеческую ипостась, создал комментарии к Аристотелю, которые были переведены на латинский язык и использовались схоластами Запада, в том числе Фомой Аквинским. Монах Нил Калабрийский пошел вслед за Евстратием в отрицании божественной природы Христа. Другой последователь Итала Сотирих Пантевген, образованный богослов, поддержал эти рационалистические идеи. Михаил Глика (Сикидит) (конец XII в.) — один из самых ярых защитников рационализма, отрицал воскресенье во плоти, нетленность частей евхаристии. Они тоже были осуждены церковью, труды их были преданы огню. Философские идеи Михаила Пселла и Иоанна Итала и их последователей, которые в типологическом аспекте перекликаются с философско-религиозными построениями Росцелина и Абеляра (XII в.), оказали заметное влияние на развитие западноевропейской средневековой философской мысли в XII—XIII вв. Они подготовили почву для появления гуманистических идей в Византии XIV — середины XV в.

В период укрепления феодализма и тесного политического и культурного общения Византии с Западом в XI—XII вв. усиливается светское течение в византийской литературе, в кругах феодальной знати и интеллигенции растет религиозный индифферентизм, появляются остросатирические произведения, бичующие пороки невежественного монашества и жадного чиновничества (Христофор Митиленский, Михаил Пселл). Монашеский идеал аскетизма сменяется воспеванием простых человеческих радостей, земной любви. Жанр классического жития заменяется светской повестью, появляются мемуары и труды историков, описывающих современные им события. В жанре мемуаров написано своеобразное произведение XI в. «Советы и рассказы» византийского полководца и представителя провинциальной феодальной знати Кекавмена. Эта книга, обращенная к сыну, — своего рода руководство в жизни, созданное на основе многотрудного личного опыта автора.

Совершенно новое явление в византийской историко-мемуарной литературе представляет собой «Хронография» Михаила Пселла. Здесь впервые появляется свободный от штампов, более раскованный и живой образ человека. В книге Пселла живут, борются, страдают, любят живые люди с их страстями и пороками, высокими чувствами и низменными побуждениями.

XI—XII вв. богаты крупными историческими сочинениями. Среди них выделяется произведение византийской писательницы Анны Комнины «Алексиада», прославляющее правление ее отца императора Алексея I Комнина. Анна Комнина (1083—ок. 1153/1155) — блестяще образованная византийская принцесса — увлекалась философией, литературой и медициной. Произведение Анны крайне субъективно и тенденциозно, но большая информативность, личное участие автора во многих событиях, хорошее знание окружающих людей, яркость отдельных характеристик — все это придает труду Анны значительный интерес. «Алексиада» написана прекрасным аттическим языком, расцвечена цитатами из лучших образцов эллинской поэзии.

Трагические события, связанные с завоеванием Византии крестоносцами в 1204 г., описаны в сочинении византийского историка Никиты Хониата. Его «История ромеев» — не только серьезный исторический труд, содержащий уникальные сведения о Четвертом крестовом походе и взятии Константинополя крестоносцами, но и блестящее литературное произведение. Автор принадлежит к числу самых талантливых византийских историков. Тревога за судьбы византийского государства пронизывает его повествование.

Создание куртуазного рыцарского романа на Западе совпадает с появлением в Византии воинской повести, героического эпоса, любовного романа. На их страницах живут и действуют новые герои — смелые воины, творящие чудеса храбрости уже не во имя аскетических идеалов спасения души, а ради своих прекрасных возлюбленных и во славу василевса ромеев. В X—XI вв. создается знаменитый византийский эпос — поэма о Дигенисе Акрите, легендарном герое, воплотившем идеал византийского воина-акрита, защищавшего границы Империи от нападения арабов. Поэма создана, скорее всего, на основе недошедших до нас народных воинских песен. Византийский эпос отразил идеологию провинциальной военной знати. Дигенис рисуется в эпосе легендарным богатырем, неустрашимым воителем, грозным полководцем. Слава о его подвигах доходит до императора, и тот посещает Дигениса в его имении. Во время встречи Дигенис обращается к василевсу с наставлениями: любить подданных, жалеть нуждающихся, избегать несправедливости, прощать прегрешившим, преследовать еретиков. Император награждает его высокими титулами, закрепляет за ним земельные владения, дарует власть на границах. Поэма передает многочисленные любовные похождения Дигениса. В образе Дигениса Акрита использованы некоторые народные предания, он был популярен в народной среде. О Дигенисе хорошо знали на Руси. В XII—XIII вв. был создан древнерусский перевод поэмы под названием «Девгениево деяние».

В XII в. возрождается роман как литературный жанр, восходящий к поздней античности. Почти одновременно появляется ряд романов, прозаических и стихотворных, основанных на античном сюжете (разлука влюбленных и обретение ими друг друга после многих приключений). Традиционные античные жанры наполняются новым содержанием, усиливается интерес к любовной тематике, преодолеваются патриархальноцерковные нормы нравственности, укрепляются культурные контакты с Западом. Возрождение жанра романа связывается в Византии с именем выдающегося поэта и писателя Феодора Продрома.

Феодор Продром (1100—ок. 1170) оставил богатое литературное наследство. Кроме поэм официального характера, прославляющих подвиги василевсов из династии Комнинов, Продром обращался к политической сатире и лирическим стихам. В его сатире «Катамиомахия» («Война кошек и мышей») остро и зло высмеивались язвы современного ему общества. Его роман «Роданфа и Досикл» — рассказ о любви и приключениях прекрасного юноши Досикла и красавицы Роданфы. Основная идея романа — всемогущество добродетельной любви, находящей свой венец в браке. К жанру романа принадлежит также прозаическая повесть Евматия Макремволита «Исминий и Исмина», стихотворные романы Никиты Евгениана «Дросила и Харикл» и Константина Манасси «Аристандр и Каллитея». Всех их объединяет построение по единой схеме; любовь юных героев, разлука, страдания и благополучное соединение влюбленных, сохранивших верность друг другу.

Современник Продрома, анонимный автор псевдолукиановского диалога «Тимарион», написанного в популярном в то время на Западе жанре путешествия в загробный мир, нарисовал яркую сатирическую картину современного общества, самодурства невежественных правителей, тупых ученых схоластов, лукавых царедворцев. Поражает религиозная терпимость анонимного автора: христианство в подземном царстве уживается с язычеством, а античные мудрецы мирно разгуливают рядом с христианскими проповедниками.

Один из образованнейших людей той эпохи, ученый и писатель Ефстафий, архиепископ Солунский, в своих трактатах и письмах еще более резко критикует слабость правителей империи, продажность чиновников, упадок нравственности. Среди его произведений есть одно, занимающее совершенно особое место, — «Взятие Фессалоники». Это потрясающий рассказ очевидца и участника событий об ужасном разгроме Фессалоники норманнами в 1185 г.

Значительные изменения в этот период происходят в византийском изобразительном искусстве. С X—XI вв. в нем преобладала пышная декоративность. Торжественный монументализм все чаще соединяется с усложненной символикой. В живописи и архитектуре начинает господствовать строгая, рассудочная симметрия, торжественная уравновешенность линий и движений человеческих фигур. Абстрактный золотой фон, столь любимый византийскими мастерами, заменяет реальное трехмерное пространство, выполняя важную эстетическую функцию; он призван как бы отгородить отвлеченное изображение того или иного явления от живой действительности окружающего мира. Творчество художника отныне подчинено нивелирующему действию канона.

В церковной архитектуре к этому времени базилика как форма культового здания в виде удлиненной трехнефной постройки постепенно сменяется крестово-купольным храмом в форме вписанного в плане креста с равными ветвями и с куполом в центре. В X—XII вв. крестово-купольное церковное зодчество стало доминировать как в самой Византии, так и в сопредельных с ней странах. Уменьшаются размеры храма. Грандиозные храмы для народа уходят в прошлое. Распространяются сравнительно небольшие церкви, предназначенные для городского квартала, сельского прихода, монастыря или замка. Одновременно храм растет в высоту, выделяясь среди окружающей застройки; устремление ввысь дает новое эмоциональное и эстетическое наполнение культовому зодчеству. В XI—XII вв. все большее значение приобретает внешний вид храма. В его экстерьер смело и с большим вкусом ввели цвет и декоративные резные украшения. Красочная ажурность, легкость и жизнерадостность внешнего оформления храма резко контрастирует с глухим, суровым, аскетичным наружным обликом культовых зданий предшествующего времени. К числу архитектурных шедевров принадлежат прославленные памятники: католикон монастыря Хосиос-Лукас в Фокиде и монастырь Дафни близ Афин. Собор монастыря Хосиос-Лукас — огромный пятинефный храм, над которым возвышается купол, покоящийся на низком барабане, — гармонично сочетает красоту внешнего вида и внутреннего убранства. Строгость архитектурных форм в соединении с нарядностью карнизов и резных капителей, применение облицовки мраморами пастельных тонов — все это создает впечатление простоты и торжественности.

Храм монастыря Дафни близ Афин (конец XI в.) — меньше по размерам, но, быть может, именно это придает ему особую цельность и гармонию. Он устремлен ввысь, менее монументален и громоздок. Его внешний декор не перегружен деталями, но одновременно и достаточно наряден. Этот храм свидетельствует об усилении влияния нового стиля в византийском зодчестве. Особенно ярко эти новые черты проявились в небольшом храме Неа-Мони на Хиосе (середина XII в.).

Больших успехов достигло в X—XII вв. и светское зодчество. Комплекс Большого дворца, раскинувшийся на берегу Мраморного моря, приобрел большую парадность и праздничность. В X в. в этом комплексе был заново отстроен дворец Вуколеон, получивший название от украшавшей его скульптурной группы быка и льва. При династии Комнинов императорский двор покинул Большой дворец. По политическим причинам резиденция василевсов была перенесена во вновь отстроенный Алексеем Комниным Влахернский дворец, расположенный на северо-западной окраине столицы, рядом с храмом Влахернской Божьей матери. Именно здесь Алексей Комнин принимал вождей Первого крестового похода и показал Боэмунду сокровища императорской казны. Император Мануил I Комнин в 1156 г. расширил этот дворец, построив роскошный зал, украшенный мозаиками.

Дворцы аристократов и богатые дома горожан и провинциальной знати возводились по всей империи. До XIII в. византийскую архитектуру можно считать одной из самых развитых и совершенных в средневековом мире. Она оказала влияние на строительство во многих странах — Болгарии, Сербии, Руси и даже в какой-то мере на романский стиль Западной Европы. Но всюду, разумеется, ясно сказывались и локальные традиции, и особенности архитектуры того или иного региона.

К X в. в византийском изобразительном искусстве окончательно складывается неизменный в течение столетий иконографический канон — строгие правила изображения всех сцен религиозного содержания и образов святых, а также устойчивый канон в изображении человека вообще. Глубокий спиритуализм эстетических воззрений византийского аристократического общества не увел, однако, искусство Византии окончательно в мир абстракции. В отличие от мусульманского Востока, где примат духовного начала над плотским привел к господству в изобразительном искусстве геометризма и орнаментальных форм, вытеснивших изображение человека, в искусстве Византии человек все же остался в центре художественного творчества. Но если античный языческий мир воспевал в человеке телесную красоту, то византийское искусство прославляло его духовное величие и аскетическую чистоту. И в стенных росписях, в мозаиках и иконах, и даже в книжной миниатюре голова как средоточие духовной жизни становится доминантой человеческой фигуры, тело же стыдливо скрывается под струящимися складками одеяний. В изображении человеческого лица на первый план художник выдвигает его одухотворенность: огромные глаза с экстатически расширенными зрачками, высокий лоб, тонкие, лишенные чувственности губы. Из культового художественного творчества почти совсем исчезает скульптура, столь распространенная в то время в Западной Европе, как искусство, прославляющее телесную, а не духовную красоту. Ее сменяют плоский рельеф и живопись (мозаика, фреска, икона).