Чтение онлайн

Чтобы дать ответ на поставленные вопросы, Ильин определяет предварительно сущность зла и его "местонахождение": "зло начинается там, где начинается человек", и истинное местонахождение его - не человеческое тело, а "душевно-духовный мир". Сущность зла в отвращенности от Божественного. Внутренне сопротивляться злу учит всякая зрелая религия, в особенности восточное православие, которое в лице своих аскетов (Антония Великого, Макария Великого, Ефрема Сириани-на, Иоанна Лествичника) дало образцы внутренней "брани" со злыми помыслами в длительном религиозно-нравственном самоочищении души. Эти процессы духовного самовоспитания всегда сопровождаются самопринуждением. Неспособность человека к душевному и телесному ограничению с помощью самопринуждающей воли является причиной многих зол: лени, дурных привычек, азарта, запоя и т.д.

Становление внутренней культуры человека невозможно без самопринуждения. До этого пункта взгляды Ильина и Толстого совпадали. Дальше начинались расхождения: Толстой осуждал борьбу с внешним злом, Ильин признавал ее на том основании, что есть люди, которые каждым своим поступком доказывают неспособность самоуправлять своей волей и направлять ее на искоренение зла внутри себя. Это внутреннее зло (жадность, корысть, жестокость и т.д.), направляясь во вне, становится причиной горя и страданий других людей, что делает оправданным применение внешнего, вначале психического, принуждения по отношению к автономной воле "злых" людей, с целью помочь им активизировать собственные духовные усилия на борьбу с внутренним злом. Но психическое понуждение извне зачастую оказывается малоэффективным и тогда остаются два исхода: или предоставить людям свободу в их злодеяниях, или прибегнуть к физическому принуждению, которое Толстой считал злом и путем дьявола.

Всегда ли физическое принуждение является насилием, а следовательно, злом? На этот вопрос Ильин отвечал категорично: "Нет", проводя различие между принуждением и насилием. Насилие есть деяние необоснованное, произвольное, преступающее рамки дозволенного. Оно исходит из злой души и направляет на зло. Принуждение же исходит от доброжелательной души и цель его - понудить неокрепшую в моральном плане душу к благу. Нравственная ценность внешнего физического принуждения зависит "от состояния души и духа физически воздействующего человека". Ильин ни в коей мере не считал физическое принуждение главным средством борьбы со злом. Ведь зло, с его точки зрения, имеет душевно-духовную природу, а потому победить его, превратить в добро можно только из глубины собственных духовных усилий.

Но тогда возникает вопрос: оправдано ли применение физического принуждения или прав Толстой, что надо "предоставить других - самим себе"? Ильин разъясняет, что внешнее принуждение имеет троякую цель: во-первых, предотвратить совершение злодеяния; во-вторых, оградить других людей от злодеяния и его отравляющего воздействия на их души, избавить других от страха за свою жизнь, свободу и т.д.; в-третьих, удержать других людей от соблазна встать на путь злодейства. Следовательно, "физическое пресечение и понуждение могут быть прямою религиозною и патриотическою обязанностью человека". Исполняя эту обязанность, человек становится участником великой битвы между слугами Бога и силами дьявола. В этой битве ему придется не только обнажить меч, но взять на себя бремя человекоубийства, что христианская религия относит к неправедным действиям. Путь меча одновременно и обязательный и неправедный. Обязательный в том смысле, что "христианин призван идти по стопам Христа: как Он - принять мир и не принять зла в мире"; повести со злом жизненно-смертную борьбу и готовиться к приятию смерти от руки отвергнутого зла. Неправедный, ибо Божья заповедь гласит: "Не убий!" Тот, кто поднялся на борьбу со злодеем, как врагом Божиим, попадает в "нравственно-трагическую" ситуацию: надо взять меч и применить силу и в то же время не опрокинуться в бездну греха, остаться на духовной высоте, что невозможно без непрестанной "заботы о религиозном очищении своей души и своей воли". Поэтому для сопротивления злу силой нужны "лучшие люди, сочетающие в себе благородство и силу", ибо только они смогут побороть ту духовную опасность, которая подстерегает их на пути борьбы со злодеями.

Очищение души - основное условие победы в борьбе со злом. В древнерусской православной традиции возле воина, как носителя меча, всегда был монах-духовник, который помогал воину постоянно проверять цель своего служения и очищать душу. "И воин не падал под тяжестью своего бремени; и монах не отвертывался от бремени мира". "Так слагается, - писал Ильин, один из самых трагических парадоксов человеческой земной жизни: именно лучшие люди призваны к тому, чтобы вести борьбу со злодеями - вступать с ними в неизбежное взаимодействие, понуждать их злую волю, пресекать их злую деятельность и притом вести эту борьбу нелучшими средствами, среди которых меч всегда будет еще наиболее прямым и благородным".

Поднимая вопрос о моральной оправданности, условиях и границах использования силы для искоренения социального и морального зла, Ильин пытался возродить религиозную и государственную мудрость восточного, и особенно русского, Православия.

Развернутое исследование тех основ духовности, без которых нельзя брать меч и начинать борьбу со злом во всех его видах, Ильин дает в работе "Путь духовного обновления" (1935). Почему "обновления"? Мыслитель был уверен, что современный мир переживает глубокий религиозный, духовный и национальный кризис. Выйти из него можно, если каждый человек начнет работу по одолению соблазнов безбожной цивилизации, глубоко укоренившись в своем "собственном, выстраданном и вымоленном духовном опыте...". "Надо самому начать быть по-новому", отказаться от соблазна видеть смысл жизни в самой жизни, обратиться на познание истины, созерцание красоты, совершение добра, общение с Богом. Размышляя о духовных основах человека - вере, любви, свободе, совести, Ильин выделяет среди них в качестве самых важных и непременных - веру и любовь. Свобода сотворяется верой и любовью, а совесть движется ими. На вере, любви, свободе строится семья - первый естественный и священный союз между людьми, который учит их духовному единству. "Родина постигается любовью и строится верою. И национализм есть...любовь к своеобразной духовности своего народа и вера в его творческие богоданные силы". Ильин был уверен, что без любви и веры невозможно правосознание, сильная государственность, справедливая организация экономической жизни.

Показав духовные основы индивидуального и социального бытия, Ильин пишет работу "Путь к очевидности" (1954), в которой делает упор на осмыслении природы духовности, творческого акта, созидающего культуру. Будучи православным мыслителем, он понимает духовность как развитый, полный и глубокий религиозный опыт евангельской веры, в основании которого лежит "сердце", т.е. живое и деятельное чувство любви к Богу, к человеку и ко всему живому. Европейское же человечество построило культуру без "сердца", культивируя только волю и мышление. Но мышление без сердца равнодушно, машинообразно, холодно и цинично: ему все равно, что изучать, оно безучастно к священным основам жизни. Бессердечная же воля, будучи безжалостной, напористой, приводит к злому произволу в политике, искусстве, праве, экономике и т. д., превращаясь в "злую энергию души". Кризис "бессердечной" евоопейской цивилизации имеет духовную природу, а потому преодолеть его можно только при условии внутреннего духовного обновления людей, о котором будут свидетельствовать исходящие от них лучи "живой доброты, сердечного созерцания, совести и мужественно-спокойной веры".

Ильин призывал людей понять, что их судьба зависит от того, что они сами излучают в мир, в какой мере они способны осваивать и накапливать духовно-нравственный опыт.

Огромное количество работ Ильин посвятил размышлениям о судьбе России в современном мире, о роли революции 1917 года, о сущности большевизма, национализма, русской идеи и т.д. Так, ставя вопрос, что будет с Россией в посткоммунистический период, он пророчески предсказывал неизбежность опрокидывания на первых порах страны в хаос. Выход из него Ипь-ин видел в установлении "национальной диктатуры", задача которой быстро выделить из народа "наверх" "трезвых и честных патриотов". Демократия, введенная немедленно после тотального коммунизма, продлит хаос "на непредвидимое время и будет стоить жизни огромному количеству людей, как виновных, так и невинных". Одна из задач национальной диктатуры состоит в защите России "от врагов и расхитителей".

Живя на Западе, Ильин воочию убедился в том, что Западу "нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении... Россия с убывающим народонаселением... Россия безвольная... Россия расчлененная". Для одних "единство" России представляется угрозой; другие "видят в национальной России - соперника"; третьи завидуют, "что у русского соседа большие пространства и естественные богатства"; четвертые негодуют, "что русский народ ... не поддается церковному поглощению". Есть в мировой за-кулисе и такие "зложелатели", которые будут пытаться "овладеть русским народом через малозаметную инфильтрацию его души и воли". Так, посткоммунистический хаос они будут "обманно" провозглашать высшим торжеством "свободы", "демократии", "федерализма", всячески приветствуя ими же вброшенный лозунг суверенизации народов России. В ситуации всероссийского хаоса, который ожидает Россию после падения коммунизма, открываются, считал Ильин, две возможности: "или внутри России встанет русская национальная диктатура... которая погасит этот гибельный лозунг и поведет Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране; или же такая диктатура не сложится, и в стране начнется непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия".

Расчленение России на суверенные слабосильные государства гибельно, подчеркивал Ильин, не только для России, но и для всего человечества, ибо даже превращенная в добычу и "брошенная на расхищение", она "есть величина, которую никто не осилит, на которой все перессорятся, которая вызовет к жизни неимоверные и неприемлемые опасности для всего человечества". Ильин был убежденным сторонником целостности России как сильного государства.

В центре его творческих размышлений всегда стояли проблемы, связанные с прошлой, настоящей и будущей судьбой России. Он верил в великое историческое будущее русского народа, русской культуры, мечтал о духовном обновлении своей Родины.

Глава 5. Марксистская философия в России (1883-1924 гг.)

1. Г. В. Плеханов

Произведения Маркса и Энгельса стали известными российскому читателю еще в середине прошлого века. Первый перевод "Капитала" Маркса на русский язык был выполнен Г. А. Лопатиным в 1872 году. Но до Плеханова русского марксизма не было, во всяком случае его не было как организованного идейного и политического течения.

Начало общественно-политической и литературно-теоретической деятельности Георгия Валентиновича Плеханова (1856- 1918) приходится на рубеж 1870-1880 гг., когда в России назревала революционная ситуация не менее серьезная, чем та, которая была пережита страной за 20 лет до этого в предрефор-менные годы. Два пореформенных десятилетия существенно изменили Россию: российский капитализм и в городе и в деревне не только не вывел страну из положения крайней экономической и политической отсталости, но и сделал еще более тяжелым положение народных масс, не ослабив, а усилив их эксплуатацию и прежними и новыми "хозяевами жизни".