Чтение онлайн

Анри Бергсон, как и Ф. Ницше, был философом, обладающим литературным даром, язык его произведений яркий и образный. Такими же яркими были и его лекции. В аудиторию, где он читал свои лекции, приходили в назначенные часы не только студенты, но и парижская интеллигенция. Как профессор, он был, несомненно, человеком выдающимся, и представители высшего света считали необходимым побывать на его лекциях, это было модно. Дар А. Бергсона был оценен и в международном масштабе: ему была присуждена Нобелевская премия в области литературы 1927 года.

В отличие от своих предшественников – французских материалистов и атеистов, посвятивших больше внимания естественным наукам, опиравшихся в своих учениях на факты и выводы точных наук, А. Бергсон обратил внимание на роль сознания в познании, и особый акцент сделал на интуиции. Он критиковал традиционную теорию познания, интеллектуализм, в том числе и позитивистскую гносеологию. В теории познания он акцентирует внимание на психологии человека, на том, что человеческое сознание не может быть редуцировано, сведено к ощущениям, воображениям, представлениям. Психическая жизнь личности – это целостность, это длящийся процесс движения мысли от одного качества к другому благодаря человеческой памяти. Память, по мнению А. Бергсона, бестелесна и бессмертна. Он противопоставил свой интуитивизм рационализму и эмпиризму философии Нового времени. В философии А. Бергсона понятие жизни используется вместо понятия души, и таким образом он пришел к витализму. Во всех вещах существует жизненная сила (вспомним первого европейского философа Фалеса, которому принадлежит примерно тот же тезис; Фалес утверждал, что во всех вещах имеются демоны, что трактовалось многими историками философии как утверждение о наличии у всех вещей души).

Анализируя процесс познания, А. Бергсон выделил шесть деформаций, которые неизбежно вносятся в процесс познания, и поэтому познание не может считаться эффективным орудием постижения истины:

• во-первых, интеллект не может познать движущегося, изменяющегося, и поэтому он отвлекается от движения; как в кинематографе, он делит движение на недвижимые картинки, или, подобно Зенону, рассматривает движение как сумму дискретных временных отрезков, в каждый из которых летящая стрела покоится (парадокс Зенона – «Стрела»). Наука, таким образом, исследует движение и изменение как сумму составных его частей. Следовательно, разум, интеллект деформирует движение;

• во-вторых, разум, интеллект для познания целого разлагает его на части, поскольку не может познать эти части, когда они находятся в единстве;

• в-третьих, разум упрощает качества, он не может ухватить все богатство красок и качеств и поэтому отвлекается, абстрагируется от многих из них, сосредоточиваясь на тех качествах, которые понятны, просты и известны. Такое упрощение дает возможность науке формулировать такие законы, которые позволяют сравнивать различные предметы и явления и предвидеть их события, случайности;

• в-четвертых, разум воспринимает все явления со стороны количественной, а затем присоединяет свойства качественные. Для разума важнейшими свойствами являются размер и вес, а также пространственные характеристики и представления;

• в-пятых, разум рассматривает познаваемые вещи с позиций механицизма, он не способен охватить то, что живо, свободно, весь мир он рассматривает как единый механизм и только так и может познавать мир;

• в-шестых, разум познает всегда вещи в отношениях, в связях с другими вещами, он релятивирует мир, и отсюда познание не может быть полным, уверенным, так как действительность подвергается переформированию, она фальсифицируется разумом.

А. Бергсон обращает внимание на творческий характер протекания жизни. Жизнь, как и сознательная деятельность, представляет собой непрерывное творчество. Творчество – это создание чего-то нового, неповторяемого, того, чего еще не было. Поэтому предвидеть новую форму жизни не дано никому. Жизнь имеет принципиально открытый характер. Наука посредством нашего интеллекта восстает против этого, ибо она оперирует тем, что повторяется. Поэтому наука не может охватить феномен жизни. Интуиция отвлекается от деталей и логических процедур и позволяет в одно мгновение схватывать изучаемый предмет в его самых общих существенных проявлениях. Философ, однако, покидает интуицию, как только ему сообщился ее порыв, он отдается вновь во власть понятий. Но вскоре он опять чувствует, что новое соприкосновение с интуицией становится необходимым. Диалектика недостаточна для познания, а именно это утверждала немецкая классическая философия (концепция Гегеля о единстве диалектики, логики и теории познания). Диалектика ослабляет интуицию, но она – диалектика – обеспечивает внутреннее согласие нашей мысли с самой собой. Интуиция же, если бы она продолжалась дольше нескольких мгновений, не только обеспечила бы согласие философов со своей собственной мыслью, но и согласие между собой всех философов. Ведь истина только одна, и так она была бы достигнута.

Недостатки разума и интеллектуального познания влекут за собой то, что наука дает нам знание приблизительное. Это знание – только знак, символ действительности, но никогда не является истинным знанием этой действительности; такое знание не является ценным. Разум дает нам знание неполное, а только вероятностное. Полное знание может быть достигнуто исключительно с помощью интуиции. Такое познание более совершенно, чем познание рациональное, и это единственно истинное познание. С помощью интуиции мы можем познать действительность реальную, не фальсифицированную, живую и в ее целостности.

Таким образом, посредством интуиции происходит непосредственное внедрение сознания человека в сущность мира, а интуиция – это непосредственное переживание человеком предмета. По мнению А. Бергсона, в органическом мире имеет место эволюция, стержнем которой является жизненный порыв, творческое напряжение. Человек находится на острие творческой эволюции, но осознать этот факт дано не всем, а только избранным. Поэтому культура носит элитарный характер.

Заметим, что А. Бергсон, как и В. Дильтей и Ф. Ницше, не дает четкого определения жизни, и у него нет её четкого описания, а есть только описание жизни в наиболее существенных ее проявлениях. Такое нарочитое упрощение дает возможность науке формулировать законы, которые позволяют сравнивать различные предметы и явления и предвидеть их изменения, считал А. Бергсон.

Немецкий философ-идеалист, представитель «философии жизни», публицист. Родился в небольшом городке Бланкенбурге в семье почтового чиновника. Был единственным сыном в семье, в которой было четверо детей. Когда Освальду было одиннадцать лет, семья переехала в Галле, где он начал изучать латинский язык. Образование получил в университетах Галле, Мюнхена и Берлина, где изучал математику. В 1904 году в Галле он защитил докторскую диссертацию на тему «Метафизические основы философии Гераклита». Трудовую деятельность начинает в качестве учителя в Гамбурге, затем работал в Мюнхенском университете, где преподавал студентам математику. Занятия публицистикой оставил после изъятия одной из его книг пришедшими к власти нацистами.

Основные труды: «Закат Европы» в 2-х томах (1918 и 1922); «Человек и техника» (1931), «Годы решений» (1933).

Основу его взглядов составляют исследования мировой истории как смены независимых друг от друга культур, которые, как и живые организмы, переживают периоды зарождения, развития, становления и умирания. Он отрицает традиционную периодизацию мировой истории: Древний мир – Средние века – Новое время, т. к. эта периодизация имеет какой-то смысл для европейских народов, но никакого смысла для неевропейских обществ. Единство мировой истории, выраженное в ряде линейных концепций исторического процесса, О. Шпенглер предлагает заменить циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур. О. Шпенглер выделяет девять видов таких уникальных культур: западную, китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую. Умирание культуры О. Шпенглер характеризует понятием цивилизация.

Свою концепцию истории Шпенглер, как когда-то И. Кант в отношении к своей теории познания, называет коперниканским переворотом. Вся предыдущая историческая наука была, по существу, историей Европы, и поэтому особенности европейской истории как бы переносились на другие страны мира. Европоцентризм Шпенглер сравнивает с птолемеевской концепцией строения Вселенной. В концепции истории Шпенглера заложена идея, что все культуры, все народы равнозначны в мире и в истории, ни одна из культур и ни один из народов не выделяются из всех остальных.