Чтение онлайн

B XVIII в. шведское королевство, подобно Польше и Голландии, было вынуждено приспосабливаться к новой расстановке сил на европейской международной арене. Экспансия России и консолидация Пруссии происходили за счет Швеции и Польши. Голландцев, в свою очередь, обошли британцы, которые к концу XVIII в. стали также угрожать традиционной позиции Франции как ведущей державе Европы. Геополитическое положение Финляндии в этом новом созвездии делалось все более уязвимым, а во время Наполеоновских войн восточная половина шведского королевства окончательно отошла к России.

Слияние Финляндии с западной цивилизацией, начавшееся в XII–XIII вв., стало первым переломным моментом в истории страны. Вторым таким моментом явилось превращение России в XVIII столетии в главенствующую державу Балтийского региона: в последующие два столетия Россия диктовала ход событий в Финляндии или, по крайней мере, влияла на их развитие. Основной причиной этого была близость к Финляндии новой столицы расширяющейся империи, Санкт-Петербурга, находившегося в устье Невы у Финского залива, всего лишь в 500 километрах напрямую от современного Хельсинки. Близость к Санкт-Петербургу придавала южному финскому побережью совершенно новое значение в плане политики государственной безопасности, учитывая политическую ситуацию в европейских супердержавах. Если указывать отдельную историческую дату, решившую судьбы Финляндии, это будет, без сомнения, 1703 год — именно тогда Петр Великий основал свою новую столицу.

Мечты Петра Великого о приморской российской столице сформировались под влиянием его впечатлений от Голландии и ее системы каналов. Санкт-Петербург был построен на островах в устье Невы, в нескольких километрах к западу от старого города Нюена (Ниена, финск. Неванлинна) и находившейся в нем крепости Ниеншанц. Возведение первого здания нового города, Петропавловской крепости, началось на острове Яниссаари (Заячьем) в мае 1703 г. Поскольку Петр решил превратить ингерманландские болота в метрополию, сюда для участия в гигантском строительстве ежегодно сгоняли 30–40 тыс. крестьян. В работах участвовали также военнопленные из Финляндии, которым было поручено, в частности, проложить бульвар, который впоследствии стал главной магистралью столицы — Невским проспектом.

Конкретным выражением значительной роли Санкт-Петербурга в балансе власти в Северной Европе стал бурный прирост его населения. Около 1710 г. в городе проживало примерно 8 тыс. жителей. Спустя пятнадцать лет их число, по оценке исследователей, возросло до 40 тыс. — внушительная цифра, если учесть, что основанный в Средние века Стокгольм в то время насчитывал приблизительно 60 тыс. жителей. Спустя четверть века (1750) город на Неве со своими 95 тыс. жителей уже оставил Стокгольм далеко позади. Наибольшая часть переселенцев была из России, но, благодаря тому, что окрестности были населены финноязычными ингерманландцами и Санкт-Петербург все в большей степени привлекал рабочую силу из Юго-Восточной Финляндии, в метрополии поселились также финны (1–3 %), которые оставались здесь до XX в. Самым крупным языковым меньшинством города были, безусловно, немцы. Однако финны, занимавшие второе место, отстояли от них недалеко. Численность финского населения достигла пика в 1881 г., когда в городе на Неве проживало 24 тыс. финнов.

При заключении Ништадтского мира в 1721 г. была проведена новая государственная граница, которая практически расколола Финляндию надвое. В то время как Западная Финляндия осталась интегрированной частью шведского королевства, Карелия со своим центральным городом Выборгом была присоединена к России и административно теперь считалась Выборгской губернией. Расширение России происходило не путем централизации земель вокруг единого государства, а по принципу лоскутного одеяла, представлявшего различные управленческие модели. Жителям Выборгской губернии позволили сохранить лютеранскую веру и шведские законы. Кроме того, население избежало крепостничества. Экономические успехи губернии объяснялись географической близостью к Санкт-Петербургу. В наиболее благоприятном положении оказался Выборг. Через связи с Прибалтикой его бюргерство вновь приобрело ярко выраженный немецкий компонент. Языковое многообразие Выборга (финский, шведский, немецкий, русский языки) достигло расцвета именно в XVIII в.

Также и в «шведской» Финляндии управление и культура оставались без изменений, но в государственной политике началась совершенно новая фаза, именуемая эпохой правления сословий. В 1719–1724 гг. на смену абсолютизму в Швеции пришла парламентская конституция, которая по тем временам была весьма радикальной и имела аналог лишь в Великобритании. Законодательная власть перешла к четырем сословиям одновременно. Сословия собирались на заседания риксдага, как правило, каждые три года, а их политические решения осуществлялись Государственным советом. Король заседал в риксдаге и имел два голоса в Государственном совете, но голоса других членов совета, состоявшего из лиц, пользовавшихся доверием сословий, легко получали перевес. Наиболее влиятельным сословием оставалось дворянство, но и оно было вынуждено искать поддержки у других сословий, что давало, в частности, крестьянству новые возможности для политического влияния.

Изменения в политической системе способствовали появлению двух конкурирующих партий, «шляп» и «колпаков», которые по очереди пребывали у власти и управляли государством, если набирали большинство голосов в риксдаге. Партия «колпаков» под предводительством графа Арвида Горна правила до 1738 г., после чего власть перешла к «шляпам», которые удерживали ее вплоть до 1772 г., когда Густав III вновь ввел абсолютную монархию. Горн проводил оборонительную восточную политику, что дало его реваншистски настроенным противникам повод прозвать его самого и его приспешников «трусливыми ночными колпаками».

Вначале основной идеей «шляп» было отвоевать утраченные земли на востоке. «Шляпы» получили значительную экономическую поддержку от Франции, так как в ее интересах было остановить российскую экспансию. Через три года после прихода «шляп» к власти началось плохо подготовленное наступление на Россию, вошедшее в историю под названием «войны шляп» (1741–1743). Это наступление вскоре превратилось в отступление и привело к повторной оккупации Россией Финляндии. Оккупация была снята по Абоскому мирному договору 1743 г. В итоге шведско-русская граница еще больше отодвинулась к западу. Одновременно Швеция обязалась не вступать ни в какие альянсы без согласия России.

Новое и еще более унизительное поражение положило начало невиданным интригам в шведско-финской внешней политике. Еще во время «войны шляп» российская императрица Елизавета в пропагандистских целях пообещала Финляндии государственную независимость — нелепая идея, впрочем, сделавшая Финляндию интересным козырем в дипломатической развязке событий. «Колпаки», не колеблясь, начали закулисные переговоры с Россией и неоднократно призывали русских вновь завоевать Финляндию с целью свержения власти «шляп». Оккупация 1742–1743 гг. была вовсе не катастрофой, а, напротив, даже доказала, что владычество России может принести некоторые преимущества — например, свободу торговли.

«Шляпы» тоже не были склонны считать Финляндию своим приоритетом, но подобное отношение их партии изменилось после позорного поражения. В 1747 г. они начали планомерно укреплять вооруженные силы и экономику страны в оборонительных целях. Эта переоценка ценностей выражалась в общегосударственном проекте возведения новых приграничных фортификационных сооружений, финансируемых в большой степени за счет французских субсидий. Современниками проект однозначно воспринимался как оборонительная мера, но, как справедливо указывала оппозиция «колпаков», его осуществление требовало столь крупных затрат, что у государства не было шансов модернизировать армию в остальном.

Весной 1748 г. началось строительство приморских крепостей Свеаборг (Суоменлинна) у берегов Гельсингфорса и Свартхольма недалеко от нового приграничного города Ловиса. Работы по возведению Свеаборга продолжались в течение последующих двадцати пяти лет — в основном под руководством энергичного офицера Августина Эренсверда, сделавшего этот форт своим собственным детищем. Именно Эренсверд предложил назвать крепость Свеаборгом — как аналог в восточной половине королевства «крепости в Гётеборге на западных морях». Согласно первоначальным замыслам, Гельсингфорс собирались окружить фортификационными сооружениями и бастионами. Однако несколько лет спустя все строительство было сосредоточено на участке площадью 75 гектаров, охватывавшем пять островов непосредственно к югу от города. Тем не менее, крепость стала крупнейшим сооружением, построенным шведской короной в XVIII столетии. В этом отношении ее масштаб превзошел лишь канал Гёта (Йёта) в XIX в.