Чтение онлайн

В 1948 году Мари Бонапарт развелась со своим супругом. Это нисколько не изменило ее любвеобильный характер; ведь до развода она состояла в отношениях со множеством мужчин: социологом и психологом Гюставом Лебоном (на которого Фрейд ссылается в работе «Психология масс» и который посоветовал посетить лекции венского аналитика), с хирургом Альбертом Ревердином, с психоаналитиком Рудольфом Левенштейном и с врачом Жаном Труазе.

В 1951 году из-под пера Бонапарт вышла книга «Женская сексуальность» (De la sexualite de la femme), пожалуй, главная ее работа. Нас, как и читателя, соблазняет мысль о том, что в этом труде изложены результаты ее собственного исследования себя, и, несмотря на то, что сегодня некоторые положения этой книги могут быть названы устаревшими, это не отменяет ценности работы для истории психоанализа и для понимания биографии самой Бонапарт. Автор в этой книге выводит формулу «здоровой» женской сексуальности, которая должна занимать место «посредине»: между садистскими и мазохистскими наклонностями, между фигурами отца и матери, между клитором и вагиной. Главной особенностью женской сексуальности является то, что, в отличие от мужчины, чья сексуальность прямо или косвенно сопряжена с фаллосом, женская сексуальность как бы «застревает» между вагиной и клитором.

Любое отклонение от этой нормы является формой перверсии; патологичным также выглядят для Бонапарт попытки избежать материнства, в котором она видит главную цель процесса женской сексуации. Другое важное положение работы – сомнение в неисчерпаемой важности Эдипова комплекса, чья травматичность кажется для Бонапарт преувеличенной.

В 1957 году на юбилейном, двадцатом Международном психоаналитическом конгрессе Мари Бонапарт прочла доклад, содержание которого современники расценили отчасти как отчет о работе, проделанной ею самой: она говорила, что более полувековое существование психоанализа привело к освобождению сексуальности, к большей сексуальной свободе женщин, большей открытости по отношению к детям. Человечество стало менее лицемерным, и, возможно, даже добилось большего счастья. Анализ помогает принимать реальность смерти и иметь больше мужества при встрече с нею, как показывает пример Фрейда [35] .

В профессиональном обществе, неформальным лидером, «апостолом» которого она была, Бонапарт заслужила репутацию строгого и даже жесткого человека. «Фрейд-Сказал-Бы-Так-Же» – такое прозвище получила она за склонность к авторитарному правлению, которое опиралось на ореол любимой ученицы Фрейда. В одном из писем Лафоргу она заявила: «Фрейд мыслит, как я». Понятное дело, что многие, особенно более молодые коллеги, относились к этому несколько иначе. Бонапарт оставалось только бороться с ними, как это было с Лаканом, которого она ненавидела [36] . Однако Лакан был больше чем «непокорным» аналитиком, «еретиком» в глазах принцессы и МПА – Лакан стал стихией, которую не смог одолеть и сам. К тому же восьмидесятилетней Бонапарт пришлось бороться и с другим противником, лейкемией, и в этой борьбе победить шансов было еще меньше, чем в противостоянии с Лаканом, которого она могла хотя бы выставить за пределы сообщества. Мари Бонапарт скончалась на восьмидесятом году жизни, 21 сентября 1962 года.

Герои этой главы Эснар и Бонапарт покажутся нам очень разными. Отличен их путь знакомства с психоанализом, отлично отношение к предмету психоанализа, отличны их характеры, мировоззрения, симптомы. Но кое-что общее между ними все же есть: они искренне верили в ценность психоанализа, в правильность того, что делали, и каждый из них по-своему был уверен в истинности того пути, более или менее ортодоксального, который выбирал для себя.

Их теоретические взгляды, вероятно, не покажутся нам слишком оригинальными или значимыми: куда важнее их организационная и просветительская деятельность, благодаря которой стало возможным развитие психоанализа во Франции. В конечном счете кто-то должен был читать и переводить Фрейда, кто-то должен был заложить основы французского понимания классика психоанализа, несмотря на то, что, как писала сама Бонапарт: «У французов есть национальный характер, который затрудняет понимание психоанализа… Первичные процессы, которые специфичны для бессознательного и раскрываются в ходе психоанализа, сталкиваются лицом к лицу со “здравым смыслом”, логическим мышлением, “хорошим вкусом” и чувствительностью; они легко возмущают французский дух, который затем забывает, что природные явления не всегда бывают по вкусу, что, впрочем, не мешает им продолжать существовать, как говаривал наш Шарко» [37] .

В некоторой степени это причта: кто-то должен был ухаживать за каменистой почвой в надежде, что однажды она даст небывалый урожай. Им повезло: еще при жизни они смогли его увидеть.

1. Бонапарт М. Женская сексуальность. М.: «Культурная инициатива», «Русский мир», 2010.

2. Бонапарт М. О символизме трофеев головы, Ижевск: ERGO, 2011. 76 с.

3. Джонс Э. Жизнь и творения Зигмунда Фрейда [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL:(дата обращения: 23.12.2020).

4. Дьяков А. Жак Лакан. Фигура философа. М.: ИД «Территория будущего», 2010. 560 с.

5. Сайт семьи Эснар [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL:(дата обращения: 23.12.2020).

6. Сайт, посвященный Анри Эю [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL:(дата обращения: 23.12.2020).

7. Свидетельские показания Анжело Эснара по делу адмирала Даррьена [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL:(дата обращения: 23.12.2020).

8. Фрейд З. К истории психоаналитического движения [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL:(дата обращения: 23.12.2020).

9. Элленбергер Генри Ф. Открытие бессознательного: история и эволюция динамической психиатрии. Ч. II. М.: «Янус», 2004. 572 с.

10. Энциклопедия глубинной психологии. Т. II. Новые направления в психоанализе. Психоанализ общества. Психоаналитическое движение. Психоанализ в Восточной Европе / Общ. ред. А. М. Боковикова. М., 2001. 752 с.

11. Bertin C. Marie Bonaparte: a life. New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1982 [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL:(дата обращения: 23.12.2020).

12. International dictionary of psychoanalysis. Editor in chief – Alain De Mijolla, Thomson Gale, 2005.

13. Reading French Psychoanalysis. Dana Birksted-Breen and Sara Flanders, ed. London, 2010.

14. Turbiaux M. Un psychiatre-psychanalyste `a l'ombre des 'ep'ees. I. An-g'elo Hesnard (1886–1969), m'edecin de la Marine, neuro-psychia-tre, psychologue, hygi'eniste // Bulletin de psychologie, 2009/6 (Nu-m'ero 504). P. 553–568.

Саша Нашт – один из наиболее видных представителей французского психоанализа ХХ века. С его именем связан расцвет психоанализа во Франции, включение французских психоаналитиков в международное сообщество, а с его характером – наибольшие конфликты и расколы в среде аналитиков. Однако Нашт интересен еще и теоретическими идеями, и взглядами на сущность психоанализа и его назначение, и просто как человек с интересной и непростой судьбой. В силу этого он заслуживает куда более подробного жизнеописания, чем то, которое мы можем предложить читателю.

Существует множество переводов фамилии Саши Эмануэля Нашта (Sacha Emanoel Nacht) на русский: Накт, Нахт, Наш… Это связано с тем, что будущий лидер французских психоаналитиков родился не во Франции, а на другом конце Европы, и фамилия его тоже не французская, отнюдь: Нашт появился на свет 23 сентября 1901 года в крохотном городке Рекечун (Racaciuni) на востоке Румынии, «в глубоком молдавском лесу» [38] . Правда, со временем семья переедет в пригород Бухареста, однако ее финансовое положение будет по-прежнему нестабильным. Отцом Нашта был Сэмюэль Нашт (Samuel Nacht), обедневший в результате пожара на собственном небольшом лесопильном заводе, и Сесилия Бриль (Cecilia Bril), женщина, которая «читала французские романы и надеялась, что однажды ее сын станет врачом» [39] .

Когда пришла пора выбирать профессию, сын прислушался к желанию матери, и его выбор пал на медицину. Поступив на медицинский факультет, Саша проучился там всего около года: вмешались обстоятельства, не зависящие от него, так называемая политика Numerus Clausus, ограничивающая количество евреев в румынских учебных заведениях. Важно отметить, что еще дед Нашта принял христианство, однако Саша никогда не забывал о своих корнях и «еврейской идентичности» (хотя до конца жизни он был убежденным атеистом).