Чтение онлайн

Полагаю, теперь я увижу, о чем говорила Аннабель.

Она кажется беспокойной, пока поднимается по ступеням и занимает место с виолончелью. Люсьен хорошо спрятал аркан, потому что я точно не могу его видеть.

Затем я забываю об аркане, забываю о Люсьене и вообще обо всем, потому что девушка играет, и это как… я не знаю. Я не большой поклонник струнных инструментов, но это похоже на то, будто я одновременно слушаю что-то душевное, для поднятия настроения и невероятно личное. Девушка не выглядит испуганной — она будто полностью забыла о существовании публики. Я вижу ее на этой сцене в окружении знати с глазами, сверкающими, как у хищных птиц, ждущими ее провала, промаха, чтобы над ней посмеяться. Я ощущаю себя, будто смотрю на воробья в клетке — нечто молодое и невинное, попавшее в ловушку из жадных рук.

И мне думается, что, возможно, и у меня есть собственная клетка, просто побольше, чем у нее; такая большая, что я никогда не был полностью осведомлен о ее границах.

Она завершает под оглушительные аплодисменты; заклинание разрушено, и я возвращаюсь в себя, стесняясь того всплеска эмоций, что произошел внутри меня.

Затем я отворачиваюсь от нее, потому что не хочу ничего знать, не хочу переживать, поэтому я просто хлопаю вместе со всеми, закатываю глаза и киваю, когда Пери делает лицо, которое как бы говорит «как много суррогатов нам еще придется отсмотреть, прежде чем вечеринка опять начнется».

И мне интересно, как много раз я сам делал это лицо.

Я намерено игнорирую суррогата всю оставшуюся ночь.

Глава 6

Следующие несколько дней я вообще не встречаюсь с суррогатом, но мне удается чаще видеться с Аннабель.

Она рассказывает мне, что Мать дала девушке разрешение свободно гулять по всему дворцу. Это в копилку Люсьена. Но есть кое-что, о чем она мне не рассказывает — я всегда знаю, если Аннабель либо скрывает что-то, либо ей запретили говорить, потому что она сжимает губы и чешет под правым ухом. Я и не настаиваю. Я не собираюсь доставлять Аннабель неприятности.

Хотя я заметил, что была доставлена новая виолончель, поэтому мне интересно, что случилось с первой. Наказание, а затем вознаграждение? Это похоже на Мать.

Однажды после обеда я бездельничал в гостиной наверху, когда она меня нашла.

Г зовет тебя

— Я ничего не сделал, — протестую я.

Она лишь слегка улыбается, и я вижу свой пиджак, перекинутый через ее руку. Я тут же насторожился.

— Что? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами, ее глаза опущены вниз.

— Очередная потенциальная жена? — спрашиваю я с тревогой.

Она снова пожимает плечами.

Не опаздывай

— Знаю, знаю, — говорю я. Если я опоздаю, Мать, скорее всего, обвинит Аннабель. Она протягивает пиджак и набрасывает мне на плечи, стряхивая пушок с отворота.

Будь милым

— А я бываю не милым? — говорю я, хлопая ресницами. Ответом служит широкая улыбка.

По пути вниз я прохожу мимо концертного зала. Сквозь закрытые двери явно доносятся звуки виолончели. Я останавливаюсь, задумываясь, не подглядеть ли. Но музыка останавливается, и я беру себя в руки и спускаюсь по главной лестнице в фойе.

— Куда на этот раз? — спрашиваю я Мать, пока автомобиль едет по подъездной дорожке.

— Дом Пера, — отрывисто отвечает она.

— Корал? — говорю я. Я видел ее на всех балах и некоторых вечеринках, конечно, и она не ужасна. Но и она не кажется такой уж интересной.

— Я не потерплю претензий. Не сегодня, — резко заявляет Мать.

— Отец снова причиняет тебе головную боль? — спрашиваю я. — Или теперь это суррогат?

— Оба.

Я поражен, что она действительно на это ответила. Я решаю испытать удачу.

— Как дела? Со всем… этим? — Я не знаю, как это назвать. Создание ребенка? Звучит отвратительно.

Мать бросает на меня пронзительный взгляд. — Почему ты спрашиваешь?

— Без причины, — говорю я быстро. — Просто… будет необычно иметь ребенка в этом доме.

К моему абсолютному потрясению она улыбается. Подлинной, настоящей улыбкой, не так, как обычно, когда можно чувствовать, будто с зубов капает яд.

— Да, — говорит она. — Я представляю себе, что так и будет.

В ее искреннем энтузиазме есть что-то тревожащее.

— Значит, она беременна? — спрашиваю я.

— Она будет, — говорит мама. — Очень скоро.

Мы едем остаток пути в тишине.

Перед Дворцом Пера имеется озеро с лебедями — великолепными, белоснежными созданиями, которые мирно плавают, не подозревая о моих личных мучениях. Теперь я им завидую. Их не заставляют жениться в нежном девятнадцатилетнем возрасте.

Во Дворце Пера все напоминает о птицах. Все. Лампы, вазы, картины, подсвечники, подушки… даже люстра в столовой выполнена в форме сотен ласточек в полете. Концы вилок сделаны в виде голов диких уток.

Леди Пера бурно нас приветствует, целуя Мать в обе щеки и милосердно пожимая мне руку. Корал выглядит очень хорошенькой в бледно-розовом одеянии, ее завитые белокурые волосы ниспадают на спину и на плечи.

Обед проходит неплохо, лучше, чем я ожидал, потому что в основном говорят Мать и Леди. И еще потому что они подают жареного фазана — одного из моих любимых, в сливовом соусе и с пюре — поэтому, если мне позволено есть и не разговаривать, я полностью доволен. Корал откусывает мелкими кусочками и каждый раз вытирает рот салфеткой. Я продолжаю на нее поглядывать, размышляя, каково будет ее целовать. У меня не появляется никаких сильных эмоций, кроме умеренного любопытства.