Чтение онлайн

Сведения о происходящем дошли до ушей королевы Марии Терезии. Она дала ученым официальное разрешение на проведение работ и приказала без промедления свести все разрозненные данные воедино и составить новую единую карту Франции. С 1679 по 1685 г. работа пошла быстрее; академия, по всей видимости, получила некоторую финансовую поддержку. На атлантическом побережье независимо работала группа инженеров, которым было поручено проверить существующие карты побережья и гаваней страны. Однако, подобно Вивье, эти люди работали в отдельных изолированных районах; каждому из них необходимо было некоторое количество астрономически определенных точек. Астрономы академии снабжали их информацией, необходимой для координирования отдельных участков детальной съемки; позже результаты этой работы были опубликованы в виде атласа под заголовком «Французский Нептун» (Le Neptune Francois). В 1679 г. Пикар и де ла Гир работали в Бресте, Нанте и промежуточных пунктах; они проверяли широту и долготу каждой точки. На следующий год они продвинулись вдоль побережья от Байонны к Бордо и на север до самого Руана в устье Жиронды. В 1681 г. астрономы установили координаты множества точек на полуострове Манш, включая Шербур. Там ученые разделились: Пикар двинулся на юг к Мон-Сен-Мишель и Сен-Мало, а де ла Гир – на север к Кале и Дюнкерку; двигаясь вдоль побережья пролива, он измерил расстояние от французского берега до Дувра. Варэн и де Ге, направляясь на остров Горе, провели наблюдения в Руане и Дьепе.

Результаты этих и других предварительных съемок нашли свое отражение на карте, составленной Габриэлем ла Гиром из Королевской академии. Контуры побережья между точками, где проводились астрономические наблюдения, наносились на карту по результатам съемки, проведенной ранее инженерами ее величества. Результат получился поразительный; когда новую карту наложили на ту, которую в 1679 г. Сансон изготовил для дофина, разница стала еще более заметной. На новой карте долгота была измерена от Парижского меридиана, и поправки варьировались от нескольких минут (к востоку) в районе Кале и Гавра до полутора с лишним градусов на полуострове Бретань. Широты тоже заметно изменились. В некоторых местах астрономы сдвинули географические объекты к югу, в других – к северу. Короче говоря, исправлять пришлось практически все.

Новая контурная карта Франции стала хорошим началом, но она также дала понять, какой объем работ необходимо проделать во внутренних частях страны. В 1681 г. Пикар составил для Кольбера информационный меморандум. Он писал, что проект картирования Франции по провинциям на бумаге, возможно, выглядит неплохо, но на его выполнение потребуется целая вечность. И даже если отдельные карты будут составлены, их рано или поздно придется сводить воедино, объединять в общую сетку. Так почему бы сначала не построить скелет карты, а уже потом не заняться ее заполнением? Если задаться целью распространить сеть треугольников на всю страну, то в первую очередь следует пересечь территорию страны приблизительно вдоль Парижского меридиана. Но, указывал он, такая съемка уже частично проведена; меридиональную линию, построенную для определения дуги меридиана, несложно продлить на юг и на север до пределов королевства. Затем, двигаясь от этой линии на восток и на запад, будет сравнительно несложно построить по всей стране непрерывную сеть огромных треугольников – чем больше, тем лучше. Затем, установив серию астрономически определенных точек, можно будет провести детальную топографическую съемку, если позволят время и деньги.

План Пикара показался Кольберу логичным и реальным, и он передал его королю. Людовик XIV заинтересовался и пригласил к себе Ж.Д. Кассини, чтобы тот объяснил, как именно можно определить долготу по наблюдениям спутников Юпитера и как сам Кассини, Пикар и другие члены академии собираются картировать Францию при помощи телескопа и маятниковых часов. Кассини объяснил все это к удовольствию короля, и следующей весной его величество посетил обсерваторию, чтобы лично взглянуть на все эти вещи. Увиденное в академии произвело на короля сильное впечатление и окончательно убедило его в полезности работы. Пикар в том же году умер, но его проект пережил автора. В июне 1683 г. Кольбер объявил, что меридиональную линию Пикара нужно продлить в оба конца до пределов государства и что руководить работой должен Ж.Д. Кассини. Продление линии должно было послужить двойной цели. Во-первых, по новой линии – примерно в восемь раз длиннее, чем первоначальная линия Пикара, – можно будет заново и более точно определить окружность Земли. А во-вторых, она станет базовой линией для всех будущих топографических съемок на земле Франции. Обе цели были взаимосвязаны.

В ходе великой топографической съемки Франции были свои подъемы и спады. В 1683 г. умер Кольбер – спонсор проекта и протектор Королевской академии. После его смерти ситуация уже никогда не была прежней. Кольбера сменил маркиз де Лувуа, который принял на себя обязанности директора фортификаций его величества и протектора академии. Будучи хорошим политиком, Лувуа сразу же объявил, что намерен идти по стопам Кольбера, расширять общественные работы и направлять усилия на любой проект, который может добавить славы его монарху и способствовать процветанию Франции. Однако Лувуа был профессиональным солдатом, и его гораздо больше интересовали планы короля по расширению границ, чем внутреннее благоустройство страны. Вскоре война стала поглощать все его время и энергию.

Лувуа умер в 1691 г., и на некоторое время вновь появилась надежда, что работы по Парижскому меридиану и составлению карты Франции будут продолжены. Однако война успела хорошенько опустошить королевскую казну, и вместо выдачи дополнительной субсидии на продолжение работ получателям королевских пенсионов, наоборот, урезали содержание. Некоторое время было вообще неясно, сможет ли Королевская академия пережить финансовый кризис. Однако в 1699 г. дела пошли на поправку. Академия была полностью реорганизована, и ее члены ощутили новый прилив сил. В 1700 г. благодаря ходатайству графа Поншартрэна и аббата Биньона, президента академии, им было приказано возобновить работы по прокладке Парижского меридиана.

На тот момент весь научный мир очень занимало растущее подозрение, что Земля – не идеальный шар. Но если Земля – сфероид, то как именно проходит его большая ось – через полюса или в плоскости экватора? От ответа на этот вопрос зависело многое. Если, как продолжали говорить некоторые, земная поверхность представляет собой идеальную сферу, то линейный размер градуса для широты и долготы одинаков; если же Земля окажется сфероидом, то придется пересчитывать множество вычислений и заново проводить съемку множества линий. Конечно, эта проблема не обошла и карту Франции, но любой ученый понимал, что на самом деле вопрос гораздо серьезнее. Перед судом предстал Исаак Ньютон. Его теория всемирного тяготения полностью зависела от реальной формы Земли, которую многие ученые, включая Пикара, упрямо продолжали считать идеальным шаром. Гравитационные теории Гюйгенса и Ньютона утверждали, что Земля должна быть сплющена у полюсов; данные о поведении маятников вблизи экватора, привезенные из экспедиций Рише, Варэном и де Ге, казалось, подтверждали это, однако доказательства ни в коей мере нельзя было назвать исчерпывающими. В то же время несколько известных ученых выдвигали аргументы, которые, казалось, указывали на то, что Земля представляет собой сфероид, удлиненный к полюсам.

Работы по продлению меридиана Пикара начались в августе 1700 г. в окрестностях Буржа. Кассини в этой экспедиции, кроме других помощников, сопровождал его сын Жак. Партия закончила прокладку южного конца меридиана в Коллюре в 1701 г. Когда пришло время вычислять градус дуги по новому участку меридиональной линии, линейный размер градуса получился больше, чем у Пикара, который измерял градус севернее. Если оба измерения точны и длина градуса широты действительно убывает к полюсам, то следовало бы сделать вывод, что Земля вытянута к полюсам и представляет собой вытянутый сфероид. Кассини нечего было сказать по этому вопросу. Дальнейшие выводы зависели от измерений, которые предстояло сделать на другом, северном конце линии, в Дюнкерке и вокруг него. Разница в длине градуса, полученная на юге, была столь мала, что причиной ее мог стать просто человеческий фактор или легкий дефект одного из инструментов. Длина градуса у Пикара равнялась 57 060 туазов, а группа Кассини получила 57 097 туазов.

Жан Доминик Кассини не увидел измерения северной части меридиональной линии. Ему отказали глаза, и, подобно Галилею, он провел последние годы жизни во тьме. Когда же он умер в 1712 г., то на месте пенсионера Королевской академии его сменил сын Жак. Вместе с Маральди и де ла Гиром-младшим Жак Кассини выдвинул план измерения северного продолжения линии Пикара, однако работы по топографической съемке вновь были отложены – на этот раз из-за Войны за испанское наследство. Съемка началась только в июне 1718 г. От Парижской обсерватории до Дюнкерка протянулась цепочка из двадцати восьми треугольников, из которых девять принадлежали еще Пикару, а девятнадцать – от Мондидье до побережья – были построены заново. И вновь полученный результат свидетельствовал в пользу теории о том, что Земля вытянута к полюсам. По вычислениям Жака Кассини, линейный размер градуса между Парижем и Дюнкерком составил 56 960 туазов. В отчете для академии он обобщил все полученные данные и сделал однозначный вывод: Земля представляет собой вытянутый сфероид. Доклад Кассини не только не решил проблемы; напротив, он будто подлил масла в огонь, так как шел вразрез с теоретическими выводами Гюйгенса и Ньютона. Однако он не оказался совсем уж бесполезным. В нем Кассини подчеркнул необходимость более достоверного испытания и предложил проложить и измерить две дуги, расположенные на большом расстоянии друг от друга. Одна из них должна была находиться как можно ближе к экватору, вторая – вблизи Арктического полярного круга.

Между 1718 и 1733 гг. мы вновь наблюдаем провал в работах по топографической съемке и картированию Франции, но именно в это время академия приобрела нового защитника. В 1730 г. генеральным контролером финансов стал Филибер Орри граф де Виньори; вскоре после этого он был повышен до положения государственного министра и директора фортификаций, который должен был, в частности, контролировать развитие искусств и производства. С пониманием и энтузиазмом, достойными Кольбера, Орри взял на себя патронаж над искусствами и науками. Мудрость и проницательность могли бы обеспечить этому человеку блестящую карьеру, если бы не некоторые особенности его личности. Он был холостяком, имел отвратительные манеры и острый язык. Орри имел неосторожность оскорбить некую мадам д'Этуаль, чья звезда быстро поднималась на парижском небосклоне; позже, уже в качестве мадам Помпадур, она добилась его политического краха. Пока же Орри всячески поддерживал академию и делал все, чтобы астрономы продолжали картирование Франции. Людовик XV, сам ученый-любитель, изучал в свое время географию под руководством Гийома Делиля; его без труда удалось убедить поддержать этот проект. В 1733 г. Жак Кассини представил в академию доклад, где проанализировал текущее состояние дел. Он указывал, что по всей территории страны было проведено множество наблюдений и заново определены координаты (широта и долгота) множества точек. В дополнение к скелетному контуру королевства и достаточно точному комплекту морских карт атлантического побережья была составлена и издана прекрасная топографическая карта окрестностей Парижа; но это все. Прежде чем заниматься составлением большой карты, необходимо было провести множество дополнительных исследований и еще раз проверить линейный размер градуса.

Через своего министра Орри Людовик XV дал астрономам добро и разрешил им продолжить съемку. Астрономы, имея уже меридиональную линию через Парижскую обсерваторию от Дюнкерка до испанской границы, решили провести и перпендикуляр к ней – линию через обсерваторию от атлантического побережья до восточной границы у Форт-Луи возле Страсбурга. Официально целью этого действия было дать топографам еще одну точно измеренную базовую линию, но любой ученый в стране понимал истинную его цель. Как ни в чем не бывало астрономы начали прокладывать западную часть линии между обсерваторией и Сен-Мало, а весь научный мир затаив дыхание ждал, что же из этого получится. Если линейный размер градуса на перпендикулярной линии (на широте Парижа) окажется таким, каким он должен быть у идеального шара, то вывод получится однозначным: Гюйгенс и Ньютон не правы. В этом случае придется пересматривать многие и многие предыдущие измерения и теоретические вычисления.