Чтение онлайн

До сегодняшнего дня нет достоверных цифр о количестве насильственно переселенных немцев и числе погибших при этом переселении. Обычно исследователи пишут о 12 млн депортированных немцев, которые оставили за собой около 100 тыс. свежих могил.

Нет точных данных и о так называемых «перемещенных лицах». В западных зонах их называли "Displaced Persons" или сокращенно DP (в советской зоне этот термин вообще не использовался), — то есть об эмигрантах и об угнанных за годы войны из оккупированных стран миллионах французов, голландцев, русских и т. д., которые были узниками нацистских концлагерей или работали на заводах и в сельском хозяйстве.

Только в западных зонах оккупации в 1945 г. насчитывалось от 6,5 до 7 млн DP. Этих людей нужно было накормить, обеспечить одеждой и дать возможность выехать на родину или за океан — в США, Канаду, Аргентину. Из них около 1,3 млн были французы, а более 4 млн — насильственно угнанные в Германию советские граждане, которые по межсоюзническим соглашениям должны были быть принудительно возвращены в СССР, где многие из них попали в ГУЛАГ.

Холод, голод и нужда первых послевоенных лет ограничивали для большинства немцев жизненную перспективу и сводили ее к индивидуальной борьбе за выживание. Память о прошедшей войне связывалась, как правило, со скорбью о мужьях, отцах, сыновьях, павших на фронте, или с неизвестностью о судьбе пропавших без вести. Собственные страдания делали большинство людей неспособными к восприятию как преступлений немцев, так и к осознанию собственной вины. В первые послевоенные годы было еще много людей, которые не чувствовали себя виновными в преступлениях Третьего рейха; находились даже и такие, кто продолжал верить в величие фюрера, «подло преданного» своими соратниками, в то, что национал-социализм был «истинным путем» германского народа.

Отец западногерманского «экономического чуда» Людвиг Эрхард много лет спустя рассказывал журналистам о тяготах первых послевоенных лет: «Это было время, когда мы в Германии занимались вычислениями, согласно которым на душу населения приходилось раз в пять лет — по одной тарелке; раз в двенадцать лет — по паре ботинок; раз в пятьдесят лет — по одному костюму. Мы вычисляли, что только один из пяти младенцев может быть завернут в пеленки, и что только один из трех немцев мог надеяться на то, что будет похоронен в собственном гробу». На разбитых стенах рейхстага, где было много надписей, сделанных советскими солдатами, написал и кто-то из немцев: «Счастливы те, кто умерли. По крайней мере, им не холодно».

В этот первый месяц, полный хаоса и неопределенности, главными задачами оккупационных властей было разоружить капитулировавший многомиллионный вермахт, начать поиск и аресты нацистских преступников, не допустить массовых беспорядков, эпидемий, голода, обеспечить население Германии хотя бы минимумом продовольствия. Надо сказать, что в целом оккупационные власти с решением этих гигантских задач справились. Симптоматично, что приказ № 01 первого начальника гарнизона Берлина генерала Николая Эрастовича Берзарина (1904-1945) от 2 мая 1945 г. назывался «О восстановлении органов здравоохранения в Берлине».

В условиях политического вакуума определенную роль сыграли так называемые «Антифа»: антифашистские группы, советы, комитеты и т. п., которые стихийно возникали на освобождаемых весной 1945 г. от нацистов территориях. По разным данным их было от 137 до 500. Руководили ими, как правило, коммунисты и социал-демократы. «Антифа» располагали реальной властью в Ганновере, Бремене, Хемнице, Штутгарте и др. городах, активно занимались вопросами жизнеобеспечения, начали осуществлять поиск бывших активных нацистов.

Но как у западных союзников, так и у СССР, были иные планы денацификации и демократизации Германии, поэтому «Антифа» вскоре во всех зонах оккупации были распущены, а их члены в большинстве своем вошли в новые органы управления, создаваемые оккупационными властями.

С момента подписания акта о безоговорочной капитуляции 8 мая 1945 г. и до осени 1949 г. на территории Германии не существовало государства. Вся полнота власти была в руках военных администраций США, Великобритании, Франции и СССР. 5 июня 1945 г. в Берлине было созвано первое заседание Контрольного совета по Германии (таким было его официальное название, но в литературе его чаще всего называют «Союзным Контрольным советом» или СКС) в составе четырех главнокомандующих оккупационными войсками. В 17 часов этого же дня главнокомандующие подписали «Декларацию о поражении Германии и взятии на себя верховной власти в отношении Германии» правительствами СССР, Англии, США и временным правительством Франции. 6 июня 1945 г. Декларация была опубликована в газетах, оглашена по радио. В ее основе были пункты документа о безоговорочной капитуляции, согласованные в Ялте. Таким образом, только почти через месяц после капитуляции миллионы немцев впервые узнали ее суровые условия. В тот же день в кратком изложении были опубликованы соглашения о зонах оккупации и о контрольном механизме реализации верховной власти союзниками.

СКС был универсальным органом: он принял сотни директив, инструкций, обращений, издал десятки приказов и законов, касающихся всех сфер жизни, которые распространялись на все четыре оккупационные зоны и были обязательными для исполнения всеми. Прежде всего надо назвать законы 1945 г.: № 1 от 20 сентября — об отмене нацистских законов; № 2 от 10 октября — о роспуске и ликвидации НСДАП и ее «дочерних организаций»; № 8 от 30 ноября — о мерах по демилитаризации Германии; № 10 от 20 декабря — о наказании лиц, совершивших военные преступления или преступления против мира и человечности и др. 25 февраля 1947 г. СКС принял закон № 46 о ликвидации Прусского государства. Территории, входившие в его состав, или получили статус земель, или вошли в другие земли.

По менее значительным проблемам принимались директивы, например: директива № 41 от 17 октября 1946 г. «Об увеличении заработной платы рабочим угольной промышленности» и др. В Потсдаме было решено, что во время оккупации Германия будет рассматриваться как единое экономическое целое, поэтому СКС занимался и регулированием кредитно-банковской системы, и юридическими, и многими другими вопросами.

У СКС было довольно много полномочий, чтобы проводить в жизнь решения, принятые в Потсдаме. Но самой уязвимой стороной его деятельности было то, что главнокомандующие, из которых он состоял, подчинялись не Совету, а своим правительствам, руководствовались их указаниями, а не заботой о совместном решении общегерманских проблем. Поэтому сфера разногласий все время увеличивалась. Когда согласия достигнуть не удавалось, военные губернаторы в западных зонах и советский главком действовали, исходя из собственных представлений о демократии, демонтаже, наказании нацистских преступников и т. д. К тому же все решения в СКС принимались на основе консенсуса, действовало и право вето. Им и воспользовался представитель Франции при обсуждении вопроса о создании центральных немецких департаментов.

По мере нарастания «холодной войны» расхождения в СКС между представителями западных держав и СССР становились все более значительными. Реальная власть все более сосредоточивалась в руках зональных военных администраций. В западных зонах оккупационные администрации возглавлялись военными губернаторами. Во главе американской администрации в 1945 г. стоял генерал армии (впоследствии президент США) Дуайт Эйзенхауэр. После него наиболее яркой личностью на этом посту с марта 1947 г. был генерал ЛюциусД. Клей (1897-1978). В английской администрации такими яркими фигурами были до апреля 1946 г. фельдмаршал Бернард Л. Монтгомери (1887-1976) и в 1947-1949 гг. генерал Брайян Робертсон (1896-1974). Во главе оккупационных войск и зональной администрации французской зоны был генерал Пьер Кёниг (1898-1970).

Советскую военную администрацию в Германии (СВАГ) возглавлял главноначальствующий, в роли которого выступал главнокомандующий советскими оккупационными войсками. Первым главноначальствующим СВАГ был назначен маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Его сменил в марте 1946 г. маршал Василий Даниилович Соколовский (1897-1968). В апреле 1948 г. на этот пост был назначен генерал армии В. И. Чуйков. Роль СКС постепенно уменьшалась и 20 марта 1948 г. состоялось его последнее заседание.

Границы оккупационных зон были определены на Крымской конференции и уточнены в Потсдаме.