Чтение онлайн

Антисемитскую кампанию в 1874 г. начали известные журналисты — Константин Франтц (1817-1891) и Вильгельм Марр (1818-1904). Они утверждали, что при доминирующих в рейхстаге национал-либералах «евреи стали центральным пунктом развития» страны. Франтц писал, что «на глазах у всех возникает германский рейх еврейской нации». Марр в своей книге «Победа еврейства над германством» нападал на евреев как на расу, которая «стала мировой силой первого ранга» и стремится к вселенскому господству. Прусский журналист Фердинанд Перро в 1875 г. в серии статей внушал читателям, что сограждане семитской расы перехватили духовное руководство в германском рейхстаге, а евреи Ласкер и Бамбергер дирижируют большинством депутатов. Публицист Отто Глагау (1834-1892) убеждал тех, кто понес ущерб от грюндерских махинаций, что евреи являются носителями «хищнического» капитала, который противостоит «производительному», «созидательному» капиталу немцев. Он возлагал на еврейство ответственность за тяжелое положение трудящихся. В антисемитскую кампанию с целью дискредитации либералов включились и лидеры Центра, идеолог партии Вильгельм Эммануил фон Кеттелер (1811-1877) характеризовал «культуркампф» как «масонско-еврейско-либеральный заговор». На германских обывателей обрушилась лавина изданий, в которых евреи сравнивались с вампирами, заразой. В них содержались призывы к их изгнанию, стерилизации и даже уничтожению.

В 1879 г. антисемитская кампания достигла кульминации. К ней присоединился известный историк Генрих фон Трейчке (1834-1896). Он выразил озабоченность тем, что антисемитизм приводит к расколу германского общества, но в то же время резко выступил против потока еврейских переселенцев из Восточной Европы. По его мнению, они представляют «банду целеустремленных молодцев, не имеющих приличных штанов... дети которых рано или поздно поставят под свой контроль германские биржи и прессу». В итоге, Трейчке, сделав традиционное для идеологов антисемитизма заключение «евреи — наше несчастье», предложил концепцию «интегрального национализма», который укрепит единое государство и одновременно решит этнические проблемы. По его мнению, необходимо добиться «высокого уровня этнической и культурной однородности внутренней жизни» общества, которая будет содействовать росту мощи Германии во внешней политике. Для реализации этой стратегии евреи должны отказаться от своей культурной и религиозной идентичности и стать составной частью интегрированной германской нации. Взгляды Трейчке вызвали критику части германской интеллигенции. Профессор Берлинского университета Теодор Моммзен (1817-1903) назвал его позицию «евангелием нетерпимости».

В конце 1870-х гг. в Германии стали возникать антисемитские организации. Наиболее известной из них была Христианско-социальиая рабочая партия— (ХСРП), организованная в 1879 г. духовником кайзера Адольфом Штеккером (1835-1909). Он назвал современное еврейство «огромной опасностью для всей немецкой народной жизни», так как оно было и остается «народом в народе, государством в государстве, племенем для себя среди чужой расы», притязающим на господство в Германии. В программе ХСРП содержалось требование контролировать рост состояния евреев, ввести квоту для евреев-юристов, уволить учителей-евреев из системы школьного образования. Она положила начало более массовому антисемитскому движению в стране. Интерес к ХСРП проявила часть мелкой и средней буржуазии, студенчество, напуганное притоком еврейской молодежи в университеты. Только в Берлине численность партии достигла в 1884 г. 56 тыс. человек. Поддержка двора способствовала сближению ХСРП с привилегированными слоями общества, в котором антисемитизм стал признаком респектабельности. В среде трудящихся вражда к еврейскому населению практически не проявилась. В начале XX в. ХСРП стала терять свое влияние, так как в империи появились другие националистические и шовинистические организации. Но Германия стала своего рода «образцом» проведения антисемитских кампаний для европейских стран.

На протяжении всех лет своего канцлерства Бисмарк проводил в Познани и других районах компактного проживания поляков последовательную антипольскую политику. Он относил полякои, наряду с социал-демократами и католиками, к силам, которые представляли угрозу созданной им империи. Для подавления оппозиции проводилась политика германизации в области культуры. В 1876 г. в Пруссии был принят закон, запрещающий использовать польский язык в делопроизводстве. В 1877 г. рейхстаг утвердил закон о проведении судебных процессов на немецком языке. Затем политика германизации приняла более широкие масштабы. В 1898 г. власти империи запретили применение польского языка в школах, при проведении собраний, а в 1906 г. — даже в системе религиозного образования. Эта политика рассматривалась как «народническая борьба германцев против славян» и являлась, по сути, расистской.

Прусским правительством ставилась задача ассимиляции поляков и колонизации польских земель. Эта проблема возникла в связи с ростом потока переселенцев из аграрной Восточной Пруссии в район «индустриального сердца» Германии — Рурскую область, или в США. Многие переселенцы являлись немцами, а не поляками, поэтому в остэльбских областях и Познани снизилась доля германского населения. Прусское правительство забило тревогу по поводу «полонизации» востока страны и развернуло кампанию с требованием провести «германизацию» этих регионов. Прусский ландтаг под давлением юнкеров в апреле 1886 г. принял закон о создании фонда, контролируемого Колонизационной комиссией. Его средства предназначались для скупки земель у польской аристократии, чтобы лишить ее имений и влияния. Затем Бисмарк подхватил идею либералов о переселении в Восточную Пруссию германских крестьян. На переселенческую кампанию в 1886-1914 гг. Пруссия выделила около 1 млрд золотых марок. Результаты ее, вопреки ожиданиям, были сравнительно скромными. Созданному для этой цели в 1894 г. «Союзу Восточной марки» за 20 лет удалось переселить всего 22 тыс. «германских хозяев», что вместе с семьями составило около 120 тыс. человек.

Политика германизации проводилась и по отношению к датскому населению в Северном Шлезвиге, франкоязычному — в Эльзасе и Лотарингии, хотя в этих районах дискриминация не носила столь жесткого характера. В 1871-1873 гг. империю покинули около 60 тыс. жителей Эльзаса и Лотарингии, получивших право выбора подданства. Права остальных были ограничены по сравнению с коренными жителями Германии. Лишь в 1911 г. Эльзас и Лотарингия получили самоуправление, в бундесрате они располагали только совещательным голосом. Штатгальтер, управлявший ими, был подотчетен только кайзеру.

1878-1879 гг. явились гранью во внутриполитическом развитии «эры Бисмарка». Канцлер пошел на разрыв с сильнейшей до этого времени партией национал-либералов, опираясь на которых он создавал национальное государство и проводил политику «культуркампфа». Противодействие НЛП протекционистскому курсу обусловило союз Бисмарка с партией Центра и консерваторами, которые сплотились перед угрозой «красной опасности».

Чтобы закрепить новую расстановку политических сил, Бисмарк распустил 11 июня 1878 г. рейхстаг, используя в качестве повода покушение одного психически больного на Вильгельма I. В предвыборной кампании консерваторы запугивали немецких обывателей революцией и кризисами. В итоге либеральные партии утратили 38 мест в парламенте, консерваторы на столько же увеличили свое представительство. Хотя либералы сохранили перевес над консерваторами — 125:105, принятие решений стало зависеть от партии Центра, которая получила 93 мандата.

Бисмарк использовал сдвиг вправо в расстановке сил рейхстага, оказывал давление на депутатов, добиваясь одобрения протекционистских тарифов, закона против социалистов, мер по укреплению армии. Он угрожал роспуском рейхстага, ревизией конституции, введением монархического либо военного правления. В октябре 1878 г. в рейхстаге 204 из 397 депутатов от консервативных партий и Центра, а также 27 членов правого крыла НЛП, образовали Народнохозяйственный союз с целью проведения высоких тарифов. Бисмарк, опираясь на поддержку этого союза, начал переговоры с бундесратом, доказывая, что высокие тарифы стабилизируют положение Германии. После принятия рейхстагом в июле 1879 г. первых протекционистских законов последовал не только окончательный разрыв Бисмарка с национал-либералами, но и распад их партии. Она раскололась в ходе дебатов о тарифах на сторонников протекционизма и фритреда. В 1880 г. из НЛП вышли представители левого крыла и образовали в 1884 г. вместе с прогрессистами Германскую партию свободомыслящих. Правые же национал-либералы перешли на позиции безоговорочной поддержки правительства.

События 1878-1879 гг. создали условия для перехода правительства к консервативной политике, которая опиралась на социальный блок крупных промышленников и землевладельцев — «союз фабричных труб и петухов». Бисмарк, укрепив свои позиции, оказал содействие министру внутренних дел Пруссии Роберту фен Путткамеру (1828-1900) в проведении чистки прусского государственного аппарата от либерально мыслящих чиновников и назначении на все важные посты выходцев из знати, верноподданных монархистов. В итоге, с конца 70-х гг. в Германии резко сократились предпосылки для развития парламентарно-демократической системы.

Наиболее ярко незаурядные способности Отто фон Бисмарка проявились во внешней политике. Он успешно использовал свой дипломатический опыт, опирался на военные достижения, чтобы обеспечить Германии стабильное положение в Европе.

Выигранная Германией франко-прусская война лишь на время ослабила Францию. Париж с 1871 г. начал восстанавливать вооруженные силы, к 1873 г. справился с выплатой контрибуции. Бисмарка беспокоило широкое распространение во Франции реваншистских настроений, налаживание более тесных отношений между правительством Франции и Россией, объявление всеобщей воинской повинности. В то же время Франция старалась осложнить германо-российские отношения. Против России пытались настроить Бисмарка и австрийцы. Однако, Бисмарк хотел иметь хорошие отношения и с Австро-Венгрией, и с Россией. Он надеялся предотвратить союз Петербурга с Парижем путем вовлечения России в союз с Германией и Австро-Венгрией. Бисмарк, которого преследовал «кошмар коалиции» (выражение русского дипломата графа П. А. Шувалова), страшился России и возможной войны с ней. Германский канцлер учитывал, что Россия была склонна к сближению с Германией из-за возросшей активности Англии в Иране и Средней Азии. Во время встречи с министром иностранных дел России Александром Михайловичем Горчаковым (1798-1883) Бисмарк сказал, что « он смотрит на тесное согласие с Россией как на единственно разумную политику для Пруссии».

Наиболее выгодной и безопасной комбинацией для Бисмарка, который стремился объединить Европу против Франции, представлялся союз с Австрией и Россией. В октябре 1873 г. Германия присоединилась к Шёнбруннскому договору, подписанному в июне того же года императорами Австрии и России. Договор предполагал принятие совместных мер для поддержания европейского мира. Применение военной силы должно было обсуждаться на отдельных переговорах. Это соглашение получило название Соглашение трех императоров — германского, русского, австрийского. Оно носило расплывчатый характер, а союз был непрочным и противоречивым. Но канцлер полагал, что он сохранил мост, соединяющий Берлин и Санкт-Петербург, и перекинул мост в Вену.