Чтение онлайн

С начала 1933 года Германия была резделена на тридцать две гау, то есть административные области. Область делилась на крайсы (районы), которые, в свою очередь, подразделялись на ортсгруппен (местные группы), те – на целлен (ячейки), а ячейки – на блоки. Во главе каждого подразделения стоял соответственно гаулейтер, крайслейтер, ортсгруппенлейтер, целленлейтер и блоклейтер.

Гаулейтер, назначенный непосредственно фюрером, нес полную ответственность за выделенную ему часть суверенитета. Это был носитель верховной власти, как и крайслейтер, ответственный за воспитание, политическое и идеологическое образование политических руководителей, членов партии и всего населения. Ортсгруппенлейтер также считался носителем верховной власти. Он нес ответственность за группу ячеек, включавшую в себя примерно полторы тысячи семей; целленлейтер, имевший под своим началом от четырех до восьми блоков, являлся прямым руководителем блоклейтеров, которым он передавал директивы партии и контролировал их выполнение. Далее шел блоклейтер, представлявший основу партии. Он являлся самым важным человеком в этой цепи и был ответственен за свой блок, то есть за сорок, максимум шестьдесят семейств. Он был единственным чиновником-управленцем, вступавшим в прямой контакт с «каждой единицей» населения. От него требовали знания полной информации о каждом человеке группы, контролируемой им.

Он был обязан выявлять недовольных и разъяснять им неправильно понятые новые законы, а когда этого было недостаточно, прибегать к другим имеющимся в его распоряжении средствам: «Если ошибочное поведение человека наносило вред ему самому, а через него и всей общине, могли быть использованы, кроме совета, более жесткие формы исправления».

Разумеется, требуемое от блоклейтера знание своего участка и соседних с ним имело и другое назначение. «Обязанностью блоклейтера являлось разоблачение распространителей вредоносных слухов и сообщение о них в местную группу, чтобы такие факты могли быть донесены до компетентных органов власти». То есть гестапо. Именно туда стекались результаты массового, «научно организованного» доносительства. Приказ, подписанный Борманом 26 июня 1935 года, уточняет: «Чтобы установить более тесный контакт между партийными службами и их организациями, с одной стороны, и руководством гестапо – с другой, уполномоченный фюрера предлагает, чтобы в будущем шефы гестапо приглашались на все официальные важные мероприятия партии и ее организаций».

Вот так, посредством руководителей ячеек и блоков гестапо располагало десятками тысяч внимательных ушей и глаз, следивших за каждым движением каждого немца.

Американский адвокат Томас Д. Додд сказал об этом в Нюрнберге: «Ни в одной нацистской ячейке или блоке не было ни одного секрета, который был бы им неизвестен. Поворот кнопки на радиоприемнике, неодобрительное выражение лица, нарушаемая тайна исповеди, исконное доверие между отцом и сыном и даже священные откровения супругов – все включалось в сферу их деятельности. Их задачей было знать все». Ничто не должно было ускользать от контроля гестапо.

Но даже тысяч добровольных осведомителей не хватало гестапо. Ведь нужно было следить за людьми, когда они работают, развлекаются, пребывают вне дома; всюду, где оказываются далеко от бдительного ока своих надсмотрщиков – блоклейтеров.

Чиновники стали первыми, кого начали контролировать. 22 июня 1933 года Геринг подписал инструкцию, согласно которой все чиновники были обязаны следить за словами и делами государственных служащих, разоблачая тех, кто осмеливался критиковать режим. Так создавалась круговая слежка, когда каждый шпионил за соседями, а соседи шпионили за ним. Чтобы обеспечить бесперебойное функционирование системы всеобщего доносительства, циркуляр Геринга уточнял, что факт отказа от доносов будет рассматриваться как враждебный по отношению к правительству акт.

Стальной корсет постоянного шпионажа дополнялся деятельностью многочисленных группировок. К примеру, тщательно отобранная молодежная организация «Зальбергкрайс» («Кружок у подножия») среди своих руководителей имела молодого преподавателя рисования Отто Абеца. Он занимался подготовкой встреч с комитетами французской молодежи, в ходе которых готовилась благоприятная почва для деятельности службы безопасности (СД). С одной стороны, эти встречи позволяли выявлять французских сторонников нацизма, многие из которых привлекались к разведывательной работе, с другой – внедрять агентов СД во Франции.

На рабочих местах немцы также были помещены под наблюдение. Каждый завод и предприятие представляли собой партийную ячейку. Трудовой фронт Роберта Лея, который контролировал социальное обеспечение, кооперативы, зарплату и так далее, заменил профсоюзы. Рабочие и служащие были включены в него и поставлены под строгий контроль. Циркуляр Геринга от 30 июня 1933 года предписывал службам гестапо ставить в известность представителей Фронта о каждом члене партии, о каждом работнике, политическая позиция которого представлялась сомнительной.

За крестьянством наблюдали через организацию «Крестьянский фронт» Вальтера Дарре. Созданная в 1935 году имперская корпорация пищевиков объединила все группы населения, связанные с производством.

Спортивные организации возглавил Чаммер-Остен; развлечениями занималась организация КДФ («Сила через радость»), подчиненная Лею; кино и радио подчинялись прямому контролю министерства пропаганды. Пресса, само собой, также не была забыта – ее твердой рукой направляло государственное агентство ДНБ (Германское информационное бюро), а также федерация и палата печати, созданные под контролем партии. И горе было журналисту, осмелившемуся сделать малейший намек, нежелательный властям! Впрочем, такие материалы почти не имели шансов появиться в печати, поскольку все директора и главные редакторы газет и журналов утверждались министерством пропаганды и могли быть отстранены от работы при малейших признаках неповиновения. Эти меры позволили отменить цензуру, так как писать разрешалось лишь на темы, предоставляемые самим министерством.

Палата писателей и профессиональная ассоциация поставили под контроль всех профессиональных журналистов и писателей. Только члены этой ассоциации имели право публиковать свои труды, и лишь «благонадежные» люди принимались в нее. Палата писателей информировала министерство о том, что казалось ей вредным; это относилось как к современным, так и к ранее изданным работам. Библиотеки были очищены. Федерация издателей также дополняла эту полицию нравов.

Адвокатов, врачей, студентов также заставили войти в аналогичные корпоративные ассоциации. Всемирно известная ассоциация германских медиков, созданная в 1873 году, была поглощена Национал-социалистической лигой медиков, которая «вычистила» ряды тружеников этой профессии от евреев и социалистов, а затем и всех политически неблагонадежных членов.

Министерство здравоохранения было интегрировано в министерство внутренних дел, а общество Красного Креста перешло под контроль СС. Некоторые научные ассоциации с мировой известностью, такие, как хемницкая ассоциация или медицинская ассоциация Берлина, были сохранены, но поставлены под прямой контроль. Выразить свободное научное мнение в них стало невозможным, а интеллектуальный уровень пал так низко, что подлинные ученые перестали их посещать, предоставив место официально признанным бездарностям и шарлатанам, поддерживаемым партией.

Нацистская партия относилась к университетам с большой долей недоверия, считая, что ученые развращены либерализмом. С 1933-го по 1937 год там отстранили от работы 40 процентов преподавателей. Декретом от 9 июня 1943 года был создан Совет по научным исследованиям, возглавляемый президиумом из 21 члена, в который не вошел ни один ученый, зато там значились Борман, Гиммлер, Кейтель во главе с председателем Герингом. Совет, контролировавший научно-исследовательские институты, назначил в каждый из них представителя гестапо. Это мог быть преподаватель или ассистент, административный работник или даже безликий студент; они занимались тем, что докладывали о настроениях сотрудников института.

Две другие организации давали нацистам возможность распространять их секретные исследования за границу и распространить свой контроль на весь мир. Это были заграничная организация национал-социалистической партии (АО) и «Фольксдойче миттельштелле», которая занималась возвращением в лоно матери-родины всех людей немецкой крови. На самом деле эти организации были шпионскими образованиями, которые самостоятельно или же в качестве подручных специальных нацистских служб содействовали сначала внедрению «пятой колонны» в Австрии и Чехословакии, а затем выявлению укрывшихся за границей немецких политических противников режима и слежке за ними. Эти ненавистные мятежники в течение многих лет преследовались нацистами.