Чтение онлайн

Т.о. первоначальная догадка детективов подтвердилась — половой акт с Пэтти Харрингтон совершил не её муж. О добровольности говорить не приходилось, поскольку в случае согласия женщины отдаться нападавшему, её не пришлось бы связывать, так что говорить об изнасиловании уместно и правильно. Причём, изнасилование это произошло, по-видимому, в присутствии мужа, ведь эякулят насильника оказался в том числе и на простыне!

Являлся ли насильник Гиеной? Согласитесь, это очень разумное предположение, учитывая, что тот являлся не только сексуальным преступником, нападавшим на семейные пары, связывавшим их по рукам и ногам, а потом насиловавшим женщин, но и невыделителем группового антигена. Но тут мы подходим к весьма важному моменту: занятые расследованием детективы службы шерифа округа Ориндж категорически восстали против версии о причастности насильника из восточного Сакраменто к двойному убийству. В точности повторилась история, которую мы видели прежде в Голете и Вентуре — местные правоохранители не хотели, чтобы случившееся на их территории каким-то образом связывалось с Гиеной. Видимо, подобное нежелание диктовалось не только и не столько осторожностью, сколько некими политическими соображениями, связанными с опасениями местных властей спровоцировать панику населения и недовольство собственной работой. Конечно, мы не можем говорить об этом как о доказанном факте, но тенденция налицо. Можно сказать, что административное руководство округа Ориндж осталось в тренде, заданном ранее коллегами из Голеты и Вентуры.

Поскольку сам по себе факт существования насильника-невыделителя ещё не доказывает то, что таковым является именно Гиена — напомним, к невыделителям относится примерно 20% всего населения планеты, — то лейтенант Энди Ромера заявил, что в своей работе он и его люди будут исходить из того, что убийство Кейта и Пэтти Харрингтон совершил не насильник из восточного Сакраменто. При этом детективы Группы «Западня», узнавшие о двойном убийстве в Дэйна-Пойнте, придерживались противоположной точки зрения и просили полицию штата организовать их участие в расследовании. Казалось бы, в такой обстановке вполне логично провести углубленный анализ эякулята, обнаруженного на жертве и простыне, дабы выяснить, к какому виду относится содержащаяся в ней фосфоглюкомутаза насильника. Совпадение данного фактора крови с фактором крови Гиены явилось бы серьёзным доводом в пользу того, что именно Гиена совершил изнасилование Пэтти и последовавшее за ним двойное убийство. Однако… тут мы имеем дело с труднообъяснимой странностью, рационального объяснения которой автор не находит. Никто подобный анализ эякулята в 1980 г. не проводил. Почему так случилось — непонятно. Как это часто бывает при подковёрной борьбе, никаких ответственных за это решение лиц не оказалось, всё произошло как бы само собой.

В этой связи остаётся добавить, что это отнюдь не единственная странность, связанная со спермой преступника, обнаруженной в этом эпизоде. В своем месте мы столкнёмся с ещё одной труднообъяснимой деталью, связанной как раз с этими самыми биологическими образцами. Странность эту никто из отечественных специалистов объяснить автору не смог, поэтому просто запомним сейчас, что убийство четы Харрингтон, с одной стороны, обеспечило правоохранительные органы очень ценными уликами (как в большом количестве, так и сохранности), а с другой — то, что эти улики не были в своё время надлежащим образом обработаны.

Подводя всему сказанному итог, отметим, что и руководство Службы окружного шерифа, и помощник окружного прокурора по следствию по особо тяжким преступлениям, и высокопоставленные чины из полиции штата — все единодушно сошлись в том, что Гиена никоим образом к убийству четы Харрингтон не причастен. При этом указывались формальные признаки, призванные формально убедить в том, будто насильник из восточного Сакраменто ну никак не мог совершить столь нехарактерное для него преступление. В частности, Гиена не снимал со своих жертв наложенные на них путы и не использовал нитки из наборов макраме. Да и жертв своих он также не убивал… имело место, правда, история с двойным убийством Маджоре, которому уделено необходимое внимание в книге II, но ведь никто ещё не доказал, что это преступление действительно совершено Гиеной!

В общем, гипотезу о причастности к убийству Пэтти и Кейта Харрингтон насильника из восточного Сакраменто правоохранители из округа Ориндж благополучно задвинули куда подальше. Однако решив одну проблему, они уперлись в другую. Напомним, что Патрисия Нойфельд и Джоан Андерсон, также найденные в собственных кроватях убитыми холодным оружием, проживали на территории округа Ориндж, причём, в августе 1980 г. местные правоохранители уже имели отличного кандидата в убийцы — того самого Уилльяма Ли Эвинса, который упоминался нами немногим ранее. Логичным казалось связать этого человека со всеми схожими случаями изнасилований и убийств в округе Ориндж, во время которых преступник проникал в дома жертв и использовал для их умерщвления холодное оружие. Или хотя бы проверить его на возможную причастность к преступлениям такого рода. Однако к моменту двойного убийства в Дэна-Пойнт 19 августа Эвинс уже две недели благополучно куковал в застенках и потому никак не мог оказаться убийцей четы Харрингтон.

Вот незадача, так незадача!

Поначалу детективы службы шерифа очень деятельно взялись за расследование, однако оно быстро сошло на нет. Напомним, что обычно перед нападениями Гиены жители окрестных домов сталкивались с разного рода подозрительной активностью — кто-то бегал по задним дворам, проникал в дома и пр. Особняком отмечалась телефонная активность странных анонимов. В данном же случае ничего подобного не происходило. Никто из соседей при опросе полицейскими не заявил о каких-то необычных событиях в дни, предшествовавшие 19 августа 1980 г.

Это рождало вопрос, имевший принципиальное значение для расследования преступления. А именно: как вообще убийца мог очутиться возле дома Харрингтона? Напомним, что коммьюнити Нигэл-Шорс располагалось на довольно обширной площадке, возвышавшейся над окружающими кварталами, причём дом находился отнюдь не на внешнем периметре. Другими словами, преступнику надлежало сначала вскарабкаться по довольно крутому склону, затем преодолеть линию домов, обнесённых глухими заборами, и уже внутри коммьюнити отыскать дом Роджера Харрингтона. И сделать это надлежало на охраняемой территории. Конечно, охрана была довольно условной, мы об этом уже сказали выше, но в любом случае, сам факт наличия вооруженных охранников потенциально грозил злоумышленнику серьёзными, а главное, неожиданными осложнениями, причём как до проникновения в дом, так и уже при отходе с места преступления. Зачем неизвестному злоумышленнику понадобилось, рискуя, проникать на территорию Нигэл-Шорс, если вне пределов коммьюнити находились сотни и даже тысячи намного более доступных объектов?

Ответ на этот вопрос долгое время отыскать не удавалось. И это заставляло подозревать некую особую одержимость злоумышленника именно Пэтти Харрингтон, другими словами, казалось, что его интересовала именно она, а не любая другая более доступная мишень. Почему? Может быть, они были знакомы? Может быть, злоумышленник видел Пэтти прежде? Где, когда и при каких обстоятельствах могла произойти их встреча, если таковая действительно имела место?

Ответ на эти вопросы представлялся очень важным для расследования двойного убийства. Пэтти, как было сказано выше, одно время работала в университетской клинике, но ушла оттуда ещё до свадьбы, тем самым возможности увидеть её на рабочем месте у злоумышленника не имелось. Более того, после свадьбы Кейт и Пэтти вообще уехали из Дэйна-Пойнт на три месяца в Сан-Франциско. Поездка была связана с научной работой Кейта, который планировал специализироваться на неотложной хирургии. Получалось, что следы вели в Сан-Франциско, а это почти 700 км от Дэйна-Пойнт, и пара детективов из службы шерифа округа Ориндж отправились туда. Выяснилось, что Пэтти в Сан-Франциско не работала, никаких подозрительных контактов не имела, участницей или свидетельницей конфликтов не становилась, и зацепиться вообще было не за что. Однако в ходе командировки сам собой встал вопрос об активности Гиены, который, напомним, немало натворил дел в районе залива Сан-Фанциско. В самом городе он нападений не совершал, зато демонстрировал немалую активность в городах, расположенных неподалёку — Конкорде, Данвилле, Сан-Хосе, Сан-Рамоне. Простейшая работа с циркулем и картой указывала на то, что город Сан-Франциско вполне мог быть тем местом, где Гиена проживал во время совершения этих нападений8.

Поездка в Сан-Франциско оказалась бесплодной, однако приемлемый ответ на вопрос «чем руководствовался преступник при выборе объекта нападения?» был найден. И лежал он в плоскости, никак не связанной с обитателями дома №33381 по Коклешелл-драйв. Своеобразной причиной оказался сам дом.

Когда кому-то из детективов пришло в голову сравнить дом Харрингтона с домом в Вентуре, в которых проживали убитые в марте супруги Смит, то в глаза бросилась практически полная идентичность обеих построек. Казалось невероятным, но оба дома оказались построены по одному проекту! Единственным серьёзным отличием дома в Дэйна-Пойнт от дома в Вентуре являлись большие окна на западной стороне. Совпадение выглядело невероятным, но являлось ли оно действительно совпадением? Или же преступник, оказавшись в Нигэл-Шорс, просто увидел дом с хорошо знакомой планировкой, запомнил его и через некоторое время вернулся, чтобы реализовать свои мрачные фантазии. На территории закрытого коммьюнити он мог оказаться десятками совершенно законных способов, не привлекавших к себе внимания. Например, он мог приехать в гости к родственникам, проживавшим в Нигэл-Шорс, или появиться там для выполнения каких-либо работ в качестве строительного или ремонтного рабочего. Коммьюнити объединяло около 950 собственников, и проверить всех их гостей, родственников или приглашённых работников не представлялось возможным. Преступник, запомнив расположение знакомого дома, вполне мог вернуться спустя многие месяцы, при этом он мог даже и не знать его обитателей. Другими словами, он, скорее всего, действовал наобум, и на месте Кейта и Пэтти Харрингтон в принципе могла оказаться любая другая пара.

Это открытие укрепило версию о существовании «Ночного бродяги», но не добавило доказательств в пользу того, что таковым является Гиена.

Расследование убийства четы Харрингтон очень быстро застопорилось по вполне объективным причинам. Следствие практически не располагало информацией или уликами, способными ориентировать розыск убийцы — в распоряжении правоохранительных органов не имелось ни описания внешности предполагаемого преступника, ни сведений об автомобиле, на котором тот передвигался, не было ни отпечатков пальцев или обуви, даже с орудием преступления существовала полная неопределенность. Единственная улика, происходившая от убийцы, заключалась в следах спермы, но этого в условиях 1980 г. было слишком мало для идентификации преступника.

Уже в первых числах сентября стало ясно, что расследование обернётся очередным «глухарём», т.е. вероятность разоблачения преступника близка к нулю. Приходилось лишь рассчитывать на некое счастливое стечение обстоятельств, которое неким счастливым образом подтолкнуло бы либо самого преступника, либо близких ему людей на некие действия, способные привести к расшифровке убийцы. Такое стечение обстоятельств мог создать денежный приз, способный соблазнить человека, осведомленного о тайне убийцы, сделать на него донос.