Чтение онлайн

Относительное спокойствие Бомбея в период восстания подтвердило эффективность опробованной тут комбинации: религиозной терпимости, наличия местной элиты из состоятельных торговцев и технологического прогресса. С точки зрения англичан эксперимент удался, и из аномалии город стал примером для подражания. Собственно, система Раджа во многом сводилась к попытке распространить бомбейскую модель на все прочие крупные города Индии. Власть короны отныне должна была зиждиться на уважении местным населением британских достижений в технической и общественной сфере, а не на ужасе перед их военным превосходством, привязывании непокорных к дулам заряженных пушек и тому подобном. Ставка была сделана скорее на любовь, нежели на страх, и поэтому эпоха прямого правления стала практически непрерывной кампанией по завоеванию индийских умов и сердец. Хоть сипаи и восстали против западного владычества в Индии, вестернизация субконтинента в результате их действий не приостановилась, а, наоборот, ускорилась.

Фрер сделал из Бомбея что-то вроде фабрики по производству вестернизированных индийцев – людей, которые, оставаясь в лоне своих нехристианских религий и сохраняя присущие им традиции, становились англичанами по сути. Любовь местного населения Фрер завоевал тем, что построил величайший город величайшей колонии величайшей империи за всю мировую историю – новый Лондон, полный зданий, достойных Ее Величества. В конце своего губернаторства Фрер беззастенчиво объявлял, что до него ни о какой британской архитектуре в Индии не стоило и говорить25.

Лихой усач сэр Бартл Фрер сочетал грандиозные градостроительные планы со спартанским стилем жизни и ручным управлением муниципальными учреждениями – всем этим он походил на Петра Великого. Фрер ежедневно объезжал индийские районы Бомбея, чтобы почувствовать пульс города. Будучи убежденным патерналистом, он считал, что опеку над индийскими подданными короны ему поручил сам Господь – при посредничестве Ее Величества. Британцам в Индии «самим Господом было доверено доброе управление миллионами Его созданий, – объявлял Фрер. – Какой бы твердой ни была уверенность Англии в том, что никакая сила не сможет вырвать из ее рук Индийскую империю, в основании этой уверенности всегда лежало глубокое убеждение, что отдать эту империю означало бы обмануть высокое доверие»26.

Ради превращения торгового форпоста в urbs prima in Indis Фрер разрушил Бомбейскую крепость, наделив особый Комитет по сносу укреплений всеми полномочиями для сноса стен и проектирования нового города. Чтобы стать первым современным мегаполисом Индии, Бомбею нужны были современные учреждения, поэтому Фрер составил список из четырнадцати общественных зданий первой необходимости, которые должны были «обеспечить наиболее острые нужды военной и гражданской администрации»27. В этом списке были телеграф и железнодорожный вокзал, больница и суд, таможня и городской архив. Если в Европе подобные учреждения создавались и развивались веками, в Бомбее все они появились одновременно. Современный Бомбей целиком возник в воображении сэра Бартла Фрера.

Проектировать новый город Фрер позвал ведущих английских архитекторов, среди которых был Томас Роджер Смит – преподаватель престижного Королевского института британской архитектуры в Лондоне. Смиту и его коллегам из Комитета по сносу укреплений Фрер поручил разработку новых градостроительных и архитектурных норм для Бомбея. Хотя сам Смит полагал, что его задача состоит в простом переносе европейской архитектуры на индийскую почву, только в больших масштабах и в несколько более актуальной форме, нежели это делалось в Калькутте, помимо его воли вышло так, что им была заложена основа для нового смешанного стиля архитектуры. В одной из своих лондонских лекций Смит описывал свой стиль как сугубо европейский: «Поскольку наше управление зиждется на европейских идеалах правосудия, порядка, законности, предприимчивости и чести – и основы эти крепки и нерушимы, – здания наши должны соответствовать высшим образцам европейского искусства. Они должны быть европейскими и для того, чтобы сплачивать нас самих, и как зримый символ нашего присутствия, который местное население должно воспринимать с уважением и даже с восхищением»28. Тем не менее Смит с самого начала понял, что просто взять и перенести популярную на тот момент в метрополии британскую неоготику с ее средневековыми шпилями и горгульями не позволяет бомбейский климат. Вместо этого он решил воспользоваться архитектурными стилями, которые «сформировались в солнечных регионах, – [такими, как] готическая и ренессансная архитектура южной Италии и Испании или же ранняя готика южной Франции»29. Однако Бомбей с его непереносимой жарой и муссонными ливнями едва ли походил на Венецию или Ниццу. Осознавая это, Смит увеличил толщину стен, чтобы сохранять в помещениях прохладу, а на каждом этаже разместил открытую галерею. Галереи эти не походили на веранды, где распивали джин-тоник западные обитатели Кантона или раннего шанхайского Бунда; скорее, это были гипертрофированные подобия тенистых сводчатых клуатров средиземноморских монастырей. Разработанные Комитетом по сносу укреплений градостроительные нормы в сочетании с влиянием таких индийских архитекторов, как Мунчерджи Ковасджи Марзбан (парс, назначенный Фрером помощником секретаря комитета), искусством индийских мастеров, строивших эти здания по европейским планам, а также цветовой палитрой строительного камня из местных каменоломен привели к созданию гибридного архитектурного стиля Бомбея, который не встречается более нигде – ни в Британии, ни в материковой Индии. Этот стиль стал известен как бомбейская готика.

Вскоре крепостные стены начали исчезать и одержимый жаждой созидания губернатор Фрер принялся самолично выбирать участки для запланированных им величественных зданий. Для создания впечатления отрытого, мирного города, в котором гармонично сосуществуют всевозможные культуры и нации, Фрер превратил в череду парков пустовавшее прежде по настоянию заботившихся об обороноспособности форта военных пространство Эспланады. Полюбившиеся горожанам зеленые массивы, возникшие на том самом месте, где состоялась жуткая публичная казнь 1857 года, назвали «майданами» (от персидского «мейдан» – площадь); сюда бомбейские массы бежали из тесноты своих кварталов, чтобы почувствовать морской бриз или развлечься игрой в крикет.

Самые важные учреждения Фрер расположил на 700-метровом отрезке вдоль Овального майдана. Эти здания в прямом смысле слова смотрели на запад – в сторону моря. Ровный ряд готических фасадов – «как выстроившееся на парад войско», писал путешественник XIX века30 – стал первым целостным архитектурным ансамблем, построенным в колониальной Индии. В его центре располагался Бомбейский университет.

Открыть университеты в крупнейших городах Индии – Бомбее, Мадрасе и Калькутте – в последние годы своего правления решила еще Ост-Индская компания. Но лишь в правление Фрера Бомбейский университет поставил перед собой грандиозную задачу – стать главной кузницей индийской элиты по типу Оксфорда и Кембриджа, жемчужин системы высшего образования Британии. Фрер видел в университете «основной рычаг, способный сдвинуть с места огромную массу народного невежества»31. В своей речи на выпускной церемонии 1862 года он объяснял, что университет, как и сам город, призван создавать нового человека, который, сохраняя внешность индийца, будет мыслить, как британец, и сможет, в свою очередь, вестернизировать все индийское общество: «Помните, молю вас, что обучение здесь – это священное доверие и великая ответственность, возложенная на вас ради процветания ваших соотечественников. Знания, которые здесь могут получить несколько сотен, в лучшем случае несколько тысяч студентов, вы на своих родных наречиях должны будете донести до многомиллионного народа Хиндустана [Индии]. Подавляющее большинство ваших соотечественников может обучаться лишь на родном языке, впитанном с молоком матери: и, пользуясь именно этим языком, вы должны будете передать им достижения европейского просвещения и науки… Помните, что именно от вас во многом зависит не только будущее университета, но и будущее вашего народа»32.

До того как были достроены корпуса университета, Говинд Нараян жаловался на низкий уровень участия индийского населения в интеллектуальной жизни города. О бомбейском отделении Азиатского общества он писал: «Количество членов из местных так невелико, что мне даже совестно его приводить»33. Однако уже следующему поколению англоговорящих индийцев с университетским образованием было суждено изменить как общественную, так и материальную ткань города.

Для строительства университета, не уступающего Оксфорду и Кембриджу, Фрер привлек сэра Джорджа Гилберта Скотта, архитектора британской неоготической школы. Такое удачное приобретение стало возможным благодаря связям британских архитекторов, которых Фрер ранее пригласил на работу в бомбейский Комитет по сносу укреплений. От Скотта требовалось перенести британский университет на индийский субконтинент – так, во всяком случае, он понял свое задание. Успев поработать и в Оксфорде, и в Кембридже, Скотт отлично знал, как проектировать британский университет, поэтому посещение места строительства показалось ему лишней тратой времени. Скотт просто начертил план, построил макеты и отправил их в Бомбей морем. В результате на Овальном майдане вырос обсаженный пальмами Оксфорд.

Два главных спроектированных им университетских здания – библиотеку и актовый зал – Скотт решил в стиле английской готики, отсылающем к средневековым колледжам Оксфорда и Кембриджа. В отличие от подчеркнуто светского Петербургского университета, отмежевывавшегося от религиозных корней своих западных прародителей, Бомбейский университет с энтузиазмом признает это родство, но преподносит его в новом ключе. Актовый зал Скотта похож на готический собор, однако религиозный символизм здесь вытеснен светским. В витраже окна-розы вместо символов четырех евангелистов изображен фамильный герб сэра Бартла Фрера; на каменных барельефах – не святые, а условные представители народов Европы и Индии. В плане помещение представляет собой не характерный для соборов крест, но прямоугольник, который лучше подходит для лекционной аудитории.

В центре заложенного в конце 1860-х годов здания библиотеки возвышается 85-метровая колокольня. Построенная по мотивам неосуществленного проекта флорентийской башни Джотто, колокольня в свое время была самым высоким сооружением города и воспринималась как бомбейский ответ Биг-Бену. И действительно, как Бомбей мог претендовать на роль тропического Лондона без высотной доминанты в виде башни с часами?

Фасад библиотеки – практически точная копия нижней части фасада Дворца дожей в Венеции: два этажа тенистых галерей в обрамлении готических арок. Единственное отличие – в очертаниях арок верхнего яруса. В Венеции в их плавном изгибе отразилась связь республики с исламскими странами восточного и южного Средиземноморья; в Бомбейском университете они заменены на более характерные для английской готики стрельчатые арки. Историки архитектуры склонны предполагать, что венецианские арки были на вкус Скотта слишком мусульманскими34. Есть некая ирония в том, что автор проекта университета, где всегда училось немало студентов-мусульман, посчитал необходимым так подчеркнуть его европейскую принадлежность. Проект Скотта – зримое воплощение общепринятой в эпоху Раджа идеи о том, что Восток и Запад – это две совершенно отдельные культуры: одна безраздельно господствует, другая нуждается в руководстве. Университет, в соответствии с этой картиной мира, оказывается лишь проводником того, что Фрер назвал «европейским просвещением и наукой». Таким образом, искоренялся всякий намек на то, что культуры христианского Запада и мусульманского Востока, как пишет современный историк, «пересекались, заимствовали друг у друга и сосуществовали в значительно более сложных и насыщенных взаимоотношениях, нежели это допускается при ограниченном или предвзятом анализе»35.

Однако, несмотря на все старания архитекторов, Бомбейский университет никогда не был исключительно британским учреждением. Финансировался он не только британским правительством, но и индийскими предпринимателями, на чьи пожертвования были построены несколько зданий комплекса. Выделение средств на новые светские учреждения позволяло местным филантропам занять более высокое общественное положение, выражаемое в титулах, которыми их за это награждали англичане. Одновременно ими покупалась и близость к иноземным правителям, в результате чего строительство колониального Бомбея оказывалось в меньшей степени навязанным сверху, но, как сформулировал один современный ученый, отчасти напоминало «совместное предприятие» между британскими властями и местной элитой36.