Чтение онлайн

Нам известно, что сам Геродот называл себя в своем труде «фурийцем» (в дошедших до нас изданиях Геродота слово «фуриец» заменено словом «галикарнассец»); и биография Геродота и античные авторы сообщают, что Геродот последнюю часть своей жизни провел в Фуриях. Можно предположить, что Геродот прибыл в Фурии вместе с другими их основателями в 443 г. Вместе с ним отправился в Фурии и Протагор, с которым он был в близких отношениях. Другое не совсем достоверное известие сообщает о его близости с поэтом Софоклом. И Софокл и Протагор были членами кружка Аспасии; содержание труда Геродота дает право предположить, что и он входил в этот кружок и был близок к Периклу. Из сочинений Геродота видно, что Геродот прекрасно знает топографию Афин, их достопримечательности и историю. В сочинении Плутарха «О злокозненности Геродота» сообщается, что Геродот публично читал в Афинах свою «Историю» и «получил от афинян много денег за свою лесть им». Если Фукидид писал впоследствии: «изложение мое, чуждое басен, не покажется столь приятным для слуха», то это, очевидно, прямой выпад против публичных чтений Геродота.

Где умер Геродот, нам не известно; скорее всего в Фуриях. Неизвестно также, посетил ли он еще раз Афины. Источники сообщают лишь о его поездке в Македонию, ко двору македонского царя Александра I. Это сообщение подтверждается самым трудом Геродота, который очень много рассказывает о македонском царском доме и проявляет особую симпатию и интерес к македонскому царю Александру, часто говоря о нем вне всякой связи и нарушая ход рассказа.

Геродот, прославивший объединенную борьбу греков против персидского агрессора, был чужд какого бы то ни было «национального» самомнения. Он очень высоко ставил и религию, и культуру, и науку восточных народов, отдавая им в ряде случаев предпочтение перед эллинскими. Египтян и вавилонян Геродот считал учителями греков во всех этих областях, а греческую культуру — очень молодой по сравнению с восточными. Это преклонение перед культурой Востока заходит у него иногда слишком далеко, и часто он приписывает восточным влияниям то, что является несомненным открытием самих греков. Это объясняется тем, что Геродот родился и воспитывался в Галикарнассе (его отцом был грек, а матерью кариянка), в городе, достигшем высокой степени благополучия и процветания под властью персов. С детства Геродот был проникнут убеждением, что Артемисия, бывшая тираном Галикарнасса по назначению персидского царя, — одна из величайших исторических личностей; что испокон веку божество отдало Азию под власть местных властителей — в его время персов, а Европу — под власть греков. Поэтому всякую попытку греков завладеть городами Азии он считал агрессией, как и наоборот, в попытке персов вторгнуться в Европу также видел агрессию. Поскольку столкновения между жителями Европы и Азии начались троянским походом, он считал первыми агрессорами в этом столкновении не персов, а греков; ему казалось возмутительным, что целый город (Троя) был разрушен из-за одной женщины (начало 1-й книги). Именно поэтому поход Ксеркса на Элладу вызывает его негодование и возмущение.

Противопоставление «варвара» «эллину» носит в его труде не расовый, а культурный характер: с его точки зрения, варвар, усвоивший греческий язык и нравы, тем самым становится эллином.

Таковы были взгляды, усвоенные Геродотом с детства в Галикарнассе; переезд его в Афины, в свою очередь, оказал глубокое влияние на эти взгляды.

Геродот прибыл в Афины, когда возглавляемые Периклом правящие круги этого города вели политику в духе сближения с Персией и отчуждения от Спарты. Необходимо было показать, что в Греко-персидских войнах честь победы по существу принадлежит афинянам, тогда как роль Спарты была двойственной, а ее наиболее сильные союзники в 40-х годах, Коринф и Беотия, были прямыми предателями. Геродот поставил свой труд, в известной мере, на службу этой афинской политике и излагает события как раз в таком духе. Вместе с тем как человек, близкий Периклу, Геродот всячески старается показать несправедливость обвинений, которые в это время выдвигались против Алкмеонидов: он старается показать, что они неповинны в убиении килоновцев и что слухи об их близости с персами в VI в. и начале V в. неверны.

Геродот считал, что для греков наилучшим строем является демократия (isonomia), но то, что он понимает под словом демократия, очень далеко даже от того значения, которое мы придаем понятию рабовладельческой демократии: с его точки зрения, образцом демократического государства является Спарта (напр. V, 92а). Отличительными признаками демократии, с точки зрения Геродота, являются отсутствие неограниченного деспота, выборные должностные лица, регулярно созываемое народное собрание. Он считал, однако, что лучшими учреждениями для каждого народа являются те учреждения или те установления, которые унаследованы им от предков; в знаменитом споре персидских вельмож о лучшей форме правления (III, 80—82) отдается предпочтение монархическому строю.

В противоположность взглядам греков начала V в., мировоззрение Геродота проникнуто пессимизмом. Он убедился, что в окружающем его мире нет справедливости и что повседневный опыт не дает основания предполагать существование божества, руководящегося в управлении миром справедливостью и милосердием. Повседневный опыт убеждал Геродота в том, что в мире нет справедливости; он объяснял это тем, что управляющие миром боги ревнивы и завистливы; каждому человеку и каждому государству отведены богами определенная территория и строго определенное количество счастья и богатств. Каждый, кто посмеет перейти за эту предназначенную ему черту, повинен в «высокомерии» и терпит жестокое наказание от богов. К этому сводится вся философия истории Геродота: так, поход Ксеркса в Грецию в 480 г. был hybris, и он претерпел за это суровую кару богов. Наиболее художественным изложением этих религиозных взглядов является знаменитая новелла Геродота о перстне Поликрата.

Приступая к написанию своей книги, Геродот, по всей видимости, не имел в виду написать историю Греко-персидских войн. Его труд начинается такими словами: «Нижеследующие изыскания Геродот фуриец представляет для того, чтобы от времени не изгладились из нашей памяти деяния людей, а также, чтобы не заглохла слава об огромных и достойных, удивления сооружениях, исполненных как греками, так и варварами, а также еще и для того, чтобы не забыта была причина, по которой возникла между ними война». Затем он замечает (I, гл. 5), что будет одинаково говорить и о больших и о малых городах. Это — план книги того типа, который у греков назывался Periodos (записки о путешествии), где по поводу каждого города, который посетил путешественник, рассказывается о его истории, расположении и достопримечательностях; по такому плану написан, например, дошедший до нас поздний Periodos Павсания и по такому же плану написан целый ряд мест в первых четырех книгах «Истории» Геродота. Однако сам труд Геродота, по-видимому, никогда не носил характера только такого географического описания. Его книга была построена по плану восточных повестей, по которому этот Periodos должен был служить лишь обрамлением для ряда прекрасных новелл. Сюда присоединялась еще вторая задача: описать возникновение столкновений между эллинами и варварами с незапамятных времен. Ни одного слова о желании описать самый ход Греко-персидских войн в этом программном введении нет.

Поэтому, мы вправе предположить, что, когда Геродот прибыл в Афины, он привез с собой типичный Periodos со вставленными в него увлекательными ионийскими новеллами. Основным стержнем этого произведения, как видно еще и теперь из первых четырех книг труда Геродота, были вовсе не Греко-персидские войны, а история Персии, расположенная по царствованиям.

Идея написать историю Греко-персидских войн, вероятно, появилась у Геродота только в Афинах. Для этой цели он внес небольшие редакционные изменения в свой первоначальный труд, охватывающий первые 4 книги его нынешней «Истории», и добавил к ним еще 5 книг, специально посвященных истории Греко-персидских войн, написанных по совсем другому плану: если в первой части основным содержанием являются новеллы, а связный рассказ служит только для их цементирования, то во второй части новелл очень мало, и перед нами связное историческое изложение.

В результате появилась та «История» Геродота, которая дошла до нас. Значительно позже, в александрийское время, она была разделена на 9 книг, из которых каждая посвящена одной из муз. Остатки первоначальной структуры еще сохранились довольно явственно, да и сам Геродот никогда не ссылается на эти книги, а ссылается на первоначальные составные части, посвященные отдельным народам; эти части он называет logoi, например, лидийский logos, скифский logos, египетский logos и т. д.

Первая книга посвящена истории Лидии и правлению персидского царя Кира с целым рядом вставных эпизодов, в частности — касающихся малоазийских греков. Вторая книга формально посвящена Камбизу, в действительности же представляет собой подробное описание страны, нравов и полумифической истории Египта. Третья книга посвящена концу царствования Камбиза и началу царствования Дария с целым рядом отступлений частью из древнейшей истории Греции, частью — новеллистического содержания. Четвертая книга, формально посвященная продолжению царствования Дария (поход Дария на скифов), в основном представляет собой самостоятельный скифский logos, являющийся основным литературным источником для древнейшей истории южной части нашего Союза.

Вторая часть труда Геродота представляет собой связную историю Греко-персидских войн: ионийское восстание и поход Мардония (V—VI книги), поход Ксеркса до битвы при Фермопилах включительно (VII книга), битвы при Артемисии и Саламине (VIII книга), битвы при Платее и Микале (IX книга).

Описание западной части Средиземного моря отсутствует в труде Геродота. Книга обрывается на незначительном эпизоде — можно думать, что работа Геродота была прервана смертью, и он не успел довести ее до конца.

В § 1 мы уже говорили о предшественниках Геродота в области историографии. Греческая письменность в эпоху Геродота была еще невелика по объему, и трудно сомневаться в том, что она вся была ему известна и, по мере необходимости, использована. Особенно много Геродот заимствовал у Гекатея в своей второй книге; так, он списал у него эпизоды о Фениксе (глава 73), о гиппопотаме (глава 71), об охоте на крокодилов (глава 70). Дважды Геродот называет Гекатея по имени; чаще употребляет неопределенные выражения, вроде: «некоторые эллины, желающие прославиться своей мудростью, говорят...».