Чтение онлайн

В Греко-персидских войнах 490—479 гг. тяжеловооруженная пехота, вербовавшаяся из зажиточных элементов населения, сыграла весьма важную, если не решающую роль. В непрекращающихся военных действиях 478—463 гг. вся тяжесть падала на моряков — граждан класса фетов, а между тем эти граждане не только не могли быть выбранными в совет и занимать государственные должности, но и формально даже стояли вне государственных кадров: они могли лишь участвовать в народном собрании, но не входили в организацию демов и подчинялись не демархам, а командирам легковооруженных войск.

Впрочем и зажиточные незнатные граждане не имели основания быть довольными господствовавшим режимом. Их оплотом был совет пятисот, выбранный из трех высших классов. Теперь совет на Ареопаге, пользуясь своими контрольными функциями, парализовал всякие мероприятия, направленные к укреплению или расширению прав демократии, от кого бы они ни исходили — от народа или от должностных лиц. К тому же члены всемогущего Ареопага и высшие аристократические должностные лица в сознании безнаказанности своей власти позволяли себе всевозможные злоупотребления: процветали взяточничество, протекционизм, казнокрадство; власть позволяла себе вмешиваться в частную жизнь граждан под предлогом борьбы с растущей безнравственностью, но фактически для сведения политических и личных счетов. Это давало возможность руководителям демократической партии выступить с последовательными и убедительными лозунгами: лишение Ареопага всех его политических и судебных функций, исключая дел об убийстве, которые по религиозным причинам могли разбираться только в этом освященном традицией судилище; уход Кимона и его ближайших соратников с руководящих постов в государстве; расследование злоупотреблений аристократических магистратов и возбуждение против них уголовного преследования; допущение граждан класса зевгитов к занятию всех должностей, включая архонтат; обеспечение всего гражданского населения работой и пропитанием.

Голосование в народном собрании по вопросам выбора должностных лиц производилось открыто (путем поднятия рук, «хиротония»), и поэтому трудно было рассчитывать, чтобы рядовые афиняне в большом числе стали голосовать против представителей знаменитых домов, «потомков богов», ибо в те времена

как говорится в одной комедии эпохи Пелопоннесской войны. Но это были не только «потомки богов», это были еще и организаторы великой победы над Персией. Поэтому более целесообразным методом борьбы была постановка вопроса об остракизме Кимона, что обезглавило и деморализовало бы аристократическую партию.

Во главе этой вновь образовавшейся демократической партии стали теперь известный своим пуританским образом жизни и неподкупностью Эфиальт и его молодой друг и помощник Перикл, двоюродный правнук знаменитого Алкмеонида Клисфена и сын Ксантиппа, победителя при Микале.

Толчком к развязыванию событий послужило восстание на Фасосе. Мы говорили уже, как отнеслись спартанцы к чрезмерному усилению Афин, хотя Афинами и руководила дружественная и преданная Спарте аристократическая партия. В целях восстановления международного равновесия, они вступают в тайные сношения с жителями Фасоса, которые были настроены враждебно к афинянам за то, что те отобрали у них часть торговых пунктов и золотых приисков на побережье Фракии. Фасосцы отложились от афинян. Афиняне под предводительством Кимона вышли против Фасоса, разбили фасосский флот в морском бою, высадились на остров и осадили город Фасос. Лакедемоняне обещали фасосцам, что они вторгнутся в Аттику и таким образом заставят афинян прекратить осаду Фасоса. Спартанцы уже собрались в поход, но в Спарте в это время произошло большое восстание илотов, о котором мы скажем ниже, и они не в состоянии были ничем помочь фасосцам. После длительной осады Фасос был взят, укрепления срыты, флот выдан афинянам, а фасосцы отказались от владений на материке и золотых приисков и согласились платить форос.

Покорение Фасоса знаменовало начало нового этапа в жизни союза. Целый ряд членов союза стал просто подданными (hypoteleis) Афин: союз («симмахия») постепенно превращается в «державу» — «архе». На решения местных судов, вероятно, уже в это время в наиболее важных случаях можно было жаловаться в Афины; государственное устройство этих городов регулировалось Афинами, особые разъездные надзиратели («епископы») и разъездные агенты («клетеры») следили за этими городами, в ряде городов стояли афинские гарнизоны. Наконец, все эти города платили дань афинянам. Уплата дани, по-видимому, не всегда даже освобождала «союзников» от обязанности выставлять свои контингенты в войско, хотя бы война велась и не с персами.

Естественно было ожидать, что, покорив Фасос, Кимон двинется на Македонию. Полагали, что для него при создавшемся положении не стоило бы большого труда добиться от Македонии территориальных уступок. Но он этого не сделал. Поэтому, по возвращении Кимона в Афины, Эфиальт и Перикл добились возбуждения против него процесса, обвиняя его в том, что он вошел в тайные сношения с македонским царем Александром и принял от него подарки. В своей защитительной речи Кимон отрицал факт подкупа и ссылался лишь на свою преданность Спарте, что и было, вероятно, действительной причиной того, что он не пошел в Македонию. Кимон был оправдан по обвинению в подкупе, но этот процесс был первым ударом по его влиянию. Обвинителем Кимона в этом процессе был Перикл.

В Спарте в это время случилось следующее. В 465 г. во время осады афинянами Фасоса здесь произошло неслыханной силы землетрясение. Город Спарта был обращен в развалины, уцелело лишь пять домов. Царь Архидам сразу же понял, что илоты используют этот случай для того, чтобы свергнуть иго спартиатов; он выстроил уцелевших воинов в боевой порядок. Илоты действительно сбежались со всех сторон Лаконии, чтобы уничтожить ненавистных им спартиатов, но нашли их в полном боевом вооружении; так как илоты не имели тяжелого вооружения, то им пришлось удалиться. Одновременно восстали и мессенские илоты, и положение спартиатов стало отчаянным.

Мы уже говорили, что Эллинский союз, заключенный накануне Саламинской битвы, был по существу расширенным Пелопоннесским союзом, а по уставу Пелопоннесского союза все союзники должны были приходить на помощь Спарте, если восстанут илоты. При создавшемся тяжелом положении спартанцам не оставалось ничего другого, как обратиться за помощью, наряду со всеми другими союзниками, к афинянам, несмотря на то что им было известно о начинающемся усилении демократической партии в Афинах.

О посольстве в Афины Аристофан рассказывает в следующих словах:

Кимону стоило больших трудов заставить афинян выполнить договор. [193] Афинянам несомненно было известно, что Спарта собиралась оказать помощь Фасосу; демократические деятели указывали и на то, насколько выгодно было бы для Афин ослабление Спарты. К тому же широкие массы афинян несомненно сочувствовали порабощенному мессенскому народу, тем более, что, по преданию, древние афинские цари были по происхождению мессенянами. Тем не менее Кимон настоял на выполнении договора, и ему разрешили отправиться с 4000 гоплитов в Лакедемон, куда он и направился (как я полагаю, в 463 г.).

В это время главные силы мессенян засели в сильной крепости Итоме, и спартанцы осаждали их без успеха. Спартанцы не умели брать укреплений, а афиняне были в этом мастера. Однако Итому, лежащую на неприступной скале, не удалось взять и афинянам. Спартанцы стали подозревать афинских воинов — справедливо или несправедливо — в тайных переговорах с осажденными итомцами и в стремлении произвести в Спарте демократический переворот. Поэтому из всех союзников спартанцы отпустили только афинян, заявив, что они больше не нуждаются в их помощи. Это было прямым оскорблением афинян.