Чтение онлайн

Царю Свимону из государственных кладовых пожаловали все необходимое, а также верблюдов, коней, мулов и шатры с коврами, навьючили казну и сокровища, дали в царство Грузию и в грамоте назвали братом шаха. С ним отправили мехмандара и он, встречая в пути большие почести и хорошее гостеприимство, прибыл в Картли. Вышли все встречать его, а Амилахори и ксанский эристав не могли оставаться в Картли, так как они вероломно поступили с царицей, и перешла, под защиту царя Кахети. Там они оставались со своими семьями, а их именья царь отдал частью царице, частью – своему брату Вахтангу.

Когда царь Давид узнал, что царь Свимон отпущен в Грузию, тотчас же послал человека к хондкару, взял в помощь войска и передал крепости Грузии туркам, а сам явился ко двору хондкара в Константинополь. Хондкару это было приятно, и он оказал царю большие почести. Сыновья царя Давида не поехали с отцом. Баграт и Хосров прибыли в дом царя Кахети. Вспоследствии оба они царствовали в Картли.

Царь Свимон царствовал в Картли, но крепости были в руках турок. В это время главари кызылбашей так притеснили Шаха Худабанда, что ворвались в гарем к нему и убили сейда, дочь владетеля Мазандарана, честную, умную и хорошую советчицу, которая у него была царицей. Государь долго умолял их не убивать ее и отказывался от престола, но его мольбам не вняли, и убили ее. Турки, узнав, что кызылбаши так притеснили своего государя, выслали великого везира Лала-пашу с большим войском и заняли Кахети, Ширван, Дагестан, Ганджу и Азербайджан, Курдистан, Ван и Нахичевань, Самцхе и Ереван. Хотя крепости Картли были у турок, страна была в руках царя Свимона, и из-за страха перед царем турки не могли выходить из крепостей. Везде в Азербайджане и Ширване сидели их паши, а бегларбега Ганджи царь Александр велел взять и отправить со скованными руками хондкару. И до сих пор Кахети разоряется кызылбашами за это.

Царь Свимон боролся самоотверженно и, чтобы досадить хондкару и сделать приятное шаху, много турок перебил. Во главе своего грузинского войска он поставил двоюродного брага Гочу; из-за страха перед ним турки не выходили из крепостей.

Царь Свимон осадил крепость Гори. Девять месяцев усиленно бились с нею, и как взяли ее, подобравшись со стороны Куры, об этом выше написано. Бывших внутри крепости отпустили невредимыми. Об этом сообщили хондкару. Он разгневался и назначил бегларбега Тавриза Ахта Джафар-пашу сераскиром и с 10-тысячной армией послал против царя Грузии Свимона.

Взяв Горийскую крепость, царь захотел занять и Имерети.

Абашидзе, Чхеидзе и Церетели, также все благородные, живущие по эту сторону речки Цкалцитела, все они перешли на сторону царя Свимона и привезли его в Кутаиси без боя с большими пушками.

Князья же с этой стороны реки Цхенисцкали некоторые перешли к нему, другие же ушли к Дадиани. Царь Свимон из отваги и по гордости своей большую часть грузинского войска вернул назад и так выступил против Дадиани. Царя обманывали, говоря, что не сегодня-завтра Дадиани явится к нему, а Дадиани писали: «Нападите на нас, мы не будем с вами сражаться».

Дадиани напал на царя Свимона в Опишквети и победил его

Те из имеретин, кто враждебно относился к царю Свимону, писали Дадиани: «Нападите на нас, мы не будем с вами сражаться и умышленно побежим от вас». Те, которые узнали, что они советовали Дадиани, доложили царю. Но он никому не поверил и не подозревал, что кто-нибудь осмелится напасть.

На него, уверенного в безопасности, неожиданно напали, а те, которые условились с нападавшими, скрылись в лесу. Картлийцев оставалось мало и вести бой было невозможно.

Кто был на сильных конях, те ускакали вместе с царем, остальные же попрятались в лесах или попали в плен к мегрелам. Казна, имущество и пушки достались Дадиани. Пленных выкупили у одишцев.

Царь прибыл в Гори, послал человека к своему зятю атабагу и сообщил: «Имеретины предали меня, вы наступайте на них оттуда, а я перейду отсюда, и нападу на них».

Тот ответил: «Сейчас не время. Эрзерумский бегларбег с сорока тысячью человек отправлен на помощь моему двоюродному брату Кваркваре и идет во главе войска на меня, а тавризский бегларбег со 100 тысячью человек послан на вас. Сначала подумайте об этом, а с Имерети устроить дело легко».

После понесенного поражения царя очень огорчило известие о наступлении столь многочисленного врага. Он опечалился и послал царицу в Меджврисхеви. Царевич Георгий с большим войском стал в Гори, чтобы встретить с боем вражеское войско, с какой бы стороны оно ни подошло. Царь Свимон отравился в Сабаратиано, чтобы набрать войска. Там ему сообщили, что тавризский бегларбег Ахта Джафар-паша с войском, собранным по эту сторону Сиваса, остановился на берегу Алгети.

Царь Свимон, гордый и бесстрашный и не отступающий ни перед какими опасностями, не стал дожидаться войска Сабаратиано и Сомхити, не подождал также сына с войском Картли. Кроме того, со старых времен битвы на Алгети для грузин были всегда несчастны. Но царь никого не слушал, и людей с ним было мало. Он сказал своему войску: «Ничего нельзя поделать. Так как они только что прибыли, а Тбилиси находится в руках турок, мы не должны допускать их в город, иначе нам станет еще труднее».

Тем, кто отговаривал его от сражения, царь так сказал: «Вы уподобьтесь волку, а противника считайте овцами и мужайтесь. Их строй так велик, что одним взглядом нельзя окинуть начало и конец. Итак, где нападу я, и вы следуйте за мной. Перед богом малое и многое равны».

Никто не мог возразить ему.

Встали грузины и по правилам своей веры исповедались перед своими пастырями, каясь в содеянных грехах, и, причастившись, попрощались друг с другом.

Царь Свимон сразился с турками на Алгети, был взят в плен

и увезен в Тавриз, а оттуда с большим почетом отправлен

в Константинополь

Окончив прощание друг с другом, грузины взяли оружие и приготовились. Войско турок приблизилось на расстояние выстрела.

Царь тронул лошадь и грузины с копьями на перевес ринулись на мчащихся конях вперед, как ливень, как поток воды с гор после града; разорвали строй турок и, многих выбив из седла, врезались в ряды противника, сражаясь самоотверженно и сильно. Они держались прекрасно, и турки были удивлены их храбростью. Сбросив с коня одного, они оставляли его и обращались к другому, и каждый грузин сбил с коня четырех и пятерых турок.

Царь, с копьем в руке, на какой бы отряд ни напал, всех разбивал, и противник расступался перед ним. Но их войско было так многочисленно, что если бы они даже и не двинули рукой, грузины и в десять дней не смогли бы их перебить. Грузины устали от битвы, многие из них были убиты ружейным огнем.

После долгих просьб грузины повернули царя обратно и когда турки увидели, что грузины повернули назад, обрадовались и погнались за ними. Грузины ускорили бег своих коней.

Кто-то случайно толкнул лошадью коня царя, который скакал по узкой дороге с глубокой грязью, и царь с конем увяз в грязи.

Много старались, но не смогли его вызволить оттуда. В это время их настигли турки и множество грузин погибло, защищая царя. Но и этим не помогли ему. Царь стоял по колено в грязи, отстреливался из лука, и никто не смог подступиться к нему.

Один паша Бараташвили узнал царя и доложил Джафар-паше: «У него не осталось никого из войска и, увязший в грязи, он также гордо отстреливается из лука».

Паша выехал вперед посмотреть на царя. Увидев его, был удивлен и изволил сказать: «Этого еще никто не делал, чтобы в течение пяти часов выдержать сильный и трудный бой, побежденному и лишенному войска увязнуть с конем в грязи и еще стрелять из лука. Убить его не достойно человека, пусть никто не стреляет в него из лука или из ружья. Войскам отойти и позвать сюда землекопов, пусть они раскопают грязь, просушат дорогу и вызволят царя».