Чтение онлайн

Картлийский царь Ростом (он же Хосров-мирза), внебрачный сын Давида XI (Даутхана), с малолетства находился в Иране и там же провел большую часть жизни. В разное время он занимал высокие должности кулларагасы (начальника гвардейского конного корпуса гулямов) и даруги (губернатора) столичного города Исфахана. Уже в преклонном возрасте Ростом прибыл в Грузию и занял трон картлийского царя. Назначение воспитанного в Иране мусульманина грузина царем Картли было следствием компромиссной политики, которую иранские шахи вынуждены были проводить по отношению к Грузии[15]. Во дворце Ростома персидский язык был, вероятно, обиходным. Не удивительно, что Парсадан хорошо изучил персидский, и его, еще совсем молодого, несколько раз посылали в Иран с важными поручениями. После этого вся жизнь и деятельность Парсадана Горгиджанидзе тесно связаны с Ираном и с шахским двором Сефевидского государства.

В 1656 году иранский шах Аббас II (1642 – 1666), по представлению царя Ростома, назначил Парсадана Горгиджанидзе даругой столичного города Исфахана[16]. Правда, наш автор при этом не упоминает, что для этого ему пришлось выполнить одно важное условие – принять мусульманство[17]. Однако Парсадан недолго продержался в этой должности. Его современник, известный иранский историк, шахский летописец и крупный сановник Мухаммед Тахир рассказывает, что новый даруга по неопытности предъявил незаконные требования населению, что вызвало волнение среди горожан[18]. Верховный гражданский судья Сефевидского государства – диванбеги – Отурлу-бек, вместо того, чтобы успокоить население, наоборот, подстрекал горожан против нового даруги[19]. Действия диванбеги станут понятными, если вспомнить, что, по словам Горгиджанидзе, шах настолько уважал и ценил его, что часто поручал расследование судебных дел, т. е. исполнение обязанностей диванбеги. Это не могло не задеть верховного судью, тем более, что даруга столичного города находился в его подчинении. Этим и следует объяснить враждебные действия Огурлу-бека по отношению к Горгиджанидзе. По приказанию шаха было проведено расследование. Установив истинное положение дел и виновность обеих сторон, Парсадана сместили с должности, а его противника ослепили[20]. После этого шах Аббас II назначил бывшего даругу на должность эшикагасы (церемониймейстера) и определил ему постоянный доход[21]. Таким образом, Парсадан Горгиджанидзе навсегда остался в Иране, где и провел сорок лет своей жизни. Историк сообщает, что его семья осталась в Грузии, однако, видимо, некоторых своих близких он все-таки вызвал в Исфахан. Во всяком случае, в его сочинении упоминаются один брат Парсадана, Александр, который был главным мастером монетного двора (зарабибаши) города Исфахана и другой брат, Мелик Садат-бек, юзбаши (сотник); сын Парсадана, Давид, числился в шахском конном гвардейском корпусе гулямов. Всего шестнадцать лет было Давиду, когда шах пожаловал ему должность эшикагасы. Историк упоминает и племянников своих (со стороны братьев и сестры), которые также постоянно жили в Иране под его покровительством.

Оказавшемуся вдали от Грузии Парсадану Горгиджанидзе нелегко было сохранить высокое положение и даже жизнь. Ему не однажды пришлось испытать на себе все ужасы царившего в кызылбашском Иране произвола[22]. Наш историк был вынужден на основе личного многолетнего горького опыта выработать целую систему взглядов, основная сущность которой состояла в том, что человек обязан заботиться только о себе, о своем благополучии. Подсказанные полученным в чужой стране опытом эгоистические мысли, проповедующие скрытность, лицемерие и недоверие, сформулированы Горгиджанидзе в афоризмы и пословицы, которые обильно включены в разные части сочинения. Однако даже такая жизненная философия не спасла Парсадана. Он сам описал некоторые свои злоключения, пережитые в Иране. Выше уже было сказано, что сначала против него взбунтовалось население Исфахана и его сместили с должности даруги. Во второй раз по приказу шаха его сослали в город Шустер, где и провел шесть лет. В третий раз на него разгневался шах Сулейман (1666 – 1694). Значительные неприятности перенес Парсадан из-за брата и сына.

Надо отметить, что в «Истории Грузии» Горгиджанидзе содержится материал к его биографии, пока не использованный исследователями. Имеется в виду та часть труда, которая составлена на основе сочинения анонимного историка XIV века. В этой части Горгиджанидзе рассказывает, в частности, что хан Золотой Орды Берке (1257 – 1267) прошел через Дербендский проход и двинулся на Иран[23]. Государь созданного в Иране монгольского государства Ильханов Хулагу-хан срочно созвал войско и двинулся против наступавшего неприятеля[24]. В войске Хулагу-хана находились и грузины во главе с царем Давидом VII, сыном Георгия IV Лаша, а также правитель Самцхе Саргис Джакели. Их монгольский властитель назначил в передовую рать. По словам Горгиджанидзе (как уже было отмечено, этот рассказ заимствован им из сочинения анонима XIV в.), «произошла сильная тяжелая и жаркая битва на Шаберанском поле. Самоотверженно действовали царь Давид и его войско, особенно сам Саргис Джакели перед ханом бился славно и изящно» (указ. рук., л. 73б). В этой битве, которая согласно сведениям анонимного историка XIV века и Горгиджанидзе, закончилась победой Хулагу-хана[25], особенно отличился Саргис Джакели, который спас от смерти ильхана Хулагу. За это удачливый Хулагу пожаловал Саргису город Эрзерум. Недовольные этим соперники Саргиса внушили грузинскому царю, что если так возвеличивать Саргиса, то он больше не будет подчиняться ему. Слабовольный царь встревожился, обратился к монгольскому нойону и добился отмены пожалования. После этого Горгиджанидзе добавляет: «Здесь говорит свой наказ Парсадан Горгиджанидзе. То, что царь Давид содеял с Саргисом, цари Багратионы дважды со мной проделали. Всякими неправдами и лживыми словами завистников, сказанными царю, который, не выяснив причины истины, поспешно поверил им, в возрасте тридцати лет разладили мне множество услуг и выполнение обязанностей перед царями. Еще больше добра и расторопности проявил я к другому царю в шестьдесят три года, но и он плохо обошелся со мной»[26].

Таким образом, Горгиджанидзе утверждает, что его дважды обидели грузинские цари, не оценили его услужливости и преданности. Первый случай, по словам историка, произошел будто, когда ему было тридцать лет, т. е. в 1656 году. Однако хорошо известно, что именно в этом году царь Ростом рекомендовал Парсадана на должность даруги Исфахана. И хотя его вскоре сместили с этой должности, грузинский царь тут был ни при чем. Картлийский царь Ростом был, как известно, воспитателем и благодетелем Парсадана Горгиджанидзе, поэтому вряд ли историк проявил бы такую неблагодарность, обвинив царя в своем злоключении. Видимо, заслуживает внимания и тот факт, что тридцатилетний Парсадан еще не успел бы делать столько, чтобы иметь право говорить о «множестве услуг и выполнении обязанностей перед царями». Поэтому мы считаем возможным допустить, что историк в данном случае ошибся, и, может быть, вместо тридцати лет здесь следует подразумевать сорок лет. Из других источников известно, что нашему автору было именно сорок лет, когда шах Аббас II разгневался на него и вместе с младшим братом Мелик Садатом сослал в Шустер. В добавленных в конце переписанного им «Ростомиани» (грузинской прозаической версии «Шах-наме») строфах Горгиджанидзе называет себя умным и рассудительным, жалуется, что лживые люди осилили его и сообщает:

Напрасно сослан был в Шустер Парсадан стихотворец,

Никто не помогает мне, ни сын, ни царь, ни народ.

Брат со мной мой младший, Мелик Садат прекрасный,

Всевышний господь бог моя надежда и спасение[27].

Кроме того, в добавленных в начале той же рукописи строфах Горгиджанидзе считает себя безвинно оклеветанным, молит бога о помощи, просит вразумить царей и в заключение говорит:

Грузинский царь донес на меня государю Иранскому,

Не выяснив дела, приказали в Аравию[28] меня сослать[29].

Как видим, Парсадан Горгиджанидзе и в данном случае повторяет, что был выслан по требованию грузинского царя.

Из его же слов известно, что в 1666 году он был уже в Шустере и пробыл там шесть лет[30], до 1671 года[31].

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что в словах Горгиджанидзе о том, что в тридцать лет не оценили его преданности, должен подразумеваться именно тот случай, когда по приказу шаха Аббаса II его сослали в Шустер в 1666 г. (по неизвестной пока причине).

Что касается названного Горгиджанидзе второго несчастья, то оно приключилось с ним в 1689 году, когда историку было 63 года. Видимо, здесь следует подразумевать случай, когда Парсадан оказался замешан в, интриге, возникшей между Ираклием I (Назарали-ханом) и его везиром Киясом, не смог угодить ни одной из сторон и впал в немилость. По поводу этого Горгиджанидзе пишет: «Счастливый шах из-за нерасторопности Назарали-хана был зол на меня. Назарали-хан также гневался, враги нашли удобный момент и стали доносить на меня» (указ. рук., с. 224б). Как видно, именно из-за этих доносов Горгиджанидзе снова оказался в опале.

Небезинтересно отметить, что как только Горгиджанидзе оказывался не у дел и у него появлялось свободное время, он усиленно начинал заниматься литературными делами. Если судить по данному признаку, то на этот раз он должен был находиться в немилости около двух лет. Во всяком случае, в октябре 1691 года Парсадан закончил переписывать грузинский перевод «Джами Аббаси». Надо полагать, что в эти же годы он усиленно работал и над своим историческим сочинением.

Основным трудом Парсадана Горгиджанидзе является историческое сочинение, в котором описывается история Грузии и соседних стран со времени распространения в Картли христианства до конца XVII века.

Автографическая рукопись исторического труда Горгиджанидзе, ныне хранящаяся в Институте рукописей АН ГССР, в 1841 году была обнаружена известным грузинским историком Платоном Иоселиани и в том же году одолжена в Петербурге М. Броссе[32]. С этого автографа С. Табидзе переписал два списка для М. Броссе и Теймураза Багратиони. Оба эти списка находятся в Ленинградском отделении Института востоковедения АН СССР[33]. Интересно отметить, что в рукописи, переписанной для М. Броссе, переписчик поставил целью сделать точную копию оригинала со всеми ошибками и лакунами (М-41). Во второй список (Н 23), возможно, по указанию и при участии Теймураза Багратиони, внесены значительные изменения и дополнения и проведена определенная редакторская работа (некоторые страницы переписаны самим Теймуразом).

Историческое сочинение Горгиджанидзе в рукописях не озаглавлено. И. А. Джавахишвили считал, что «ему не предпослано какое-либо предисловие, и не видно, случайно не хватает начала рукописи или сам автор начал так необычно свою историю Грузии»[34].

В списке ЛО ИВАН, принадлежавшем М. Броссе (Н 41), на заглавном листе сделана надпись: „ Histoire de Georgie, par Pharsadan Gorgidjanidze” На другом описке (Н 23) его владелец Теймураз Багратиони надписал: «История Грузии, собрании Фарсадана Георгиджанидзева». Такая же надпись вытеснена золотом на картонном переплете. Под влиянием русского и французского заглавий в грузинской историографии ключая и описания рукописей) историческое сочинение Горгиджанидзе было названо «Сакартвелос историа» или просто «Историа». Однако следует сказать, что наш автор вообще не знает или, во всяком случае, не употребляет слова «история». Во всех соответствующих случаях в его сочинении встречается древнегрузинское слово «цховреба» в значении истории. Поскольку в интересах удобства изучения и цитирования произведение необходимо озаглавить, то будет наиболее правильно если историческое сочинение Горгиджанидзе на грузинском языке назвать «Сакартвелос цховреба» («История Грузии»).

И. А. Джавахишвили, подробно исследовавший историческое сочинение П. Горгиджанидзе, по характеру использованных автором источников, условно разделил его на четыре части, дал характеристику каждой из этих частей и показал их значение как исторических источников[35].

Первой частью ученый считал повествование от начала сочинения до восшествия на царский трон Тамар[36]. По мнению И. А. Джавахишвили, эта часть основана на полученных устным путем сведениях и имеет неправдоподобный характер, а несколько его письменных источников, как, например, «История армян» и повесть о Хосров и Ширин, также основаны на преданиях. На основе данных предпосылок исследователь заключил, что т. н. первая часть сочинения Парсадана Горгиджанидзе лишена всякого научного значения, она не представляла интереса и для современников[37].