Чтение онлайн

Гигантами послевоенной пятилетки были Руставский металлургический завод, Кутаисский автомобильный завод, Чиатурская марганцевая центральная фабрика, Тбилисский электровозостроительный завод и др. Осуществлялась реконструкция – расширение существующих производств. По темпам развития промышленности Грузия опережала многие республики.

Преимущественное развитие тяжелой индустрии Грузии объяснялось прогрессивными структурными изменениями, осуществленными в промышленности Грузии. В действительности оно совершенно не соответствовало интересам экономического развития Грузии и служило усилению военно-промышленного комплекса Советского Союза.

2. Сельское хозяйство. Тяжелым последствием войны было разрушенное сельское хозяйство. Правда, план экономического развития предусматривал подъем отраслей сельского хозяйства, повышение урожайности, укрепление материально-технической базы сельского хозяйства, но этим задачам не суждено было полностью осуществиться из-за политики, проводимой советским правительством в экономике. Исходя из этой политики, преимущество отдавалось тяжелой промышленности, которая должна была развиваться за счет легкой промышленности и сельского хозяйства.

Государственный план развития сельского хозяйства не предусматривал его реальных возможностей и особенностей Грузии, поэтому планы не выполнялись. Главная причина этих неудач состояла в насильственно навязанной крестьянству коллективизации. Директивы по планированию своих производств колхозы и совхозы получали из Москвы, где зачастую не считались, или не предусматривали условий Грузии, возможностей и интересов населения, а также традиций хозяйствования в Грузии. Так, например, глубоко ошибочно было чрезмерное увеличение площади под чай и цитрусовые культуры. По опубликованным официальным статистическим данным, все отрасли сельского хозяйства Грузии испытывали подъем, на самом же деле положение было крайне тяжелым. Целый ряд отраслей сельского хозяйства шел к упадку.

Колхозы были обязаны продать государство большую часть урожая. Государственные планы закупок (заготовок) все время возрастали. В действительности это была не закупка, а присвоение государством большей части колхозного урожая. Оплата труда в колхозах была крайне низкой. Крестьяне вынуждены были удесятерить усилия на своем приусадебном участке, чтобы прокормить семью. Фактически крестьянин был юридически прикреплен к колхозу, так как не имел права самовольно уйти из колхоза и переселиться в город. Самовольный уход из колхоза карался законом.

Государство относилось к крестьянам враждебно. В таких условиях и речи не могло быть о трудовом энтузиазме и активности крестьян. Трудовой энтузиазм, проявленный крестьянами в первые послевоенные годы, угас.

Таким образом, попытка советского руководства добиться резкого подъема сельского хозяйства, не дала реальных результатов.

3. Мероприятия по повышению жизненного уровня. В послевоенный период были проведены значительные мероприятия по повышению жизненного уровня населения. Особенно они коснулись рабочих и служащих. Повысилась заработная плата, были восстановлены отмененные в годы войны отпуски и восьмичасовой рабочий день. В декабре 1947 года была проведена денежная реформа и отменена карточная система распределения продуктов питания. Денежная реформа помогла в кратчайший срок остановить в стране вызванную войной инфляцию и укрепить разваленную войной финансовую систему. Но все это произошло за счет конфискации денежных сбережений населения.

Вместе с денежной реформой произошло упразднение карточной системы, которая всегда воспринималась населением как символ войны. Началась свободная продажа продуктов и промышленных товаров по твердой государственной цене. С 1947 года советская власть ввела ежегодное снижение цен на предметы широкого потребления. Это мероприятие было осуществлено семь раз.

§ 2. Репрессии второй половины 40-х годов и начала 50-х годов XX века

1. Идеологические репрессии. Советскому руководству особенно много хлопот доставляла интеллигенция. Это была сила, способная указать обществу на необходимость преобразования существующего строя. Власти решили усилить идеологический и политический контроль над интеллигенцией, который в годы войны осуществлялся слабо. С лета 1946 года развернулась широкая идеологическая атака, предпринятая советским руководством якобы против тех, кто идеализировал капиталистический образ жизни и преклонялся перед Западом. Любое свободное мышление, которое не укладывалось в рамки коммунистической идеологии, считалось враждебной, буржуазной идеологией, неприемлемой для советского гражданина.

Началом идеологических репрессий в художественной литературе и искусстве стало решение, принятое Центральным Комитетом Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) в 1946 году по поводу журналов «Звезда» и «Ленинград». Редакции этих журналов обвинялись в печатании аполитичных, безыдейных и идеологически вредных произведений. Нападкам особенно подверглись произведения писателя Михаила Зощенко и поэтессы Анны Ахматовой.

Центральный Комитет Коммунистической партии Грузии, который всегда покорно и усердно выполнял указания Москвы, в том же 1946 году провел заседание с участием редколлегии журнала «Мнатоби» и руководства Союза писателей Грузии. Ясно, что заседание «выявило» в работе журнала «Мнатоби» те же «ошибки и недостатки», на которые указывались в журнале «Звезда» и «Ленинград» и постановило «преобразовать» работу журнала. Руководство Грузии точь-в-точь повторяло принятые в Москве постановления и сразу же начинались поиски «пороков» в грузинской действительности.

Идеологические репрессии проникли и в науку. В тот период господствовал своеобразный феномен – творческие дискуссии, во время которых советское руководство навязывало свои, в большинстве своем, антинаучные воззрения. В период таких дискуссий тяжелый удар испытали на себе и грузинские исследователи. Приспешники коммунистической идеологии с недоверием относились к грузинским ученым. Они обвиняли их в попытке насаждения буржуазной идеологии и в национализме.

2. Политические репрессии. Политические репрессии 50-х годов XX века были направлены в первую очередь против интеллигенции. И это было не случайно. Грузинская интеллигенция всегда вызывала недоверие у советского руководства и поэтому оно подозрительно относилось к ней, считая ее носительницей идеологии буржуазного «национализма», т. е. враждебной для советской власти силой.

Грузинская интеллигенция не избежала политической расправы и в послевоенные годы, когда в ней особенно сильно бушевали национально-патриотические чувства. Аресту подвергались по малейшему обвинению в участии в «националистическом» движении. Следствие велось за закрытыми дверями (иногда и вовсе не было следствия). Часто личность осужденного не разглашалась и держалась в тайне.

В 1948 году было арестовано 11 студентов Тбилисского государственного университета. 9 из них были осуждены и приговорены к 25 годам тюремного заключения. Это были: Джиджадзе Шота, Меладзе Алеко, Цинцадзе Жорес (Георгий), Залдастанишвили Тенгиз, Пачкория Отиа, Магулария Гиви и другие. Их вина заключалась в том, что они боролись против советского оккупационного режима. Власти всячески стремились ослабить национальное движение и подавляли всякое проявление антисоветизма со стороны грузинской интеллигенции. Особо опасную силу в создании «нежелательной атмосферы» правительство усматривало в бывших военнопленных, вернувшихся из-за границы и в родственниках эмигрантов.

Эти люди владели информацией о жизни на Западе и могли рассказать об этом окружающим, своим близким и знакомым. В конце 1951 года был тайно разработан план выселения этих людей из Грузии. В число «нежелательных элементов» попали и совершенно невинные люди. Операция по выселению была осуществлена за одну ночь – 25 декабря 1951 года. В специально подготовленные железнодорожные эшелоны, стоявшие в Тбилиси, Кутаиси, Сухуми и Батуми, было загнано около 20 тысяч человек, среди них женщины, старики и дети, и отправлены в Среднюю Азию и Казахстан. Часть из этих людей погибла в пути, другая часть – в Средней Азии и Казахстане, а оставшиеся в живых получили право возвращения на родину лишь в 1954 году. Большую часть насильственно переселенных лиц составляла интеллигенция и члены их семей. Всех их определили на работу в колхозы и совхозы простыми рабочими и служащими.

В конце 1951 года началось т. н. «Мегрельское дело», которое не до конца раскрыто по сей день. Это дело было сфабриковано по инициативе Иосифа Сталина и при его непосредственном участии. В последние годы своего правления Сталин с подозрением следил за Лавренти Берией, безудержно стремившегося к власти, и решил его убрать с дороги, поэтому существует предположение, что «Мегрельское дело» было специально подготовлено против Берии. Было составлено немало ложных обвинений по отношению к группе руководящих работников мегрельского происхождения. Им помимо «мегрельского национализма» предъявили обвинение в попытке отделения Грузии от Советского Союза и присоединения к Турции, а также в связи с иностранной разведкой. Под арест были взяты: Михаил Барамия, Нино Жвания, Александр Мирцхулава и другие партийные работники мегрельского происхождения. Грузинская общественность прекрасно осознавала, что т. н. «Мегрельское дело» – это провокация, но в условиях тотальной диктатуры вслух выразить свой протест никто не решался.